– Ты убил тех людей?
– Когда кто-то призывает демона, он должен быть готов к тому, что прольется чья-то кровь.
– Но я не…
– Вы позвали меня по имени и хотели, чтобы я спас вас.
– Ты мог позволить им убежать, – сказала она. Когда он промолчал и просто взглянул на нее, Элизабет добавила: – Полагаю, ты, как и в прошлый раз, скажешь мне, что это были плохие люди.
– Вам станет от этого легче?
Девушка испытала смутный ужас от того, что ей действительно стало бы легче. А когда человек начинает так думать, пути назад для него уже нет. По ее телу пробежала дрожь.
– Не говори так, – прошептала она. – Сайлас… Я видела такие ужасные вещи. Я…
Он опустился на корточки рядом. Девушка вздрогнула, когда демон потянулся к ней, но тот лишь дотронулся до ее лба. Холод его руки обжег.
– Как давно вы простыли?
Элизабет не ответила, раздумывая, и он принялся расстегивать пиджак. Она затрясла головой, когда Сайлас попытался укутать ее.
– Я испачкаю твою одежду, – запротестовала она.
– Ничего страшного, мисс. Поднимайтесь.
Он поднял ее с той же легкостью, что и в прошлый раз. Элизабет мучилась вопросом, значило ли это, что теперь ей больше не придется голодать, куда-то бежать и спать под дождем, возможно, даже сражаться, хотя бы на некоторое время. Она положила голову ему на грудь, пока тот уносил ее прочь из переулка.
– Ты – хороший монстр, Сайлас, – пробормотала она в полудреме. – Я очень этому рада.
Если он что-то и ответил, Элизабет этого уже не слышала. Она словно покачивалась в лодке по морским волнам. Прошло некоторое время, прежде чем девушка услышала:
– Проснитесь, мисс Скривнер. Еще немного, мы почти добрались.
Элизабет смутно осознала, что Сайлас погрузил ее в карету, возможно, за некоторое время до того, как она проснулась. Ее голова раскалывалась. Она моргнула и сфокусировала взгляд на улице за окнами кареты – они проезжали мимо огромных домов Хемлок-парка.
Веки тяжело опустились, потом поднялись, и ее взгляд упал на руки Сайласа, сложенные на коленях. Его белые длинные пальцы венчали чистые и тщательно приведенные в порядок когти, настолько острые, что ими можно было перерезать глотку. Когда он заметил ее взгляд, его губы сжались. Демон натянул перчатки, которые скрыли даже намек на когти.
Вскоре в поле зрения показалось поместье Натаниэля. Со всем изобилием горгулий, резьбы и остроконечных каменных шпилей, особняк больше напоминал замок, втиснутый в мрачный пятиэтажный треугольник. Когда карета остановилась, Сайлас поднял ее на руки и вынес наружу. Она в одурманенном восхищении наблюдала, как он платит кучеру за поездку. Смотря, как тот в почтении снимает перед Сайласом шляпу, Элизабет думала о том, как это было странно, когда кто-то относился к нему, как к джентльмену, а не как к демону или простому слуге.
На входной двери было шесть колец разного размера и формы, сделанных из разных металлов. Сайлас постучал вторым сверху. И хотя оно было сделано из покрытой пятнами меди, не издало ни единого звука. Вместо этого где-то в глубине дома прозвенел звонок. Элизабет догадалась, что каждое дверное кольцо соответствовало этажу – начиная с пятого и заканчивая подвалом. Сайлас вновь поднял ее на руки и внес внутрь.
Наверху послышались шаги, и на лестнице показался Натаниэль. Элизабет вытаращила на него глаза. На нем были лишь удобные брюки и расстегнутая белая рубашка, которая развевалась за ним, пока тот сбегал по ступенькам босиком. Черные волосы были настолько взъерошены, что седая прядь практически затерялась. Она никогда не представляла себе его таким беззащитным и обычным, хотя, безусловно, чародей не мог всю жизнь ходить в своей магистерской мантии, нося на губах циничную улыбку. Под этой маской он все еще был молодым восемнадцатилетним парнем.
Сайлас опустил Элизабет в одно из кожаных кресел, стоящих в фойе. Она была такой же безвольной и слабой, словно только что побывала под чарами Лорелеи. Последние силы ушли, чтобы защитить себя в том переулке.
– Сайлас! – воскликнул Натаниэль. – Ты принес… Господи! Кто это?
– Это Элизабет Скривнер, мой господин.
Натаниэль застыл, окидывая ее взглядом. Эмоции пронеслись по его лицу слишком быстро, чтобы Элизабет смогла их прочесть. На какой-то момент там преобладал шок. Взгляд Натаниэля скользнул по ее синякам и грязной одежде. Затем чародей вновь ушел в себя, и выражение его лица ожесточилось.
– Вот это сюрприз, – коротко подытожил он, медленно проходя оставшиеся пару ступеней вниз. – Почему она здесь? Вроде бы я говорил тебе, что… – Мужчина оборвал себя на полуслове и бросил мимолетный взгляд на Элизабет, сжимая губы в узкую полоску.
– Ей нужно где-то остановиться, – сказал Сайлас.
– И ты подумал, что лучшей идеей будет из всех мест притащить ее именно сюда?
– Посмотрите на нее – девушка больна. Ей некуда идти. Когда я нашел ее, она отбивалась от кучки преступников в темном переулке.
Глаза Натаниэля расширились, но он быстро овладел собой.
– Такими темпами ты скоро будешь ходить по улицам и спасать сирот и престарелых вдов. Чушь какая-то. – Костяшки его пальцев, обхвативших перила лестницы, побелели. – С каких пор ты заботишься о людском благополучии?
– Я не из тех, кто заботится об этом, – мягко ответил Сайлас.
– В таком случае что все это значит?
– Девушка небезразлична вам, господин, более, чем кто-либо за последние годы. Не пытайтесь это отрицать, – добавил демон, когда Натаниэль раскрыл рот. – Именно по этой причине вы так яро требуете, чтобы она покинула это место.
Элизабет не понимала, о чем говорит Сайлас, но видела, какая чудовищная перемена произошла с лицом Натаниэля. Казалось, он что-то осознал, но затем отвернулся.
– Это – никудышная идея, – резко отозвался он, – и ты должен лучше всех это понимать.
– Я действительно понимаю это лучше всех. – Сайлас пересек фойе и встал перед ним. – И, определенно, лучше вас. Могу сказать со всей уверенностью, что спрятаться ото всех в доме – не лучший способ отдать дань вашим предкам. Это лишь уничтожит вас.
Лицо Натаниэля скривилось.
– Я могу приказать тебе выставить ее вон.
На какое-то мгновение Сайлас оставался безмолвен. Когда он заговорил, с его губ сорвался тихий шепот.
– Все верно. Согласно условиям нашей сделки, я должен подчиняться любому вашему приказу, как бы против ни был.
Натаниэль сделал шаг вперед. Будучи довольно рослым, он возвышался над Сайласом, который выглядел рядом таким незначительным и почти нереальным. Демон многозначительно опустил глаза. Хотя Элизабет не заметила никакой перемены в выражении его лица или позе, неожиданно он приобрел такой древний, такой опасный вид, что дрожь пробежала по ее спине. Однако, казалось, Натаниэль ничуть не был напуган.
– Сайлас… – начал он.
Демон взглянул вверх сквозь свои густые ресницы.
– Что-то происходит, – прервал он. – Что-то очень значительное. Я чувствую это в колебании материи между мирами, которая распространяет свое влияние повсюду, а мисс Скривнер встала на ее пути подобно камню. Она не похожа ни на одного человека, которого я когда-либо видел. Ее жизнь, даже подернутая тенью, сияет так ярко, что это ослепляет. Однако, как и любой человек, она не неуязвима, хозяин. Если вы не поможете ей, эта угроза неизбежно настигнет ее.
– О чем ты говоришь? Какая угроза?
– Я не знаю, – Сайлас бросил взгляд на Элизабет, – а она – может быть.
Натаниэль стоял, не реагируя; его грудь вздымалась и опускалась беззвучно, но возбужденно, словно он только что пробежал марафон и пытался скрыть одышку. Его щеки порозовели.
– Прекрасно. Она может остаться. – Чародей крутнулся на пятках, взмахнув рукой. – Это была твоя идея, вот и заботиться о ней тебе. Я буду в своем кабинете.
Элизабет смотрела, как Натаниэль уходил в темные лабиринты поместья с гордо выпрямленной спиной. На какое-то мгновение его шаги замедлились и он почти обернулся. Но все же не до конца. Это было последнее, что она запомнила, прежде чем провалилась в темноту.
Глава семнадцатая
Элизабет перевернулась на кровати, покрытой мягкими простынями. Голова была чиста от мыслей, словно летнее безоблачное небо. Пару минут она лежала в приятной полудреме, но внезапно вскочила, словно каждый ее нерв заискрился от энергии. Девушка села и сбросила с себя одеяло, которое задело какую-то вещь рядом с ней, отчего та зазвенела.
На постели рядом с ней стоял поднос с завтраком, сервированным в серебряной посуде, ярко сверкающей в свете солнца. Манящие ароматы топленого масла и горячих колбасок, из-за которых ее рот наполнился слюной, а желудок заурчал, исходили от накрытых тарелок. Она подумала, что разоблачение Эшкрофта может подождать еще пару минут.
Девушка потянулась к столовым приборам, лежащим поверх сложенной салфетки, но неожиданно засомневалась. В голове крутились смутные воспоминания о том, как о ней заботились и помогли помыться, а затем уложили спать под успокаивающие движения расчески, приглаживающей волосы. Кровь прилила к ее щекам, однако, несмотря на все свое смущение, она решила, что Сайлас заслуживает благодарности. Он был гораздо ласковее по отношению к ней, и, более того, сейчас девушка точно знала, что, упоминая об отсутствии интереса к человеческому телу, демон говорил правду.
Расправляясь со своим завтраком, Элизабет попыталась детальнее разобраться в ситуации, в которой оказалась. Судя по свету за окном, она проспала около суток. Простуды как не бывало. Девушка проснулась в той же комнате с сиреневыми обоями, а надета на ней была черная шелковая сорочка почти идеальной для ее роста длины. Возможно, она принадлежала Натаниэлю. Белье пахло дорогим мылом и еще духами, которые она, к своему смущению, распознала, как мужские. Но их аромат казался весьма приятным.
Элизабет внезапно осознала, что все ее пожитки исчезли, и у нее совсем не осталось чистой одежды. Единственной вещью в этой комнате, принадлежавшей ей, было письмо из Саммерсхолла, все еще смятое, лежащее на прикроватной тумбочке. Должно быть, Сайлас достал его из ее кармана. Как она должна была противостоять канцлеру, если он был такой значительной фигурой, а она – такой ничтожной?