Мастерская была пуста, и ее встретила только коллекция отшлифованных до блеска часов, висящих на стене за прилавком. Были и часы с маятниками, и пружинные часы с латунными инкрустациями, декоративными орнаментами и золотой окантовкой.
Дверь в подсобку была приоткрыта. Через нее Кэтрин увидела не Генри, а его сына. Он сидел за рабочим столом, сгорбившись над тем, что она приняла за разобранные часы. С медленной осторожностью человека, привыкшего обращаться с деликатными вещами, Гай Нолан отложил пинцет и отодвинул лупу, которую использовал. Затем он снял очки в тонкой оправе и, потерев руками глаза, встал.
Он не замечал девушку, пока не обошел стол и не столкнулся с ней у двери. Гай был высок и худощав, в фартуке поверх одежды. Рукава его рубашки были закатаны до локтей. Каштановые волосы были ухоженными, а лицо с ясными темными глазами очень приятным. Юноша смотрел на нее с внимательным и любопытным выражением.
– Мисс Дейли, – сказал он. – Добрый день. Чем могу помочь?
Кэтрин не имела ни малейшего представления, с чего начать.
– Я по очень деликатному делу. – Она сцепила руки и закусила губу. – Мистер Эйнсворт поручил мне раздобыть одни часы. И я хотела бы знать, правдивы ли слухи о них.
– О чем вы? – Между бровями Гая появилась небольшая складка, которая тут же исчезла. – Что за часы? У нас есть несколько хороших и новых карманных часов.
– Нет. То есть часов, которые он хочет, здесь нет. – Кэтрин нащупала в кармане пальто серебряную монету, которую дал ей Ватт, вытащила ее и положила на прилавок. – Они захоронены на общественном кладбище. Я собираюсь выкопать их сегодня вечером и заплачу, если вы их изучите.
Теперь Гай выглядел совершенно сбитым с толку. Он слегка качнулся назад, будто его толкнули.
– Вы… вы хотите, чтобы я помог вам раскопать могилу?
Прежде чем она смогла ответить, сверху послышались шаги. Глаза Гая метнулись к потолку.
– Пожалуйста, сюда, мисс Дейли, – сказал он, вытирая руки о фартук.
Сначала она подумала, что он собирается провести ее наверх.
Вместо этого они миновали лестничную площадку и вышли за дверь, на задний двор, примыкающий к стоящему на соседней улице зданию. Это был небольшой участок, выложенный плиткой, сквозь щели в которой росли сорняки. Поперек двора была протянута бельевая веревка. Кэтрин очень сомневалась, что Гай хотел, чтобы она видела висящие там панталоны и ночное белье, поэтому отвела взгляд, и он упал на цветочный горшок.
– Они прелестны, – сказала она из вежливости. Большинство цветов были засохшими или увядшими, их стебли свисали с края горшка.
Губы Гая изогнулись в полуулыбке.
– Дела у них не очень, да? Боюсь, в это время года слишком темно и холодно. – Он встал перед ними на колени. – Я думал поставить горшки с цветами внутри дома, но тогда их не видно с улицы.
Он покачал головой и выпрямился.
– Мисс Дейли, какой именно помощи вы от меня ждете?
– Вы слышали о часах, которые могут воскрешать мертвых?
– Это старая сказка, – сказал Гай, почесав бровь.
Кэтрин ухмыльнулась.
– Что же, мой наниматель так не думает, и я осведомлена, что вы искусны в часовой магии.
Его глаза скользнули по ее лицу. Ей было интересно, думал ли он о серебре, которое она положила на прилавок, или о предполагаемых способностях этих часов. Вдали городские часы отбивали время. Более мягкое тиканье доносилось из-за закрытой двери позади них: часы Ноланов били в такт друг другу. Гай посмотрел вниз, перекручивая ткань передника в руках.
– Возможно, смогу помочь. – Он оглянулся и сглотнул. – Вы хотите, чтобы я встретился с вами сегодня вечером?
Она быстро кивнула.
– В полночь, – сказала Кэтрин. – Вы знаете, где ива? Захоронение возле нее.
Гай отвел взгляд, изучая кирпичную стену участка.
– Мистер Нолан?
– Хорошо, – он говорил тихим резким тоном, будто боялся быть услышанным. – Если такая вещь существует, я бы хотел ее увидеть.
При его словах Кэтрин ощутила немалое облегчение. Она никогда не бродила по городским кладбищам одна после захода солнца – в последнее время сторожа стали патрулировать общественное кладбище почти так же часто, как и частное. И было утешением знать, что сегодня вечером у нее будет компания в лице Гая Нолана.
Когда они вернулись в мастерскую, Кэтрин бросила последний взгляд на настенные часы. Она задавалась вопросом, заключена ли между циферблатом и шестеренками какая-то магия, хранится ли внутри час времени или что-то вроде того. Вроде той магии, которую она сама использует.
– Увидимся вечером, мистер Нолан, – сказала она, подойдя к двери.
Юноша кивнул в ответ:
– Хорошего дня, мисс Дейли.
Кэтрин вышла в холодный ноябрьский полдень. Порывом ветра пронесло несколько заблудших листьев, колеса экипажей со скрипом скользили по булыжникам. Она сунула руку в карман, в котором хранилось письмо от матери, убеждая себя, что оно там, и направилась обратно, в сторону типографии.
Глава четвертая
В «Хроникл» всегда были литеры, которые надо почистить и рассортировать.
Кэтрин сидела за столом на рабочем этаже, перед ней стояла типографская касса, ее деревянные отсеки освещались ровным светом лампы. Было уже довольно поздно; она была одна, но могла различить приглушенные шаги и голоса в верхних комнатах.
Это было ее любимое время. Когда все было спокойно и тихо, когда она могла позволить своему разуму блуждать, когда ничто не отвлекало и можно было все обдумать. Часто она думала о доме. Иногда боль от того, что она не там, была настолько острой, что у Кэтрин перехватывало дыхание.
Она воспользовалась моментом, чтобы полюбоваться результатом своей работы – очищенными и рассортированными литерами, – прежде чем вернуть ящик в шкаф. Взяв лампу, направилась к лестнице в свою комнату. Бриджит сидела на стуле в углу и штопала дыру в чулке.
Кэтрин поставила лампу на тумбочку. Задергивая штору, увидела свое отражение в оконном стекле.
– Сегодня ночью я выполняю поручение мистера Эйнсворта, – сказала она.
Бриджит подняла глаза.
– Это не может подождать до утра?
Кэтрин покачала головой. Встав на колени у края кровати, вытащила коробку, которую хранила под ней. Лежащие там письма, полученные за время, проведенное в городе, напоминали о доме. Самое последнее письмо от матери уже было спрятано внутри. Она открыла его, как только вернулась в типографию в тот день. В нем было написано:
Дорогая Кэтрин,
Я надеюсь, что это письмо застало тебя в добром здравии. С тех пор как ты писала в последний раз, Джон снова ушел в шахты. В последнее время у нас тут только серое небо и дождь. В городе так же? Как дела у тебя на работе? Твой отец и Энн вчера были в нашем городке, и все там спрашивали, как у тебя дела.
Кэтрин часто рассматривала письма по ночам – как будто для того чтобы убедиться, что за день они не исчезли. Чтобы убедиться, что она все еще помнит ту жизнь, которую вела за пределами кирпича и камня Инверкарна. Она вытащила еще один конверт из коробки. Открыв письмо, посмотрела на почерк брата. Теперь они оба работали в темноте: он в угольных шахтах, а она здесь, в городе, раскапывала гробы и будила умерших.
Девушка вспомнила тихое утро, когда Джон ушел.
Кэтрин сидела напротив брата за кухонным столом и, несмотря на стоящий в горле ком, пыталась позавтракать. Слезы жгли глаза, но она все же предложила помочь ему загрузить телегу, которую он брал с собой.
– Не волнуйся, Кэтрин, – сказал он. – К зиме я буду дома.
Но ее беспокоила не мысль о его отсутствии. Ее беспокоило то, куда он направлялся. Она слышала рассказы о городских шахтах. О том, какие они темные и сырые, насколько опасные.
– Тебе необязательно уходить, – тихо прошептала она.
– Мне хорошо заплатят, – напомнил Джон, как будто это решало все.
Брат всегда был практичным. Это была одна из многих общих черт их характера, и это заставило ее закончить спор. Она не хотела, чтобы их прощание завершилось на такой ноте.
– Береги себя, Джон, – сказала она, обняв его.
Бриджит наклонилась в своем кресле вперед.
– Ты же будешь осторожна, Кэтрин?
– Конечно, – ответила она. Со вздохом девушка отложила письмо брата и сунула коробку обратно под кровать.
Когда Кэтрин подошла к воротам кладбища, был только одиннадцатый час. Полоска лунного света освещала мраморные склепы и накренившиеся надгробия, деревья с выступающими над землей корнями и уже знакомые дорожки. Девушка взяла лопату, которую спрятала за забором, закинула себе на плечо и направилась по одной из извилистых грунтовых дорожек.
Во многих отношениях городские кладбища были для нее таким же домом, как и ее комната в типографии. Общественное кладбище Инверкарна существовало задолго до Роуз-Хилл, и возраст отражался на его облике. Здесь были старинные надгробия, переплетенные узлом кресты, каменные ангелы с раскинутыми руками, резные лица, обращенные вверх в вечном горе. Плющ прорастал сквозь трещины, обвивая памятники, пряча их разрушенные основания. Вдалеке вырисовывались стены ветхой церкви: ее сырые камни были покрыты мхом.
На могиле гробовщика не было опознавательных знаков, но Эйнсворт отметил ее на карте возле старой ивы. Взяв фонарь, Кэтрин с помощью лопаты стала отмерять расстояние от ствола дерева до могилы. Достигнув точки, отмеченной Эйнсвортом, дважды постучала лопатой по земле. Гая Нолана еще не было, и она удрученно осознала, что без него выкапывание и закапывание могилы займет в два раза больше времени. Глаза закрывались от усталости; выдыхая туманный воздух, девушка посмотрела в ночь.
Затем приступила к работе.
Лопату за лопатой она отбрасывала землю в сторону, пот стекал по лопаткам и пояснице. Выкопав еще одну кучу земли, она увидела тень на краю могилы.
Это был бледный и похожий на призрака Гай Нолан. У него была собственная лопата, плотное черное пальто и черный цилиндр. Когда их глаза встретились, он поднял свободную руку, чтобы коснуться его края.