– Как и я, – сказала Эни. – Что значит «выдала себя»? О какой правде ты говоришь?
Когда Йоран и Диос слились для нее воедино, ей, вопреки всякой логике, стало спокойно и легко, словно кто-то наконец расставил разрозненные и перепутанные ноты в правильном порядке. Но теперь в душу снова закралась тревога. Ведь она до сих пор не знала, для чего ее сюда привезли.
– Лучше мне рассказать все с самого начала, – сказал Диос. – Ты ведь знаешь легенду о сотворении мира? Как появились сильфы, ильфиты, люди и эвендины?
– Да.
– И что не поделили люди и эвендины? Как появились Гении?
– Эвендины решили, что раз они запечатали ильфитов, земля должна принадлежать им, – ответила Эни без труда. – Они стали нападать на людей, и тогда Предвечные даровали им магические силы, чтобы люди могли защищаться. Так стали рождаться Гении.
Диос кивнул.
– Почти все эти легенды есть и у эвендинов, но рассказанные несколько иначе. Сложно определить, где правда. Люди в своих историях выгораживают себя, эвендины – себя. Но конкретно эта история куда правдивее у эвендинов. Позволь мне ее рассказать… Итак, когда битвы с ильфитами были в самом разгаре, люди не захотели оставаться в стороне. Они считали это нечестным – что у эвендинов есть магия, а у них нет. Эвендины помогали им сделать оружие полезным в бою против ильфитов, но этого людям было недостаточно. В конце концов они добились своего: эвендины согласились наделить их магией. Были избраны лучшие воины, и эвендины… Как ты думаешь, что они сделали?
– Применили какое-нибудь заклинание?
– Нет. Они напоили их своей кровью.
– Что? – обомлела Эни.
– Источник магии эвендинов – их собственная кровь. Когда люди выпили ее, они получили магию. Это были первые Гении. Эвендины сами их обучали, поэтому они были невероятно сильны, если сравнивать их с нынешними, и внесли свой вклад в битву с ильфитами. Но после того, как все успокоилось… – Диос вздохнул. По тому, как он рассказывал, можно было подумать, что он сам был свидетелем этих событий. – Оказалось, что дети Гениев тоже обладают магической силой. Среди людей росло недовольство – почему у одних есть способности, а у других нет? Речь шла уже не о выживании, ильфиты были запечатаны. Им просто хотелось большего. И эвендины снова пошли на уступки. Время от времени они давали людям свою кровь. Понятно, их терпение было небезгранично, и в какой-то момент они отказались это делать. Все обернулось катастрофой. Вместо того, чтобы смириться с этим, люди начали нападать на эвендинов и убивать их. Ради крови. Ради магии.
Эни внимала ему с ужасом. Как и все, она считала, что если эвендинов и обескровливают, то только для того, чтобы обезвредить их, не дать им применить магию. Но ради того, чтобы выпить кровь? Эни вспомнился истощенный эвендин, которого Готтран тащил на цепи к эшафоту, и ее передернуло от отвращения – не к эвендину, а к королевскому советнику.
– Конечно, эвендины защищались изо всех сил. Но их гораздо меньше, чем людей. По замыслу Предвечных, они должны были оберегать человечество от злых сил, и много народа для этого не требовалось. Поэтому дети у эвендинов появляются нечасто. Против людей, даже с магией, шансов на победу у них было не очень много. В конце концов эвендины придумали то, что казалось тогда выходом: стали пить особый яд. Эта хитроумная смесь не убивает, но на несколько дней погружает в очень болезненное состояние. Зато потом, до конца жизни эвендина, от его крови для человека нет никакого толка: выпьет и в худшем случае отравится, а в лучшем – просто не получит магии. Это было хорошей идеей. Что толку убивать эвендинов, если их кровь не имеет для них силы?
– Но ведь война не прекратилась, – прошептала Эни.
– Верно. Людей это не успокоило, а озлобило. Вопреки всякой логике, они продолжили убивать. Это страшно, Эни: бывало, человек бросался на эвендина, даже ребенка, пускал ему кровь, узнавал, что толку от нее не будет, и в ярости убивал его.
Наконец эвендины решили, что с них достаточно. Они собрались всем миром, постарались на славу, захватили весь Фарадон и вволю отыгрались за свои потери. Ты знаешь по рассказам, что под властью эвендинов людям пришлось несладко. Эвендины потрудились, чтобы из их памяти изгладилась эта история с кровью, да и с Гениями тоже. Хотя они продолжали рождаться – потомки тех, кто когда-то пил эвендинскую кровь… Вообще-то такое поведение – я имею в виду переворот и управление огромной страной – совершенно нехарактерно для эвендинов, – уточнил Диос. – Им куда ближе жить небольшими группами и бродить по лесам. Поэтому можешь себе представить, какой болью была выкована их ярость.
– Я представляю, но… Они ведь все равно убивали и угнетали людей. Вряд ли прошлое оправдывает их жестокость, – пробормотала Эни, хотя не была уверена в правильности своих слов.
Но Диос с ней согласился.
– Не оправдывает, – кивнул он. – Эвендины и сами осознали свои заблуждения. Когда Двуликий попросил их уйти, они, заметь, согласились. Вернули людям власть по первому требованию. В обмен на единственное, что их волновало, – безопасность. Они готовы были даже помогать людям, как прежде, с тем условием, что их никто не будет трогать. Дориан это обещал. На этом миссия Двуликого была выполнена – война окончилась, и он ушел.
Эни сложно было вот так сразу перевернуть все представления об эвендинах, но она ни на мгновение не усомнилась, что Диос говорит правду, хотя она и плохо вязалась с нынешним положением вещей.
– Тогда почему сейчас?.. Что произошло?
– Тебе ведь известна история с Элианом, якобы похищенным сыном Дориана? Все рухнуло из-за этого. Существовала договоренность между Дорианом и Архелой – магистром эвендинов. Маленький принц должен был отправиться к Археле и пожить какое-то время среди эвендинов, а эвендины, в свою очередь, обещали отдать своего ребенка, будущего магистра, в замок Дориана. Чтобы люди и эвендины могли лучше узнать и понять друг друга. Принца Элиана привезли к Археле, но обещанного эвендина не дождались. Пытались получить объяснения, однако ответов не получили. И кое-кто внушил Дориану, что эвендины его обманули, взяли его сына в заложники, решили таким образом отомстить за поражение. В результате король со своей армией напал на дворец Архелы. В неразберихе его сын погиб. Это ознаменовало начало новой резни, и эвендинам пришлось бежать и скрываться.
– Но почему эвендины молчали? – нахмурилась Эни. – И не отдали своего ребенка?
– Видимо, потому что кое-кому хотелось продолжения битвы с эвендинами, – ответил Диос. – Этот кое-кто никогда не признавал мира с ними, а потом еще, на всеобщую беду, узнал, как использовать их кровь себе на благо.
– Господин Готтран? – догадалась Эни.
– Не называй его господином, Предвечных ради. – Диоса даже передернуло. – Да, он. Эвендины отправили своего отпрыска, но он таинственным образом исчез по пути в Эрбелу, как и письма Архелы к Дориану по этому поводу. После этого Готтран устроился лучше не придумаешь: Дориан в своей печали закрыл на все глаза, и он смог открыть охоту на эвендинов. Готтран пытается достать их живыми. Не все принимали яд, особенно во время правления эвендинов, и поэтому шансы найти чистую кровь и увеличить свою магическую силу сейчас есть. И он активно их использует. Как-то раз он вычислил Юста и попытался до него добраться, но я, по счастью, его опередил. С тех пор Юст мне помогает. Несмотря ни на что, эвендинам, Эни, война не нужна. Они по-прежнему хотят не мести, а покоя и безопасности. Хотя нервы у них на пределе, и их можно понять. Что касается Дориана… – Диос чуть нахмурился. – На словах он не одобряет нападения на эвендинов, но по факту ничего не делает, чтобы их прекратить. Предпочитает опираться на слова Готтрана, а не на реальное положение вещей.
Эни несколько минут молчала, переваривая услышанное. Значит, эвендины вовсе не были плохими. Невольно Эни представила, как Готтран пил кровь того казненного, Алара, и в ее горле встал комок слез. Это было отвратительно и жестоко.
Конечно, страх перед эвендинами не прошел, тем более что теперь Эни понимала: у них были причины ненавидеть людей. Да если бы эвендины пили кровь людей, а не наоборот… Люди смели бы их с лица земли, раз и навсегда.
Но эвендины этого не сделали. И вряд ли потому, что не могли.
– Погоди, – сказала Эни, снова поднимая глаза на Диоса. – Я теперь поняла, почему Юст с вами… Но при чем здесь я? Ты так и не сказал.
– Подойди сюда.
Диос указал на стул рядом с собой. Эни пересела, и он взял ее за руку. От его прикосновения по телу пробежала дрожь – теплая и приятная, слегка волнующая.
– Ты ведь меня не боишься? – спросил Диос.
– Нет.
– А Йорана?
– Есть разница?
– Была. – Глаза Диоса смеялись. – Мне было непросто общаться с тобой в его облике. Иногда ты смотрела на меня с таким видом, что, клянусь, хотелось напасть на самого себя.
– Ну, я не понимала, в чем дело. – Эни зарделась и опустила взгляд. – Рядом с ним… Когда ты был им, я чувствовала себя странно. Как будто что-то мешало. Находилось между нами… Не знаю, как объяснить.
– Ты чувствовала фальшь, только и всего. Сейчас я все тебе объясню, и ты поймешь, почему я начал так издалека. Видишь ли, лорд Магнус… Как ты, наверное, поняла, он один из нас, из Ордена. В его комнате ты случайно коснулась трехгранника – это особый предмет, позволяющий обнаруживать магические способности. Достаточно пролить на него кровь, и он все покажет. Магнус сразу заметил нечто странное и сообщил мне.
– Но у меня нет магических способностей.
– Есть, причем редкие. На тебе лежало сложное заклинание, которое не позволяло их использовать. Снять его можно было только одним способом: суметь распознать воздушные струны, что с запечатанными способностями очень непросто, и зацепить их, хотя бы немного. Ты это сделала и сразу почувствовала себя лучше, правда? Тебе помогла игра на виеле, ведь принцип ее устройства очень похож. К тому же ты владеешь умозрительной магией особого рода, такую обычно вкладывают в музыку. Поэтому стоит тебе захотеть – ты и обычной виелой, без всяких невидимых струн, можешь наделать чудес. Ну и бед, разумеется.