Эни с минуту молчала. Рассказывать о своей жизни в подробностях ей еще не приходилось.
– Ну… Мы жили в Соне, – выдавила она. – Это недалеко от Онры.
– Каким был ваш дом? – зачем-то поинтересовалась Кристина.
– Не таким, как этот. – Эни улыбнулась. – Просто подпол, стены и крыша. Крыша постоянно протекала. В стенах были щели. Мы пытались их заделывать, но это плохо помогало. Каждую зиму мне казалось, что я замерзну насмерть, хотя зимы в тех краях не очень холодные.
– Какой ужас. – Кристина содрогнулась и сделала несколько глотков кедора.
– Отец ничего особо не умел. Нанимался на ту работу, которая находилась, в основном помогал тем, у кого были свои поля. Но он редко приносил домой еду или деньги. Мы жили на заработок с маминых украшений. Неподалеку от Соны есть стекольная мастерская. Владелец отдавал маме разные бракованные детали и осколки, и она делала из них браслеты и ожерелья. Потом владелец продавал их, и мы получали немного денег. Мы старались сразу покупать еду, потому что затем все деньги забирал отец.
– Я так понимаю, обращался он с вами неважно.
– Он постоянно кричал на маму. Иногда бил. И ее, и меня. А потом мама заболела – я не знаю, что с ней случилось. Отец запрещал к ней подходить. Она просто лежала в углу и ничего не делала, даже встать не могла. Мне кажется, это отец что-то с ней сделал… Как-то он ушел, и я подошла к ней. – Эни нервно сглотнула, вспоминая, как слабо, почти незаметно шевелились губы матери, когда она разговаривала с ней в последний раз. – Она сказала, чтобы я быстрее уходила, спряталась и ни в коем случае не выходила к отцу. Я забралась в заросли травы у дома – они были очень густыми, высокими. Оттуда я увидела, как вернулся отец. Он зашел в дом, потом раздались крики… И вдруг дом загорелся. Отец выбежал из него и какое-то время стоял и смотрел… Он даже не пытался вытащить маму. А я… Мне было так страшно, что я не могла двинуться.
– О Предвечные, – пробормотала Кристина. – Эни, он сделал это специально?
– Мне так кажется. Он долго ходил вокруг дома… Будто что-то искал. Я была уверена, что меня, хотя точно не знаю. Мне было мало лет, я плохо понимала, что происходит. Но соседи прятали меня некоторое время, поэтому я думаю, что он, наверное, все-таки пытался меня найти. Потом кто-то сказал, что его посадили в тюрьму. Но я, опять же, не знаю, за что именно. Меня отправили в соседнюю деревню: там нашлась работа. Но мне было тревожно, и я ушла еще дальше. Вот и все.
– Какая странная история. А кем были родители твоих родителей?
– Не знаю, мама никогда не рассказывала. А отец со мной почти не разговаривал.
– Странно… И у них не было никаких… особых способностей?
– Гениями они точно не были. – Эни даже рассмеялась. – Неужели ты правда думаешь, что это все из-за моего происхождения?
– Ну, в сказках ведь хватает потерянных принцесс, – улыбнулась Кристина, но тут же посерьезнела. – Эни, на самом деле я подумала вот что. Возможно, твой отец был кровожадным злодеем, который ненавидел и твою маму, и тебя и хотел убить вас обеих. Но возможно и то, что он искал тебя по той же причине, по которой лорд Йоран забрал тебя сюда. И, может быть, лорд укрывает тебя потому же, почему прятали соседи.
– Но во мне нет ровным счетом ничего особенного. И отец всегда был рядом, ему ничто не мешало…
– Может, он что-то узнал, – задумчиво проговорила Кристина. – Как и лорд Магнус.
– Лорд Магнус? – Эни чуть не выронила пустой кубок.
Кристина порядком смутилась. Она забормотала о каких-то делах, но оборвала сама себя и сдалась:
– Гильем сказал, что это он написал о тебе Йорану. Но я не знаю, что именно, Эни. Клянусь.
Эни тут же вспомнила все, что было после казни. Ноющую от боли руку. Трехгранник, испачканный кровью. Пристальный взгляд лорда Магнуса. Вопросы, которые он задавал ей и Лирди…
Сердце Эни быстро забилось, больно ударяясь в грудную клетку.
Значит, с ней действительно что-то не так. Но что? И при чем здесь игра на виеле?
Осберт нетерпеливо ходил взад-вперед перед большим домом, в котором ему пришлось расположиться. К его досаде – впрочем, хозяева тоже не обрадовались визиту почтенного гостя, – это было единственное мало-мальски приличное жилье поблизости от барьера. Уходить слишком далеко не хотелось: Йоран или люди из его шайки могли появиться в любую минуту. Своим подчиненным в этом отношении Осберт не доверял. Было подозрение, что неуловимый Диос обладает магией. А если не он, то кто-то другой. И барьер лишний раз подтверждал: все гораздо серьезнее, чем изначально полагал Готтран.
Поэтому Осберт не торопился отправляться в обратный путь. Сперва он хотел удостовериться в своих подозрениях и для этой цели вызвал подмогу. Именно ее он и поджидал, уже который день меряя шагами небогатый двор.
Он вновь и вновь прокручивал в голове битву с Диосом. Этот человек появился точно в тот момент, когда Осберт и его люди готовы были сделать решающий рывок и настигнуть Йорана. Вместо этого они разбились о Диоса, как о каменную стену. Тот, разве что не смеясь от легкости задачи, в мгновение ока обезоружил и уложил на лопатки двух элитных бойцов королевской армии. Осберт, быстро скинув с себя секундное замешательство (мало ли он видел за свою жизнь!), а заодно и теплившееся где-то в глубине души понятие о воинской чести, решил пустить в ход магию.
Лучше всего Осберт управлял ветром. Быстрый и тяжелый удар сжатого воздуха должен был как минимум сбить Диоса с ног, а как максимум – нанести ему серьезные повреждения. Но вместо этого произошло невероятное – атака попросту не достигла цели. Этому могло быть только одно объяснение: Диос нейтрализовал ее магией. Либо это сделал кто-то со стороны.
Размышления об этом заставляли Осберта хмуриться. Он прошел войну, сражался с несколькими эвендинами, сходился в тренировочных боях с другими Гениями. Те единицы, что смогли справиться с его ветром, затратили на это немало усилий. Один эвендин отбился аналогичной атакой, другой использовал опаловое пламя – особую разновидность энергии, сущность которой людям пока была неизвестна. Дориан догадался применить отражение: обычно на воздушную магию оно не действовало, но ему с помощью этого приема удалось изменить траекторию атаки и таким образом обезопасить себя.
С Диосом все было совершенно иначе. Он бросился на Осберта, и если за его спиной и взметнулись черный плащ и такие же черные волосы, то только от скорости, с которой он сорвался с места. Никакого видимого движения: руки Диоса были заняты мечом. Атака Осберта просто исчезла, растворилась в воздухе. Пришлось спешно вытягивать меч из ножен и обороняться.
В промежутках между ударами Осберт попробовал еще раз – и снова ничего. Вдобавок при этой попытке Диос усмехнулся ему в лицо. Ему, герою войны, королевскому Гению.
Нет, с этим человеком что-то было не так. Никто не способен взять и испарить магию. Даже эвендины.
– Осберт! Меня поджидаешь?
Осберт круто повернулся и затаил облегченный вздох. Никогда бы он не подумал, что будет рад увидеть Алирию – наглую девчонку из молодых да ранних. Ее способности заметили в возрасте семи лет – и тут же отправили ее на обучение. К пятнадцати годам она уже была уверена, что в недалеком будущем одолеет всех Гениев. По мере того, как Алирия развивала свои способности, кое-кто начинал в это верить. Ее ценил сам Готтран. Правда, не за успехи в магии, на которые, как и другие королевские приближенные, он предпочитал закрывать глаза (еще не хватало в их рядах малолетних девчонок!), а за глубокие познания. Алирия не строила иллюзий и понимала: сил у нее не так уж много, и на их увеличение рассчитывать не приходится – этого удостаивались лишь наиболее угодные Готтрану. Но она могла развить их с помощью знаний, в которые брезговали окунаться королевские воины. И в конце концов достигла невероятных результатов.
– Тебя, тебя, – пробормотал Осберт.
Алирия – сейчас ей было двадцать – восседала на белом коне. С золотистыми волосами, уложенными в косу вокруг головы, милым точеным личиком, чистым взором голубых глаз, она казалась бы невероятно привлекательной, если бы не извечная мина, которая открыто заявляла, кто здесь самый умный.
Осберт не стал помогать ей слезть с коня: еще, чего доброго, заведет тираду с перечислением всех опасных дорог, по которым ей довелось пробираться и без помощи стариков вроде него.
Алирия изящно соскользнула на землю, поправила вышитую золотыми нитями бордовую накидку и покосилась на приземистый дом.
– Значит, вот он, твой новый дворец? Впечатляет.
Осберт мрачно хмыкнул и взмахом руки подозвал хозяйского слугу. Обиталище, конечно, оставляло желать лучшего, но, по крайней мере, здесь была конюшня и прислуга.
Когда потрепанный молодой парень, смерив Алирию голодным взглядом, отвел ее коня, девушка склонила голову набок и снисходительно спросила:
– Ну что у тебя стряслось?
Осберту захотелось как следует ее треснуть за этот тон.
– Если не намерена отдыхать с дороги, давай сразу к делу. Тебе надо взглянуть на барьер. Пойдем.
По пути он коротко рассказал ей о столкновении с Диосом, немного все переиначив, но сохранив суть. Не говорить же этой выскочке о той ухмылке! К его облегчению, Алирия сразу посерьезнела, наморщив лобик.
– Да, это очень странно. Есть кое-какие мысли, хотя… Нет, давай сначала посмотрю.
Осберт подвел ее к границе, отделявшей Предгорье от чужаков. На вид – ничего особенного, но стоит сделать шаг… Стиснув зубы, он собрался продемонстрировать работу барьера, однако Алирия его опередила.
Хотя она знала из его записки, что ее ждет, девушка бесстрашно вытянула вперед руку. Ее тут же оттолкнуло, и по пальцам пронесся разряд энергии – несильный, но болезненный.
– Хм. – Алирия посмотрела на свою руку. Бордовая перчатка осталась целой. – И на какое расстояние он тянется?
– До самого леса. А с той стороны загибается и упирается в скалы. Там не пробраться.