Магия воздушных струн — страница 27 из 51

Несмотря на завязанные глаза, Адалла спросила:

– Кто это с тобой?

– Эндара. Она все узнала.

– Эндара… – повторила Адалла.

Она протянула к ней свою тонкую руку. Эни колебалась, но Диос ободряюще кивнул, и она коснулась длинных белых пальцев. Адалла крепко сжала их. Эни с удивлением поняла, что ее впечатления о слабости эвендина были ошибочны.

– Рада тебя видеть, Эндара. Не думала, что это на самом деле случится. Опасность была близка…

У Эни возникло сразу несколько вопросов. Как она могла ее увидеть? Что о ней знала? О какой опасности речь? Но у нее начисто пропал голос, и она не смогла их задать.

– Эни еще не свыклась с тем, что происходит, – сказал Диос. – Ей нужно время.

– Понятно. – Адалла отпустила ее. – Только его не так-то и много, времени. Но хоть заклинание снято… Это хорошо. Не думала, что Сорана может сотворить что-то подобное.

Эни растерялась. Сораной звали ее мать, и она была уверена, что никогда никому этого не говорила.

– Ты что, знала ее? – спросила она едва слышно. – Мою маму?

Адалла хотела ответить, но Диос ее опередил.

– Подожди с этим, Эни, сегодня ты и так услышала достаточно.

– Ко всем бы ты был таким заботливым, Диос, – отозвалась Адалла.

Он перехватил взгляд Эни и объяснил:

– Она сердится, что я изменил судьбу Юста. Она это чувствует.

– Не то слово, – пробормотала Адалла. – Сегодня моя голова чуть не раскололась от твоих выходок.

– Так ты… тайновидица? – прошептала Эни. – Я не думала, что…

– Что они бывают среди эвендинов? Знатно тебе заморочили голову… Да, я много чего вижу. В том числе и о тебе. Тебе суждено совершить великое дело, но до этого… Одним Предвечным известно, сколько боли тебе придется вынести. Мой рассудок не в состоянии осмыслить ее объемы.

Эни не испугалась. Предсказание Адаллы просто пополнило череду нелепых высказываний, которые она услышала за этот день. Совершит великое дело? Она, безвестная служанка из замка? Поверить в это было невозможно. К тому же она верила Диосу: он забрал ее, потому что полюбил. Никакая магия и никакие великие дела тут ни при чем.

– Адалла, – вмешался Диос. – Юст столкнулся с инцарием, он в неважном состоянии. Знаю, тебе бы этого хотелось меньше всего, но не могла бы ты побыть с ним в доме?

– Я? В доме Йорана? – Тонкие губы Адаллы скривились в ехидной усмешке. – Хочешь подарить Предгорью еще один пугающий миф?

– Тебя никто не заметит, обещаю. Сейчас в доме никого нет, а потом мы просто запретим прислуге соваться в комнату Юста. Ну, они и так не горели желанием, честно сказать… Окно, конечно, закроем, ни один лучик не просочится. Все будет в порядке.

– А как же вход?

– Юст важнее.

Адалла с минуту раздумывала, потом нехотя проговорила:

– Ладно. Какой смысл тебе возражать?

Эни думала, что она поднимется на ноги, но Адалла не двинулась с места – просто молча ждала.

Диос попросил Эни подержать факел, а сам сбросил с плеч плащ, завернул в него Адаллу и взял ее на руки.

Позже Эни узнала, что Адаллу называли великой тайновидицей и пророчицей, о ней слагали легенды, ее знали и боялись как эвендины, так и люди.

А пока она поняла лишь одно: это странное создание не может ходить и по каким-то причинам не выносит солнечного света.


Глава 13


Готтран подошел к королевскому кабинету с нехорошим предчувствием, что для него было ново. Если раньше, проворачивая дела, которые вряд ли бы понравились Дориану, он немного нервничал, то в последние годы совершенно расслабился: королю ни до чего не было дела, и если что-то тревожное все-таки достигало его ушей, разговор оказывался коротким. Готтран выдавал парочку заранее приготовленных аргументов в свою пользу, Дориан удовлетворялся этим и закрывал тему.

Теперь все стало сложнее. Готтран всерьез надумал разобраться с Йораном и прикрылся ради этого именем Дориана. Серьезнейшая ситуация, по сути – преступление против короны. Ильфиты бы побрали родственные связи Йорана с королевой! Если бы не они, Готтран решил бы проблему Предгорья давным-давно и убил сразу трех зайцев: во-первых, заткнул бы рот мятежному лорду, игнорирующему королевские приказы, во-вторых, получил бы для себя новые территории, а в-третьих, что самое главное, открыл бы доступ к морю – единственной дороге на Тоа-Дин, обиталище эвендинов. Впрочем, в лесах Предгорья их тоже хватало, и Готтрану это было прекрасно известно. Да и гнезда симарглов находились неподалеку. По его мнению, Йоран расселся точно на золотой жиле и действовал по принципу «ни себе, ни людям». До недавнего времени.

Готтран заготовил пару ненадежных оправданий и открыл дверь. Дориан, склонившийся над письменным столом, тут же поднял взгляд и кивком пригласил его войти. Выглядел он серьезным и усталым.

– Как ты? – спросил Готтран. Благо они по-прежнему считались друзьями.

– Нормально. – Дориан со вздохом провел рукой по лицу и откинулся на спинку кресла. – У нас серьезные проблемы.

– Да? – Сердце Готтрана предательски дрогнуло.

– Да. Тот эвендин, которого недавно казнили…

Готтран с трудом удержал облегченный вздох, поняв, что король еще ничего не знает. Дориан продолжил:

– Йоран был прав насчет посольства. Я получил письмо от магистра Архелы. – Он коснулся бумаги, лежащей на столе перед ним. – Она отправляла посла с предупреждением и теперь в гневе. Готтран, он был чистокровным. Понимаешь?

На лице Готтрана ровным счетом ничего не отразилось.

– Могу я прочесть? – спросил он.

Дориан молча придвинул к нему письмо.

Готтран быстро пробежал глазами короткий текст, но Дориан не смотрел на него, и он долго держал письмо перед собой, думая, как выкрутиться из скользкой ситуации.

– Ну что?

– Я не уверен, – сказал Готтран. – Да, она пишет, что отправила посла, которого звали Аларом, но с чего Йоран взял, что в плену у нас был именно он? Посол сразу представился бы по всей форме, не дожидаясь, пока его обескровят. Того эвендина казнили за дерзкое нападение. В общем, все как обычно. Ты знаешь, как они нас ненавидят.

На самом деле эвендин представился, но только после того, как пришел в себя, и тогда было уже поздно. Готтран набросился на жертву сразу, сокрушил ее неожиданным ударом и поспешил вспороть эвендину вены, ликуя, что нашел чистую кровь: такая попадалась все реже. Слова о том, что он – Алар, посол магистра Архелы, лишь приблизили время казни: не мог же Готтран признаться Дориану, что без разбору нападает на эвендинов и, как назло, угодил прямиком в посла.

Но он ни о чем не жалел. Алар своими речами довел его до белого каления, и кара, считал Готтран, была более чем заслуженной, а кровь убитого дала ему удивительные силы.

– Что ты сделал с его кровью, Готтран?

– Я? – возмущенно переспросил он. – За кого ты меня принимаешь? Конечно, ее вылили на землю! Я бы вообще не стал этим заниматься, но ты знаешь, что иначе он убил бы меня своей магией, и наверняка не только меня. Кстати, кровь проверили трехгранником, она не была чистой. Говорю тебе, это был не посол.

Это уже было опасно. Магнус мог рассказать, что на самом деле кровь была чистейшей, ведь, в конце концов, это его трехгранник пришлось использовать Готтрану. Кроме того, эти слова наводили на вопрос: а зачем вообще проверяли кровь этого эвендина? На кого именно он напал? Куда в таком случае делся посол?

Слава Предвечным, письмо Архелы не настолько встревожило Дориана, чтобы вернуть ему прежний пыл. Он рассеянно кивнул:

– Ладно… Я напишу ей. Может, все утрясется.

– Утрясется? Дориан, посмотри, что она пишет! Она тебе угрожает! Они убили Элиана, а теперь грозят войной! Неужели ты это стерпишь?

При упоминании сына Дориан болезненно вздрогнул и опустил потухший взгляд.

– И что ты предлагаешь? – тихо спросил он.

– То же, что и всегда. Надо достать их на островах, изничтожить полностью. Разве ты не понимаешь, почему они сбежали? Чтобы набрать силы и снова захватить Фарадон. Прошло много времени, наверняка они готовы и теперь ищут повод… Не удивлюсь, если никакого посла вовсе не существовало. Но мы еще успеем застать их врасплох, Дориан. Успеем.

Дориан с минуту раздумывал, затем встал и твердо проговорил:

– Нет. Никакой войны.

– Дориан…

– Хватит войн. Я обещал Двуликому.

Готтран едва не застонал от досады. Этот извечный ответ уже порядком ему надоел. Сначала он с благоговением отнесся к невероятному известию о пришествии Двуликого, но потом стал клониться к тем, кто подозревал, что Дориану пригрезилась та встреча – или он вовсе ее выдумал. Ведь никто, кроме него, так и не увидел посланника Предвечных. Однако годы шли, и только воспоминание об этом событии удерживало Дориана на плаву. Все разговоры о войне упирались в обещание Двуликому. Даже тогда, сразу после смерти маленького Элиана, Дориан долго колебался, но в конце концов снова сослался на Двуликого и отказался от мести.

– Даже если они сами нападут на нас? – хмуро спросил Готтран. – Позволишь нас всех перебить? Разве этого хотел Двуликий?

– Пока они не нападают. И хватит об этом.

Готтран кивнул, но оставил при себе мысль, что если Архела будет медлить, невредно убить еще парочку высокопоставленных лиц. В конечном итоге все складывалось удачно. Он получил кровь и сделал еще один шаг к войне. Будет война – будет сколько угодно крови. А значит, и новых способностей.

– Как скажешь. Кстати, могу я попросить тебя кое о чем?

– Только если это не кровь эвендинов, – пошутил Дориан, не представляя, насколько близки его слова к планам Готтрана.

– Нет, все куда проще. У Магнуса есть одна служанка… Не мог бы ты передать ее мне?

– И ты, Готтран? – удивился Дориан. – Не припомню, чтобы служанки когда-либо были так популярны. Я чего-то не знаю?

– Мы все чего-то не знаем, – кисло проговорил Готтран. – А именно – что за ильфит вселился в Йорана. Нет, я не собираюсь жениться на служанке. Но она постоянно напрашивается ко мне в услужение. Надоела. Кроме того, кое в чем она может быть мне полезна, особенно сейчас. Ты знаешь, мы с Магнусом не очень ладим в последнее время, так что…