Магия тёмная и загадочная — страница 24 из 29

– Я не останусь, Кэтрин.

Она представила, как он сидит в одиночестве внизу, пока тикают часы. При этой мысли у нее перехватило дыхание.

– Хорошо, – кивнула она.

– Да, я тоже пойду, – сказал Оуэн, вставая на ноги. – Лучше, если мы все пойдем. Этот человек знал, где я был похоронен, – он может знать, кто меня убил.

Гай двинулся по коридору в сторону лестницы. Кэтрин еще раз взглянула на дверь спальни, а Оуэн последовал за Гаем. Под ними скрипели половицы, звуки часов внизу были приглушенными, но ровными, как биение сердца. Кэтрин отвернулась и пошла за друзьями.

Глава двадцать вторая

Кэтрин сидела рядом с Оуэном в омнибусе, едущем по Северному мосту. По булыжной мостовой моросил дождь, а темное вечернее небо обещало, что он не скоро закончится. Прислонившись к ее плечу, Оуэн понизил голос:

– Что мы будем делать, Кэтрин?

Его взгляд упал на Гая, сидящего на скамейке напротив.

Гай почти не разговаривал с тех пор, как вышел из мастерской. Теперь он сидел, опустив плечи, свесив голову, так что Кэтрин не могла видеть его лица.

Полицейские вернулись с ними в часовую мастерскую. Они допрашивали Гая в подсобке, пока он смотрел в пол, голос становился тише и тише с каждым ответом.

– Он был мертв, когда я его нашел, – сказал юноша. – Отец принимал лекарство, которое помогало ему уснуть. Но оно было не таким, какое я увидел на тумбочке. Его заменили чем-то другим.

У Кэтрин щемило сердце, когда она вспоминала улыбку Гая в то утро, свет в его глазах.

– Ему нужно время, – сказала она Оуэну. – Отец был всей его семьей.

Оуэн посмотрел на остальных толпившихся в омнибусе людей. Почти все места были заняты, со сложенных зонтиков капала дождевая вода. Он опустил взгляд и провел пальцами по краю шляпы.

– О чем ты думаешь, Оуэн?

– Я просто… – Молодой человек сглотнул. – Не думаю, что мои воспоминания вернутся, и я знаю, что у меня, наверное, нет семьи, но… Надеюсь, мы друзья?

– Да, – мягко улыбнулась Кэтрин.

Он улыбнулся ей в ответ, карие глаза просияли. Он снова посмотрел на Гая, и улыбка исчезла.

– Хотел бы я как-то облегчить его боль.

– Я тоже этого хочу, – вздохнула Кэтрин. – Мы поможем ему, чем сможем, но скорбь – не та рана, которую можно зашить.

Оуэн кивнул. Они молчали всю оставшуюся дорогу, пока омнибус проезжал мимо зданий университетского района. Рядом с улицей, где жил Ватт, все трое вышли и двинулись пешком. Здесь возвышались великолепные кирпичные особняки, живые изгороди и сады, которые были безлистными этой поздней осенью. Но Кэтрин помнила, сколько цветов здесь было в летние месяцы.

Джеффри Ватт жил в красивом двухэтажном доме со множеством окон. Дым клубился над трубами, выкрашенная в белый цвет дверь была ярким пятном на фоне серого вечера. Когда они зашли, их провели в гостиную, и Кэтрин села в кресло у камина. Гай и Оуэн сели в кресла напротив. Стены были оклеены темно-красными обоями, мебель была тяжелой и отполированной. Гай вынул из жилета карманные часы, но не стал смотреть по ним время. Он просто сжал их в руке. В свете камина стали особенно заметны спутанные волосы, бледное лицо. Его глаза были такими остекленевшими, что было очевидно – мысленно юноша сейчас в другом месте.

– Гай, тебе необязательно здесь оставаться. Может быть… – мягко начала Кэтрин, наклонившись вперед.

Он моргнул и посмотрел в ее сторону, приходя в себя.

– Что?

– Я сказала, что тебе необязательно…

Дверь гостиной открылась. Ватт вошел и посмотрел на троих гостей. Он еще не переоделся к вечеру; на нем был приталенный сюртук и темные брюки, галстук был завязан узким бантом. Кэтрин вспомнила, как он стоял у могилы своей сестры, тоскливый и неуверенный. В своем собственном доме, в элегантной гостиной, он казался совсем другим человеком. Ватт был явно немного сбит с толку их присутствием, но приветствовал их со всей вежливостью.

– Прошу прощения за то, что заставил ждать. Полагаю, это не дружеский визит.

Он сел на софу.

– Добрый вечер, мисс Дейли. Мистер Нолан. – Его взгляд остановился на Оуэне. – Я не припомню, чтобы мы встречались.

Гай откашлялся.

– Это мой кузен, – сказал он. – Оуэн Смит.

– Приятно познакомиться, – сказал Ватт. – Я не знал, что у Генри Нолана большая семья.

– Он кузен по материнской линии. – Гай замолчал, сжимая свои карманные часы побелевшими костяшками пальцев. – Мой отец… мой отец скончался сегодня утром.

– О, соболезную. Мне очень жаль, мистер Нолан.

– Мистер Ватт, – сказала Кэтрин. – Мы здесь потому, что у нас есть к вам вопросы. Вы, несомненно, слышали новости о смерти мистера Эйнсворта. У нас есть основания полагать, что обе смерти произошли в результате отравления.

Глаза Ватта расширились. Он откинулся на спинку софы, положив руки на колени.

– Понятно, – пробормотал он. – Боже мой.

Гай, ничего не говоря, снова посмотрел на огонь. Кэтрин продолжала:

– Я знаю, что у вас была информация, которую искал мистер Эйнсворт – о местонахождении часов. Вы указали ему дорогу к безымянной могиле на кладбище, но, когда он послал меня за ними, там ничего не было.

Ватт опустил глаза.

– Я не думал, что он будет раскапывать могилу.

– Он не раскапывал. – Кэтрин ухватилась за ручки кресла. – Это сделала я.

Вздохнув, Ватт поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Я направил мистера Эйнсворта туда, думая, что это остановит его. Часов в том гробу не было. – Наморщив лоб, он посмотрел на Гая. – Полагаю, они все еще в вашей мастерской, мистер Нолан.

Кэтрин в замешательстве повернулась к Гаю. Он не двигался. Казалось, он ничего не слышал.

– Почему они должны быть там? – медленно спросил он хриплым голосом.

Сидящий рядом с ним Оуэн посмотрел на Ватта с выражением, одновременно испуганным и полным надежды и болезненного любопытства. – Человек, который был в той могиле, – начал он. – Вы знаете, кто его убил, сэр?

Ватт сглотнул.

– Я предпочел бы не говорить об этом.

– Боюсь, у вас нет выбора, мистер Ватт, – сказала Кэтрин. – Как вы узнали все это? И почему часы могли оказаться в мастерской мистера Нолана?

– Потому что они принадлежали ему. Генри Нолану.

Гай посмотрел на Ватта. Кэтрин заметила темноту в его глазах, но в тот момент это была тьма надвигающейся бури.

– Вы должны понять, я узнал об этом только недавно, – продолжил Ватт. – Летом отец рассказал мне это на смертном одре. Он сказал, что мистер Нолан дал ему карманные часы около пятнадцати лет назад. Сказал, что этот человек был разбит, он только что потерял жену и двоих сыновей. Мистер Нолан спросил, есть ли способ обезопасить своего третьего сына – если болезнь или несчастный случай унесет его жизнь, сможет ли он его вернуть?

Ватт заколебался, закусив губу.

– Я знаю о магии, которую использует ваша семья, мистер Нолан, – сказал он Гаю. Вы можете сделать так, чтобы время остановилось, но не отмотать его назад. Ваш отец знал, что его магия не сможет сделать того, что ему нужно. Мой отец согласился помочь, но магию – особенно в таком масштабе – творить нелегко, да и цена довольно велика.

Кэтрин была достаточно осведомлена об этом. Она поняла, что могло произойти годы назад.

– Чтобы дать жизнь одному, нужно лишить жизни другого, – прошептала она.

Ватт кивнул.

– Он был сиротой. Мой отец занялся этим делом. Убил его быстро.

Выражение лица Гая было таким грозным, что Кэтрин подумала, тот мог бы схватить Ватта за лацканы и встряхнуть его. Она действительно хотела сделать именно это.

– Не пытайтесь оправдать его, мистер Ватт. Это было убийство, – сказал он резко.

– Да, таким было и отношение вашего отца, когда мой отец вернул ему часы, заключив в них магию, о которой они договаривались. Жизнь за жизнь. Мистер Нолан был не слишком рад, и я могу его понять. Но… Конечно, в глубине души, должно быть, знал, что это было необходимо.

Кэтрин вспомнила подслушанный разговор между Гаем и Эверли.

Мистер Эверли, вы же не думаете, что я когда-нибудь ими воспользуюсь?

Нет, я боюсь, что твой отец это сделает.

Гай встал и вышел из комнаты. Кэтрин вздохнула. Она посмотрела на Оуэна, вжавшегося в спинку кресла напротив нее. Лицо юноши было белым как бумага.

– Пойдем, Оуэн. – Она сохраняла нежность в голосе. – Я думаю, мы услышали достаточно.

В дверном проеме Кэтрин остановилась, положив руку на раму.

– Мистер Ватт, – позвала она. – Вы, случайно, не знаете, как выглядели часы?

– Знаю.

Он подошел к письменному столу в углу и поднял крышку из розового дерева.

– Я надеялся поговорить об этом с мистером Ноланом несколько месяцев назад, но он, похоже, больше не помнил об этом. Боюсь, что чувство вины могло привести его к безрассудству – слышал, он продавал время. Это должно было лишать его воспоминаний.

Сидя за столом, Ватт взял карандаш и начал делать наброски.

– Часы, которые Генри Нолан передал моему отцу, были прекрасной серебряной вещицей. Некоторое время они находились у моего отца, прежде чем он… ну, прежде чем он вернул их мистеру Нолану.

Закончив набросок часов, Ватт передал бумагу Кэтрин.

– Эти часы обладают мощной магией. Кое-кто из «Хроникл», мистер Карлайл, спрашивал меня об этом совсем недавно. Он знал, что я ввел мистера Эйнсворта в заблуждение относительно их местонахождения. Я сказал, что они могут все еще быть в мастерской Ноланов, но не мог быть полностью уверен. Мистеру Нолану следовало бы найти их.

Кэтрин посмотрела на часы, которые нарисовал Ватт. Она сглотнула, преодолевая стеснение в горле, и слова Ватта эхом отозвались в ее голове, когда они с Оуэном вышли из гостиной.

Снаружи, во внутреннем дворике, Гай остановился. Теперь дождь шел в полную силу, и его пальто промокло насквозь. Он оглянулся на звук их шагов. Оуэн начал что-то говорить, но затем Гай обнял его. Прижатый к мокрому пальто Гая, Оуэн с благодарностью наклонился к нему.