Магия воздушных струн — страница 49 из 51

– Я… Я просто не могу. К тому же я надеялся, что смогу вернуться к… к себе.

Эни вспомнила о своем обещании, посмотрела на Диоса и спросила:

– Отпустишь его?

Ей показалось, что Диос немного разочарован, но он сказал:

– Конечно. Юст, проведи его через барьер.

Родрик с некоторой неловкостью поклонился Эни.

– Спасибо, что помогли мне.

– Не стоит. Вы помогли мне куда больше.

– Родрик, – сказал Диос. – Я буду благодарен, если ты честно расскажешь Гетасу обо всем, что с тобой произошло.

– Да, – хрипло ответил Родрик. – Да, я расскажу.

– И передай, будь добр, что у меня есть для него послание от Ригета.

– Хорошо.

Родрик ссутулился и вместе с Юстом вышел из столовой, а затем и из дома.

– Кто такой Ригет? – спросил Гильем.

– Неважно, – отмахнулся Диос. – Ну что ж, начнем.

– Мне уйти? – спросил Одер.

– Нет, Одер, это не священный обряд. – Диос чуть улыбнулся. – Присаживайся и наблюдай. Итак, вы решили принять дар Эни. Возможно, вы слышали, что после того, как человек выпьет кровь эвендина, его ждут… телесные мучения. До тех пор, пока организм не усвоит то, что на него свалилось.

– Да. Мы готовы, – ответил Тард за всех.

– Рад это слышать, но я избавлю вас от ненужных страданий. И все же до вечера постарайтесь не напрягаться.

Диос подошел к столу. К изумлению всех присутствующих, он взял лежавший тут же нож и полоснул им по своей ладони. С руки закапала кровь, и Диос пронес ее над каждым из кубков.

При виде этого Эни охватило странное ощущение. Словно кровь Диоса смешалась с ее собственной не только в серебряных кубках, но и в их жилах.

– Вот и все. Теперь можете пить.

Он небрежно обернул порезанную руку заранее приготовленной повязкой и отступил в сторону. Темнокрылые стали по очереди, один за другим, подходить к Эни.

Первым приблизился Тард. Эни взяла со стола кубок – в этот момент собственные руки вдруг показались ей чужими – и протянула Тарду. Он не колебался ни секунды и осушил его сразу, несколькими крупными глотками. Вкус оказался не то чтобы приятным, но вполне приемлемым – нечто вроде перестоявшего кедора.

Эни сказала себе: «Он пьет мою кровь». Но – удивительное дело! – ни отвращения, ни страха не почувствовала. Наоборот, Тард, которого она совсем не знала, стал восприниматься ею иначе, не как подчиненный Диоса, но как друг, на которого можно положиться. Схожие чувства ощутил и сам Тард.

Так же случилось и с остальными. Последним подошел Эрнальд. Диос сказал ему:

– Ты станешь первым симарглом в истории, обладающим магией. Нервничаешь?

– Да, – просто ответил Эрнальд и быстро выпил содержимое кубка.

Темнокрылые с минуту стояли, отрешенно глядя кто куда, и прислушивались к себе. Но ожидаемой вспышки магии не почувствовали – впрочем, как и чего-либо другого.

– Ваше счастье, – сказал Диос, прекрасно их понимавший. – Иди все своим чередом, ни один из вас уже не стоял бы на ногах. Теперь отдыхайте. Встретимся завтра утром. Одер, будь добр, отправься к границе вместе с Юстом. Надо передать кое-что Лесному братству.

Он пошел проводить Темнокрылых, а Эни осталась одна.

На нее накатила усталость. Голова, еще не оправившаяся от удара Осберта, сильно болела. Но устроить себе отдых Эни не хотела. Что-то не давало ей покоя.

– Как ты? – Кристина принесла ей кубок с вином. – Вот, Диос просил дать тебе. Восполняет кровь.

– Спасибо. – Эни сделала небольшой глоток. – Ты не злишься? Что я дала кровь Гильему.

– Нет. Во-первых, я видела, что он не в восторге. А во-вторых, обладать магией – это, наверное, здорово. Во всяком случае, есть надежда, что он сложит голову не так скоро, как я думала. – Кристина сердито фыркнула. Видимо, у них с Гильемом был не один разговор по этому поводу. – Проводить тебя в спальню?

Эни качнула головой и быстро допила вино.

– Нет. Я пойду к Адалле.

И она решительно поднялась на ноги.



Готтран нервно расхаживал по огромным покоям. Нестерпимо хотелось на улицу, но столь же нестерпимой была мысль, что придется проталкиваться сквозь толпы слепцов. Готтран велел разнести всем указ вернуться по домам – или куда угодно, лишь бы подальше от дорог, – однако все без толку. Те, кто мог добраться до дома, давно это сделали, а у Готтрана было слишком мало людей, чтобы разогнать оставшихся. Почти всех он отправил охранять Ишдат во главе с Осбертом – на случай, если Темнокрылые решат вернуться. Маловероятно, что они совершат такую глупость, но если бы они застали его врасплох, Готтран этого не пережил бы.

– Ну что? – прорычал он, увидев в дверях Алирию.

Та сразу признала свое бессилие:

– Извините, господин Готтран, но я ничего не могу поделать. Я не знакома с такого рода магией. То, что случилось… Это больше напоминает рассказы о карах Предвечных, чем о способностях Гениев или эвендинов.

Готтран прикрыл глаза, надеясь, что у него хватит силы воли обуздать чувства и не взорваться. Кары Предвечных были всего лишь легендой, если не сказать сказкой: якобы в далекие-предалекие времена, еще до Двуликого, Предвечные настолько разозлились на людей, погрязших во зле, что устроили им несколько бедствий: наводнение, мор, огненный дождь и что-то еще в этом роде.

– Предлагаешь мне вызвать Предвечных на разговор? – вкрадчиво спросил Готтран.

Алирия с трудом подавила раздраженный вздох – брала свое усталость. Еще не придя в себя от потрясения, она много часов провела за книгами, вспоминая все произошедшее в Предгорье, и тоже контролировала себя из последних сил.

– Нет, господин. Просто констатирую: это магия неизвестного рода. Помочь тут мог бы разве что какой-нибудь тайновидец, и… – Она нахмурилась. – И только что доложили, что один такой подошел к воротам Ишдата. Вместе с неким Тугартом.

– Тугартом? – Готтран поколебался, но махнул рукой на осторожность: все равно горожане были слепы. – Вели пропустить. Обоих. Пусть сразу приведут ко мне.

Такая поспешность удивила Алирию, но она ничем этого не показала. Готтран как будто заволновался, что было интересно само по себе. О Тугарте она смутно помнила со слов Ирмиэля, однако так и не поняла, кто это такой и какой властью обладает.

Она передала приказ солдату и в ожидании его возвращения зашла к Ирмиэлю. Тот лежал в постели, беспокойно стискивая в руках покрывало.

– Кто здесь? Кто? – крикнул он, заслышав шаги.

– Успокойся. Это Алирия.

– Ты пришла вернуть мне зрение? Ты узнала как?

– Еще нет, но…

– Тогда убирайся! Убирайся, иначе, клянусь, я спалю тебя дотла.

Алирия хмыкнула. Зрелище было жалким. Почему-то ей пришло в голову, что Осберт, случись с ним такая беда, наверняка отреагировал бы более достойно.

Возвращаясь к Готтрану, она вдруг поняла: их самих лишь чудом миновала эта кара. Почему? Очевидно, по простой случайности – они покинули город. Значит, мысли о Предвечных не лишены основания – в легендах их кары обрушивались на жителей определенных поселений, избежать их можно было, лишь покинув город или деревню. Но что для Предвечных мог значить какой-то эвендин, один-единственный? Сколько их убили за последнее время, и никогда не случалось ничего подобного.

Алирии стало не по себе. Впервые она подумала, что, возможно, следует добиться возвращения обратно в Эрбелу.

Вскоре в замок гордой поступью вошел Тугарт. За ним следовала мрачная фигура, полностью завернутая в темно-синий плащ, – не было видно ни лица, ни кончиков сапог. Алирия кивнула Тугарту и смерила незнакомца подозрительным взглядом.

– С кем имею честь?

– Орталия, – донеслось из-под плаща.

Голос был странный – невозможно было определить, говорит мужчина или женщина, и в нем не слышалось ни намека на какое-либо выражение. Но это имя Алирия знала. Тайновидец Орталия вот уже несколько лет возвещал Себлиру волю Предвечных – приходил туда, где случалась беда, коротко говорил, что делать, и удалялся прочь. Пока все его указания оказывались действенными.

Готтран обрадовался визитерам, хотя и старался это скрыть.

– Ну? – воззрился он на Орталию.

Алирия впервые видела, чтобы с тайновидцем обращались так бесцеремонно, но Орталия ничем не показал, что задет. Он монотонно заговорил:

– Пусть все ослепшие войдут в реку Ишдану. Те, на ком нет вины, прозреют. Так говорят Предвечные.

Сказав это, Орталия повернулся, чтобы уйти. Однако Готтран остановил его:

– Подожди-подожди. Это что, все?

– Да, все.

– Скажи, почему это случилось. Кто это сделал?

Было заметно, как фигура под плащом пожала плечами, как бы удивляясь глупости вопроса.

– Это кара Предвечных. За зло, сотворенное твоими людьми.

– То есть, по-твоему, это сделали сами Предвечные?

– Ты сказал.

Орталия пошел к дверям. Готтран вознамерился вцепиться в него и любым способом добиться конкретики, но Тугарт заступил ему дорогу и низко поклонился.

– Господин, дерзну напомнить, что препятствовать тайновидцу – к большой беде. Пусть Орталия идет своей дорогой. Позвольте мне прояснить кое-что для вас… Поверьте, у меня есть что вам рассказать.

Готтран посмотрел на него с неприязнью, но кивнул. Он знал о Тугарте гораздо больше, чем тот полагал, и понимал, что этот человек обладает массой полезной информации.

– Ладно, – буркнул Готтран. – Алирия, пусть Ирмиэля и начальников города немедленно бросят в эту проклятую реку. Они должны прекратить этот бардак.

Алирии пришлось повиноваться, и она покинула покои советника.

Закутанная фигура Орталии медленно брела по коридору. Человек, скрывавшийся под плащом, казался неуклюжим и неповоротливым. Алирия пошла за ним на некотором расстоянии. Обгонять тайновидца было бы как минимум невежливо. Рядом с ним и ему подобными Алирия всегда чувствовала себя стесненной – как, впрочем, и почти все люди.

Неожиданно Орталия остановился и повернулся к ней.

– Когда тьма сменится закатом, встань на сторону истинного короля и направь свою силу против источника всех твоих бед. Так спасешь свою душу.