– Скажите, господин капитан, – произнес Диггинс. – Это же космический челнок. Но он, я смотрю, прекрасно летает в воздушном пространстве.
– У него есть несколько режимов полета. Сейчас мы в режиме для плотных слоев атмосферы. Здесь используется всем известная аэродинамика. По сути, наш челнок летит как обычный самолет. Для полета в безвоздушном пространстве есть другой режим. Вернее их два. Один используется в условиях гравитации планеты. Например, для посадки на Луну и взлета с ее поверхности. Второй для движения в открытом космосе. Он нам понадобится, чтобы выйти на орбиту и пристыковаться к кораблю. Переключение режимов вот здесь, – Николай показал пальцем на панель под навигационным дисплеем. – Есть еще режим для вхождения в плотные слои атмосферы. Он включает двигатели, которые осуществляют торможение и не дают челноку сгореть.
Рассказывая Диггенсу о работе челнока, Николай не забывал следить за компасом, стараясь держать выбранный курс. Автопилот он не стал включать, поскольку навигационная система при отсутствии сигналов от спутников и других радиомаяков не могла извещать бортовой компьютер о текущих координатах. По показателям воздушной скорости Николай отсчитывал преодоленное расстояние, определяя таким образом примерное положение судна. Прошло уже сорок минут пути, и по грубым подсчетам они должны были находиться на подлете к Космодрому. Внизу все также простирались темно-серые тучи, скрывая местность. Чтобы увидеть Космодром, хочешь – не хочешь, а придется снижаться и входить в эту мрачную грозовую завесу.
Николай наклонил ручку джойстика вперед. Вслед за этим наклонился и нос судна. Причудливая темно серая поверхность начала приближаться. И теперь она уже не казалась рельефом фантастической планеты, а походила на гигантскую сахарную вату, подкрашенную черничным соком. Еще мгновение, и челнок нырнул в эту «вату». За окнами, казалось, наступила ночь. То тут, то там в этом черном тумане вспыхивали желто-красные вспышки, сопровождаемые раскатами грома, от которого все стены дрожали как низкочастотные динамики. И было совершенно непонятно, куда движется челнок.
Но все же густой непроглядный туман постепенно рассеивался, становилось светлее. Теперь вместо тумана по стеклам обзорного окна захлестали потоки воды. «Дождя еще не хватало», – пробурчал Николай.
Туча уходила вверх, а показавшаяся внизу поверхность земли едва различалась из-за бушующего ливня. Горели бы на Космодроме огни, то их можно было бы с этой высоты заметить и сориентироваться. Но Космодром, как и все вокруг, остался без электричества. Поэтому внизу простиралась серая, казавшаяся безжизненной, равнина.
– Если мы нигде не сходили с курса, и я правильно вычислил расстояние, – заговорил Николай, – то Космодром должен находиться где-то под нами в радиусе десяти-двадцати километров. Попробуем еще снизиться. Может, удастся разглядеть местность.
Челнок вновь пошел на снижение. По стеклам нещадно хлестал дождь. Внизу сквозь серую пелену дождя чернела земля. Раздался раскат грома. От него судно содрогнулось. Мощнейшая вспышка молнии осветила пространство. Среди темных просторов лесного массива блеснули белые крыши зданий, с высоты казавшиеся игрушечными кубиками. Рядом со строениями высветился прямоугольник взлетно-посадочной площадки. И все снова утонуло в серой мгле. Но этого было достаточно, чтобы понять, что Космодром рядом, они почти долетели до него. Николай повел челнок в сторону увиденного комплекса зданий. «Хоть бы еще раз сверкнуло, чтобы лучше разглядеть ориентиры», – подумал он. Видимо небеса его услышали, и челнок вновь сотрясло от грома, а местность озарилась новой вспышкой. Теперь уже Николай направил судно прямо на посадочную площадку.
14. Вновь на Космодроме
Когда корабль пошел на посадку, Лиза, как и обещала, пробралась в «свою» каюту. Она, действительно, уже начала считать ее своей. Здесь они с Артуром провели первую ночь на челноке, и здесь прошли последние часы его жизни. Каждый раз, когда она попадала сюда, волна ностальгии и грусти накатывала на нее, заполняя сердце горькой печалью. Вместе с этим в памяти всплывали приятные воспоминания о тех минутах, когда они были вместе, о минутах счастья, близости с Артуром, когда они строили планы на будущее, и им казалось, что вот оно это будущее, совсем уже близко.
Весь оставшийся отрезок пути Лиза просидела на койке, забыв о ремне безопасности. Благо челнок садился плавно, без резких дерганий и внезапных торможений. Ее вывел из задумчивости голос Николая, прозвучавший из динамика, спрятанного в потолке:
– Наше судно совершило посадку на Космодроме. Пассажиры могут отстегнуть ремни безопасности и покинуть каюты.
Вставать и выходить из каюты совсем не хотелось. За бортом вовсю хлестал дождь. Сквозь залитый потоками воды иллюминатор проглядывал серый мрак, такой густой, будто настал глубокий вечер, хотя день только вступил во вторую половину.
В дверь каюты постучали, а следом донесся приглушенный голос Николая: «Можно?»
– Входите, – ответила Лиза.
Дверь открылась, и в каюту шагнул Николай.
– Мы прилетели. Сейчас нам нужно будет погрузить топливо для корабля и пополнить запасы провизии и воды. Ты можешь оставаться здесь, к чему тебе под дождем мокнуть? А мы с Диггинсом займемся погрузкой.
Лиза в ответ только молча кивнула. После сумбурного начала дня с побегом из убежища и волнительным перелетом ею овладела усталость. От стучащего по стеклу дождя хотелось спать. Когда Николай покинул каюту, она завалилась на койку, в чем была, и почти сразу погрузилась в сон.
Николай тем временем прошел в хвостовую часть челнока, зашел в каюту, где находились их с Борисом вещи. Здесь он оставил автомат. Вытряхнул содержимое своего рюкзака, оставив в нем только фонарь, и с полупустым рюкзаком вышел в коридор. Диггинс ожидал Николая у выхода. Они открыли люк, трап плавно опустился на твердую поверхность посадочной площадки, где пузырились огромные лужи. Дождь барабанил по обшивке судна, шелестел, словно гигантский душ. Николай накинул на голову капюшон комбинезона. Диггинса от дождя защищала фуражка. Они быстро пошлепали по лужам в сторону здания, где размещалась топливная станция. Сверху грохотало, яркие вспышки молний освещали затянутое серыми тучами небо.
Дверь на станцию оказалась не запертой. Они вошли. Здесь царила темнота, слегка рассеиваемая сумрачным светом из окон. Зато было сухо. По непромокаемому комбинезону Николая ручейками стекала вода, капая на пол, оставляя за собой мокрый след. Форма Диггинса не была приспособлена для защиты от дождя, поэтому она впитала все капли, что попали на него, пока они перебегали к станции.
Николай извлек из рюкзака фонарь. Яркий луч разрезал темноту, осветив помещение. Прямо у входа стояла грузовая тележка. Она была оснащена электроприводом, который, как сразу же убедился Николай, не работал. Но ее можно было просто катить руками. Хорошо смазанные колеса даже не скрипели. Вдоль стен располагались высокие стеллажи, заполненные топливными модулями. Каждый модуль представлял собой цилиндр в диаметре с полметра и длиною метра два весом около сотни килограмм. Для полета на Луну и обратно достаточно было взять один такой модуль. Николай подкатил тележку к стеллажу. Они вдвоем с Диггинсом подняли один цилиндр и, кряхтя, перенесли на тележку. Вдвоем покатили к выходу.
Вновь оказавшись под проливным дождем, они разогнали тележку, направляя ее в сторону челнока. Из-под колес во все стороны летели брызги. Николай посадил машину рядом с топливной станцией, поэтому катить пришлось недалеко. Подогнав тележку к хвостовой части, Николай открыл грузовой люк. Вместе с Диггинсом они втащили модуль в багажный отсек судна.
– Теперь нужно затариться провизией и водой, – сказал Николай.
Склад с провиантом находился дальше топливной станции. До него нужно было шлепать по лужам более ста метров. Но ничего не поделаешь. Они покатили тележку. Диггинс шел рядом и бурчал под нос, ругая проклятый дождь. Оно и неудивительно, его форма вся уже промокла насквозь.
– Ничего, потерпите, – сказал Николай. – Когда вернемся на челнок, переоденетесь в сухое. Кстати, на складах можно будет захватить несколько запасных комбезов.
Они приблизились к воротам склада. Ворота здесь были раздвижными, и створки лишь слегка оказались раздвинуты, образовав проход, через который можно протиснуться лишь боком. Сдвинуть ворота, как ни пытались Николай с Диггинсом, никак не получалось. Механизм приводился в движение электродвигателем, а без него шестеренки никак не хотели крутиться. Пришлось тележку оставить за воротами и проникать на склад через имеющуюся щель.
Здесь также было темно и заставлено все рядами стеллажей. Николай вновь включил фонарь, обшаривая пространство.
– Продуктовый склад должен находиться в дальнем левом секторе, – сообщил Николай. – Здесь, по левую руку – экипировка. Справа – оборудование для космических станций. Там дальше – контейнеры с грузами специального назначения, еще дальше – почтовый склад.
Они шли по центральному проходу, направляясь к продуктовому сектору. Цокот каблуков по каменной плитке эхом отзывался от стен и потолка, теряющегося где-то наверху в темноте. Николай шагал впереди, освещая путь фонарем, Диггинс – немного позади.
Показались стеллажи продуктового сектора. Об этом свидетельствовал указатель, свисающий с потолка. В глубине склада что-то звякнуло. Николай и Диггинс остановились. Прислушались. Кроме тишины и собственного дыхания ничего больше не было слышно.
– Наверное, показалось, – произнес Николай, понизив голос.
– Нам обоим? – шепотом отозвался офицер.
– Ну, или может, мышь какая пробежала, задела что-нибудь. Идемте.
Они завернули в сектор продуктового склада. Здесь на стеллажах возвышались штабеля пластиковых коробок с готовыми наборами для питания. Чуть дальше стояли ряды контейнеров размером со средний чемодан. На каждом из контейнеров виднелась маркировка, обозначающая вид продуктов: мясо, птица, картофель, фасоль, гречка, рис, фруктовая смесь и прочее.