Разгневанная Фэнси с силой пнула ногой в дверь, чтобы ему было слышно.
В глазах Доусена мелькнуло удовлетворение. Хоть так, да удалось прорваться сквозь холодное молчание, которое она хранила в течение ужина.
Ночью домик Фэнси сгорел дотла.
Это обнаружилось только в пять утра, когда лесорубы вышли из танцевального зала. Увидев дымящееся пепелище – все, что осталось от знакомого маленького домика, – Чанс побледнел. Боже, а если бы там спала Фэнси?! И кто это сделал? Сегодня она не топила печь в своем доме.
Прибежали женатые мужчины и изумленно уставились на обуглившиеся головешки.
– Может, кто-то из вас видел кого-нибудь возле дома Фэнси этой ночью? – спросил Доусен собравшихся.
Все отрицательно покачали головами.
– Около трех часов ночи я слышал дикий смех этой сумасшедшей женщины, – сказал Фрэнк Джексон.
– Я тоже слышал, – заговорил Билл Бэнди. – Меня даже в дрожь бросило. Смех был такой ужасный!
Лицо Гила Хэмптота было таким же бледным, как и у Чанса. Что-то нужно было делать с этой неуправляемой женщиной.
– Ну что ж, – мрачно заметил Доусен. – Сейчас уже ничем нельзя помочь, поэтому идите завтракать, а затем – на работу. А я пойду сообщу Фэнси печальные новости.
Чансу было стыдно, но, возвращаясь домой, он вдруг ощутил душевный подъем. Фэнси теперь вынуждена будет жить с ним. Больше ей некуда идти.
Однако он совершенно не проявил своего состояния, когда часом позже Фэнси вышла на кухню, завязывая вокруг талии пояс.
– Извини, я проспала, – сонно произнесла она.
– Не переживай, ничего страшного, – мягко сказал Чанс.
Этот его ответ очень удивил ее. Но она удивилась еще больше, когда он налил чашку кофе, который приготовил, пока ее ждал. Поставив кофе перед ней на стол, Чанс сел и тихо произнес:
– Фэнси. Мне нужно кое-что сообщить тебе. «Какой у него мрачный вид? – подумала она. – Что произошло? Что могло его так расстроить?»
Девушка вопросительно смотрела на него. Доусен молчал, не зная, как сообщить ей, что у нее нет больше дома. Так и ничего не придумав, он решил сказать прямо:
– Фэнси, минувшей ночью твой дом сгорел.
Она непонимающе заморгала, полагая, что ослышалась. Но Чанс сурово и в то же время сочувственно смотрел на нее. И девушка поняла, что не ослышалась.
– Как такое могло произойти? – голос ее задрожал. – Я вчера не затапливала печь.
– Я знаю. – Он положил свою ладонь на ее руку, сжавшуюся в кулак. – Думаю, кто-то преднамеренно поджег твой дом.
– Но кому это было нужно? Кто это мог сделать?
В горле у нее першило, и голос звенел от слез.
В огне пропали портреты отца и матери, а также небольшая сумма денег, которую она хранила в коробке для шитья.
– Я совершенно уверен, что дом подожгла эта сумасшедшая женщина, которая выслеживала тебя.
– Но почему? – Фэнси заплакала. – Я никогда ничего плохого не сделала этой женщине. Я даже не знаю ее. – Внезапно ей в голову пришла мысль, чрезвычайно испугавшая ее. – А вдруг она узнает, что я не погибла в огне, и подожжет этот дом, – голос ее дрогнул, – когда Тод и Ленни будут спать. Надо что-то делать с ней, Чанс.
– Не волнуйся об этом, Фэнси, – успокоил ее он. – Я организую наблюдение за домом днем и ночью. А тем временем нужно постараться выследить эту особу, поймать и поместить ее в сумасшедший дом, где ей и место.
Три дня Чанс с несколькими мужчинами прочесывали местность вокруг поселка в поисках следов этой сумасшедшей. Но никого они так и не обнаружили. Билл Бэнди высказался, что может это была не женщина, а мужчина, и Доусен серьезно задумался над его предположением. В конце концов, никто ее толком не видел.
Тогда он собрал всех жителей поселка и заверил всех, в особенности женщин, что никаких доказательств существования этой сумасшедшей нет, не говоря уже о привидении, после чего жены лесорубов повеселели и разошлись успокоенные.
Однако в доме самого Доусена нервы у всех были напряжены.
К тому же Фэнси то и дело ловила на себе полные желания взгляды Чанса, и сердце ее начинало учащенно биться. Она понимала, что их очередная близость – это только вопрос времени. Он найдет подходящий момент, произнесет ласковые слова, нежно улыбнется, и она сама не заметит, как окажется в его постели.
В одну из суббот Фэнси сопровождала Молли к реке, чтобы встретить лодку, доставлявшую в поселок почту. Учительница ожидала письма от матери и двух сестер. Фэнси ни от кого писем не ждала, но она решила просто прогуляться с подругой, так как надоело уже сидеть дома и хотелось уйти от тревожного напряжения, вызываемого присутствием Чанса.
Большинство жен лесорубов собрались у реки, с нетерпением ожидая вестей от родственников. Неподалеку отдельной группой стояли девушки из танцевального зала, тоже ожидавшие почту.
Фэнси хотела заговорить с ними, но они повернулись к ней спиной, всем своим видом показывая, что она больше к их кругу не принадлежит.
Слава Богу, лодку с почтой не пришлось долго ждать. На веслах сидел Длинный Джон – тощий и долговязый мужчина. Настоящего его имени никто в поселке не знал, но относились к нему дружелюбно, потому что был он человек добродушный, с неизменной широкой улыбкой на лице.
Весело посмеиваясь, он спрыгнул на берег, втащил нос лодки на снег и привязал ее к столбу.
– У меня сегодня очень много писем для вас, женщины! – сказал он, доставая со дна лодки почтовую сумку. – Не удивлюсь, если каждая из вас уйдет отсюда с письмом, а то и двумя.
Длинный Джон начал называть фамилии. Но Фэнси его не слушала, так как знала заранее, что для нее писем не будет. Родители отца и матери давно умерли, а других детей у них не было, так что и писать было некому.
Фамилию Молли назвали четвертой. Она получила три письма и небольшую посылку.
– Не могу дождаться, когда прочту письма, – взволнованно сказала она, прижимая полученную почту к груди.
Подруги повернули к поселку и уже начали подниматься по небольшому склону, когда раздался голос Алмы Брейди:
– Фэнси, для тебя есть письмо!
– Для меня? – Девушка недоверчиво обернулась. – Должно быть, вы ошиблись. Мне никто не может написать письмо.
– И все же, если вас зовут Фэнси Крэнсон, то у меня для вас есть послание, и причем довольно толстое, – сказал смеясь Длинный Джон.
Удивленная Фэнси вернулась к лодке, и ей вручили первое в ее жизни письмо. Даже не посмотрев, откуда оно пришло, она спрятала его в карман. Что-то подсказывало ей, что будет лучше прочитать это послание наедине. Хорошо еще, что Молли тоже торопилась домой, желая поскорее прочитать свои письма, иначе было бы неудобно нестись к себе сломя голову.
Чанс и мальчики по-прежнему сидели возле камина. Они расположились здесь так уютно, как будто собирались просидеть так до конца зимы.
Она быстро придумала себе головную боль.
– Я пойду немного полежу, – сообщила им Фэнси, потирая виски. – Отдохну с полчасика.
– Мы постараемся не шуметь, – ответил Доусен.
Трясущимися руками она достала из кармана письмо и, взглянув на обратный адрес, написанный в верхнем левом углу конверта, прочитала: Миссис Телма Эшли, Ноб-Хилл, Сан-Франциско.
Кто такая Телма Эшли?
Фэнси аккуратно распечатала конверт и вынула письмо.
ГЛАВА 17
Первые строчки письма так поразили Фэнси, что она опустилась в кресло-качалку, стоявшее у прикроватной тумбочки.
«Моя дорогая внучка, – прочитала она, – мне потребовалось полгода, чтобы разыскать тебя. К сожалению, за это время я узнала, что моя любимая дочь умерла, а также ушли в мир иной твой отец и Мэри, моя вторая внучка. Но зато, к великой моей радости оказалось, что у меня есть правнук.
Мне известно, что ты заботишься о своем двоюродном брате по отцовской линии, умственно отсталом молодом человеке. Думаю, это очень благородно с твоей стороны. Ты еще так молода, а тебе пришлось взять на себя такую ответственность. Это говорит о том, что тебя хорошо воспитали.
Моя дорогая, я хочу облегчить твою участь. Я уже старая женщина и была бы счастлива, если бы вы все втроем приехали жить ко мне в Сан-Франциско. В надежде, что вы согласитесь, я посылаю вам билеты на пароход «Фэри».
Должно быть, ты удивляешься, почему я начала искать свою дочь через столько лет. Печальная правда состоит в том, что твой дедушка запрещал мне сделать это раньше. Побег Сары с твоим отцом разбил его сердце. И хотя он не разрешил разыскать свою дочь, сам все же надеялся, что если она любит нас, то первая напишет, и тогда бы он ее простил. Но проходили месяцы, затем годы, а мы так и не получили от нее письмо. И мой муж затаил в своем сердце на нее глубокую обиду.
Однако я всегда чувствовала, что Сара не перестала нас любить. Просто ей было стыдно. Она знала суровый нрав своего отца и потому не решалась дать о себе знать. Откуда же мы могли догадаться, что нашей дочери давно уже нет в живых?
И вот когда несколько месяцев назад умер твой дедушка, я наняла детектива и начала поиски своей Сары.
Пожалуйста, приезжай, Фэнси. Мне восемьдесят два года, и я чувствую, что скоро Господь призовет меня к себе».
Письмо было подписано словами: «Твоя любящая и жаждущая тебя бабушка».
Исписанный лист выпал из рук девушки на колени. Еще не веря в прочитанное, она вытащила из конверта билеты и несколько минут тупо смотрела на них. В голове у нее царила полная сумятица.
Значит, родители мамы не были умершими, как говорили ей отец и Мэри. А может, и родители папы тоже живы?
Но нет, родители отца действительно умерли. Она хорошо помнила, как папа и его брат, отец Ленни, вспоминали о своем детстве и о смерти своих родителей, умерших в Иллинойсе от гриппа, когда оба брата были еще подростками.
Чуть успокоившись и придя в себя, она вдруг подумала, что теперь ей не придется жить с Чансом Доусеном. Больше не придется молить Бога уберечь ее от соблазна. После получения этого письма все в ее жизни изменилось. Разве она не мечтала уехать отсюда? И если она все еще живет здесь, то только из-за того, что ей некуда было уехать, не было родственников, которые согласились бы принять к себе ее и мальчиков.