Она вытаращила на него глаза. Так вот что обычно делают люди – просто сдаются? Сдаются, когда в мире есть так много, за что бороться и что любить?
– Не могу, – горячо ответила Элизабет. – Я никогда не сдамся.
Натаниэль открыл рот, чтобы возразить, но промолчал. Ее взгляд упал на его губы, и этого было достаточно, чтобы все вокруг них изменилось. Ее бросило в жар от осознания того, как близко они стояли друг к другу. Глаза Натаниэля расширились, а зрачки потемнели.
Он сделал резкий шаг назад, затем повернулся и ухватился за ручку двери. Быстро придя в себя, Элизабет задержала Натаниэля прежде, чем он успел захлопнуть прямо перед носом.
– Что имел в виду Сайлас, когда сказал, что я тебе небезразлична? – вызывающе спросила она.
Волосы, упавшие на лицо Натаниэля, скрыли выражение его глаз, оставив видной лишь скулу.
– Уж ты-то должна была придумать что-нибудь получше, чем поверить демону.
Он был прав. Что бы подумала Наставница, если бы увидела Элизабет, нашедшую пристанище в доме мага и его демона? Потрясенная этим озарением, она разжала пальцы. Дверь дернулась, вырвавшись из ее хватки, но Натаниэль не захлопнул ее, как она ожидала, – та закрылась с тихим щелчком. Когда звук его шагов стих, девушка села на пол и потерла глаза костяшками пальцев. Она пыталась избавиться от призрачного образа Наставницы в сознании.
Раньше ей было так просто отличить правильные поступки от неправильных. Хранители следовали простому закону: защищать королевство от магии демонов и никогда не связываться с колдовством. Но что ей оставалось делать, когда закон обратился против нее? Не прими она помощь Сайласа, то погибла бы, и тогда любая надежда на разоблачение Эшкрофта была бы потеряна вместе с ней. Несомненно, ее долг состоял в том, чтобы восстановить справедливость любой ценой.
Сомнения мучили ее, как тошнота. Возможно, все эти мысли означали, что ей не быть хранителем. Даже если и так, Элизабет отказывалась отступать. Ей необходимо найти копию «Дьявольского кодекса», и нет лучшего места для этого, чем дом чародея.
Глава восемнадцатая
Изумрудный свет лился сквозь щель под дверью, озаряя пыль и отпечатки на дощатом полу. Элизабет осторожно двигалась по коридору. Последние несколько часов она провела, изучая поместье. И после заглядывания в бесчисленные нежилые комнаты, полные мебели, укрытой чехлами, наткнулась на ту, что была спрятана в самом углу первого этажа. Натаниэль заперся в ней и проводил там какие-то магические эксперименты: время от времени она слышала, как он что-то передвигал или бормотал какие-то заклинания. Девушка прождала полдня, но мужчина так и не вышел оттуда. Ее терпение подходило к концу.
Взгляд вниз на холл поместья подтвердил догадки Элизабет о том, что дом был, как всегда, пуст. Ни Сайласа, ни слуг. Наконец, она собрала всю свою смелость и постучала в дверь.
– Я думал, ты не вернешься раньше ужина, – непринужденно произнес Натаниэль. – Что ж, входи скорее. Мне нужно узнать твое мнение по поводу… – Он обернулся на звук открывшейся двери, и его лицо тут же обрело оттенок недовольства. – Скривнер.
Элизабет не ответила, открыв рот и уставившись на окружающую ее обстановку. Дверь открылась вовсе не в комнату – за ней был лес. Натаниэль стоял посередине покрытой мхом опушки, земля вокруг него пестрила желто-зелеными вспышками света, отбрасываемого сквозь иголки огромных сосен. Бабочки величиной с блюдца облепляли их стволы, размахивая переливающимися бирюзовыми крыльями. В воздухе разливалось пение птиц. Лес казался бесконечным, его глубины скрывались в клубах тумана, за которым то здесь, то там проступали темные далекие холмы и белоснежные струящиеся ручьи.
Душа Элизабет словно воспарила ввысь, когда она сделала шаг из одного мира в совершенно другой. Девушка вдыхала аромат мха и сока растений и любовалась, как зеленый свет струится сквозь пальцы ее поднятой руки.
Какое-то время Натаниэль смотрел на нее, не говоря ни слова. Затем его рот исказила горькая улыбка.
– Не приходи в слишком большой восторг – все это нереально. Видишь? Это всего лишь часть моей иллюзии для Королевского бала.
Он взмахнул рукой, и все вокруг смазалось, словно потекшая картина из акварели, которую повернули набок. Элизабет моргнула, наблюдая, как папоротник превращается в клочья зеленого тумана, а бабочки исчезают словно лопнувшие мыльные пузыри. Вскоре пропало последнее дерево, и вместо леса она оказалась стоящей у входа в кабинет.
Он не имел ничего общего с тем, что был в поместье Эшкрофта, да и вообще с любой комнатой, в которой ей доводилось бывать прежде. Кабинет казался просто удивительным. В нем едва можно было ступить, не опрокинув что-нибудь. Везде лежали бумаги, скрепленные странными штуковинами из бронзы и стекла. Глобус, инкрустированный драгоценными камнями, блестел в углу на подставке из латуни. Скелет огромной птицы свисал, подвешенный на тросах где-то высоко над головой Натаниэля. Потолок, за которым виднелось небо, уходил туннелем вверх на целых пять этажей, пропуская в кабинет солнечные лучи. А на полках, увивающихся вдоль стен, досягаемые только с помощью лестницы…
Лицо Элизабет засияло.
– Гримуары, – выдохнула она, приходя еще в больший восторг, чем прежде.
Лицо Натаниэля приобрело странное выражение.
– Тебе нравится это место?
– Конечно, ведь в нем есть книги.
Он спокойно стоял, не мешая, пока она карабкалась по ближайшей лестнице. Элизабет заприметила знакомый корешок на полке, поблескивающий и пытающийся привлечь внимание. Когда она потянулась к нему, он изогнулся и охотно прыгнул прямо ей в руки.
– Я знала, что ты должен быть где-то здесь! – обратилась она к «Лексикону». Элизабет не видела его с тех пор, как приехала в Брассбридж. – Не могу поверить, что он стащил тебя у меня.
Гримуар виновато зашелестел. Она взглянула через плечо на великолепный, искрящийся хаос кабинета. С такой выгодной точки девушка могла разглядеть изумрудные языки пламени, танцующие в камине, и стеклянный котелок над ним, испускающий в дымоход пар лилового цвета. В кабинете не было ни черепов, ни отрезанных куриных лапок или склянок с кровью. В действительности, он выглядел вполне… приветливо. Задумчиво нахмурившись, Элизабет вновь повернулась к «Лексикону».
– Думаю, тебе все же лучше здесь, чем у Эшкрофта, – признала она.
– Что ты хочешь найти? – спросил Натаниэль из-за ее спины. – Полагаю, есть какая-то причина, по которой ты отнимаешь мое время.
Она сунула «Лексикон» подмышку.
– Я хотела попросить тебя об одолжении.
Он отвернулся и начал рыться в бумагах на столе, по всей видимости, не стремясь найти что-то конкретное, скорее – навести там еще больший беспорядок.
– Кажется, я уже высказал тебе свое мнение по этому поводу сегодня утром. Я не собираюсь принимать участие в твоем самоубийстве.
– Я лишь хочу одолжить у тебя пару книг.
– И этот подозрительно внезапный импульс никак не связан со всей этой историей с Эшкрофтом?
Элизабет заметила какие-то хрупкие стеклянные инструменты, разложенные на столе неподалеку. Она спустилась вниз по лестнице и медленно подошла к ним.
– Что это? – спросила она. – Они выглядят очень хрупкими.
– Не трогай их, – поспешно ответил Натаниэль. – Нет, и это тоже не трогай, – добавил он, когда девушка повернулась и потянула руку к украшенному драгоценностями глобусу. Когда она пропустила его слова мимо ушей, он покорно вскинул руки.
– Хорошо! Пусть будет по-твоему, надоеда. Можешь взять столько книг, сколько захочешь, но не вздумай больше ничего трогать. Таково правило.
Она заулыбалась. Долю секунды он смотрел на нее, затем опустил взгляд обратно на свой рабочий стол.
– Что такое?
– Тебе нужна новая одежда, – сказал чародей, притворяясь, что читает газету. Она знала, что он прикидывался, потому что газета была перевернутой. – Так у меня скоро закончатся все пижамы. Я передам Сайласу это поручение, он любит такого рода дела. Приготовься к тому, чтобы стать модницей, потому что с ним иначе не выйдет.
Элизабет покраснела. Она забыла о том, что до сих пор одета в сорочку Натаниэля. Девушка попыталась отбросить воспоминания о его темных глазах и раскрытых губах в каких-то миллиметрах от ее собственных.
– То, как ты отзываешься о Сайласе… ты доверяешь ему, не так ли?
По какой-то неведомой причине Натаниэль расхохотался.
– Я доверил бы ему свою жизнь.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять двойной смысл его слов, и когда до нее дошло, сердце упало в пятки. Она так легко забыла о том, что он сторговал свою жизнь в обмен на верную службу Сайласа. Сколько слуга уже отнял у него? У нее не хватало смелости спросить об этом.
Элизабет сбросила с себя эти тяжелые мысли и сосредоточилась на задании, стоящем перед ней. Когда Натаниэль продолжил свою работу, она вскарабкалась вверх по лестнице, вытаскивая каждый гримуар, который выглядел многообещающе. Солнечный свет сдвигался и сгущался под большим углом. Время пролетало мимо, но Элизабет едва это замечала. Она была там, где должна была быть – окруженная шепотом и шорохами страниц и сладким затхлым ароматом книг. Время от времени девушка посматривала вниз, чтобы узнать, чем занят Натаниэль, и увидеть, как он изучает заколдованных бабочек и цветы сквозь стекла какого-то странного увеличительного устройства. Он ни разу не взглянул на нее. Но порой, когда Элизабет не смотрела на него, она готова была поклясться, что чувствует на себе его взгляд, такой же легкий, как прикосновение крыла бабочки.
Через несколько часов девушка, пошатываясь, вышла из кабинета с такой громадной стопкой гримуаров, что ей приходилось наклонять голову вбок, дабы увидеть что-то впереди. Путь вверх длиной в три лестничных пролета не казался мудрым решением. Вместо этого она перетащила книги в комнату, которую обнаружила во время своей разведки в поместье. Это была скромная гостиная, приютившаяся в теплой и солнечной угловой части дома. Пухлые кресла были расставлены вокруг камина. В нем кто-то оставил букетик сухой лаванды, который почернел и раскрошился со временем. Она сложила гримуары на кофейный столик, отчихиваясь от клубов пыли.