Но их встреча в реальном мире была короткой и безрадостной. Ему показали искореженный труп, который, впрочем, даже родившись живым долго бы не протянул. Это более страшная мутация, чем то, что произошло с сиамскими близнецами. По сути, в той коробке лежало существо, лишь отдаленно напоминающее человека.
И это был его сын! Осознание пришло не сразу, а принять такой факт и вовсе не получалось. У него был сын. Девять месяцев. Они ведь не знали пол ребенка… но это был сын. Мог быть.
В какой-то момент Эрик понял, что умереть самому было бы не так страшно, как пройти через это.
А каково было Линн – и думать страшно. Ему ведь не позволили остаться рядом, ей пришлось пройти через все это одной. Впервые за время, прошедшее с их знакомства, Эрик осознал, насколько сильно любит ее. Раньше концентрироваться получалось только на ребенке, жить его будущей жизнью. Теперь же младенец мертв, и пустота в душе, место, которое предназначалось для связи с ним, наполнялось любовью к Линн.
То, что произошло, ужасно. Но это не финал! Аворио не может победить так просто, пусть не надеется! Они все равно убегут отсюда, создадут нормальную семью, у них еще будут дети! Сейчас главное – пережить эти мучительные первые дни.
После родов прошли сутки, а ему только теперь позволили поговорить с Линн. Раньше, как он ни рвался, его не пускали. Эрик боялся настаивать. Все-таки она еще очень слаба, нельзя, чтобы они причинили ей вред! Зато услышав, что уже можно, он практически бежал к медицинскому корпусу.
Ему казалось, что он будет готов к этой встрече – ведь теперь вместо ребенка их объединяла общая боль. Но он ошибся. Наверное, с горем матери вообще ничего сравниться не может… не говоря уже о том, чтобы превзойти его.
Даже на узкой больничной кровати Линн казалась исчезающей тенью. Бледная до нездорового сероватого оттенка, с темными кругами под глазами, коротко остриженными волосами и мертвым взглядом, она не выглядела живой. Вообще. И то, что она смотрела в одну ей известную точку и никак не прореагировала на его появление, лишь усугубляло ситуацию.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки – вернуть контроль над голосом, подойти к ее кровати. Его тело била крупная дрожь.
– Линн… – Он осторожно коснулся ее руки. Кожа девушки была сухой и очень горячей. – Как… как ты?
– Ребенок мертв.
Ее ответ прозвучал глухо и безразлично. Она все еще на него не смотрела.
– Да, я… Я знаю. Я видел тело.
– Я тоже.
Проклятье… Он надеялся, что у Анри хотя бы хватит человечности не показывать ей то, что она родила! Но нет, какой человечности можно ждать от этой крысы?
– Мы с этим справимся, Линн… Я тебе обещаю… Я и ты, мы это переживем, все еще будет хорошо!
– Нет.
– Я понимаю, тебе сейчас больно… Я и сам не могу даже наполовину выразить то, что чувствую. Но это не конец! Я…
– Нет! – крикнула она, потом добавила чуть тише: – Нет больше никакого «мы». «Я и ты» тоже нет. Есть только я и только ты.
– Линн… Что ты такое говоришь?
Зеленые глаза наконец переместились на него. Но радости это не принесло: взгляд был холодный. Не равнодушный, а просто… неживой.
– Я говорю правду. Я пустая внутри. Пустая скорлупа… Детей больше не будет. Этого нет и других не будет. Я не имею смысла.
Он не ожидал такого, хотя в глубине души подозревал, что это возможно. Тело ребенка было сильно деформировано, а она рожала естественным путем, без кесарева сечения… Он не мог не повредить ее.
– Это не меняет моего отношения к тебе, – твердо произнес Эрик. – Я люблю тебя… Тебя, понимаешь? Не из-за какой-то причины и не для какой-то цели! Я просто тебя люблю! И мы справимся…
– А я не хочу справляться. И вообще ничего общего с тобой иметь не хочу. Ты что, не понимаешь, почему это произошло?
Это сказала она. Ядовитым, наполненным желчью голосом. Но у его Линн не было такого голоса! Она никогда не вела себя так… Все происходило как во сне, Эрик уже был не уверен, что это по-настоящему. Ей больно, но это не все… она еще и злится… на него?! Но ведь это был их общий ребенок! Что Анри с ней сделал?!
– Почему? – эхом отозвался мужчина. Разобраться в ситуации пока не получалось, он решил просто подчиниться обстоятельствам.
– Потому что мы наказаны! Ты можешь сколько угодно твердить, что нас заставили. Изначально мы приехали сюда добровольно, ради денег! И были частью кошмара, который здесь творится! А наш ребенок… он просто заплатил за все это! Грехи отцов ложатся на плечи детей…
– Это здесь ни при чем…
– Здесь все при чем! Я знаю, что ты над всем насмехаешься и ни во что не веришь! Не веришь, что может быть кто-то круче вас, американцев, и демонстративно не изучаешь иностранные языки! Не веришь, что мы несем ответственность за свое участие, и принимаешь деньги от слизняка вроде Аворио! В Бога тоже не веришь, а потому не понимаешь, за что наказан! Ты хочешь жить красиво и богато? О, это у тебя наверняка будет в таких условиях! Но зло, которое ты творишь, в конечном итоге вернется к тебе! Ко мне уже вернулось… Я не желаю тебя знать! Ты втравил меня в это, из-за тебя умер мой малыш!
– Успокойся, Линн…
Наивные слова. По девушке видно было, что она далека от спокойствия. Линн распалялась все больше, кричала все громче. Зеленые глаза пылали нездоровым огнем, на лбу выступили крупные капли пота… А он мог только стоять и слушать это. Не мог даже сказать наверняка, права она или нет.
– Я не хочу успокаиваться! Я хочу уехать отсюда! И уеду! Уеду, понял? Как только смогу встать с этой проклятой койки, я соберу вещи – и ноги моей больше не будет на этом чертовом острове! Спасибо, мне одного урока хватило! Хотя какой теперь смысл? Я не могу родить другого ребенка, понимаешь? Я вообще уже ничего не могу! Все, что я сделаю, будет не более чем пародией, просто оправданием моего существования!
– Я не хочу терять тебя!
– А я видеть тебя не хочу! Это не только из-за меня, но и из-за тебя умер ребенок! И пусть он тебе ночами снится! Я с тобой не буду, Эрик. Да и жалею, что была! Что ты обо мне знаешь? Да ничего! Ни прошлого, ни имени – подобрал дворнягу без роду-племени! Конечно, зачем озадачиваться? Милый курортный роман, секс на пляже! А чем мы платим? Нет, я этого не хочу! Убирайся!
– Линн…
– Пошел вон! Сестра! Доктор! Кто-нибудь, уведите его!
На ее призыв отреагировали подозрительно быстро и услужливо. Скорее всего, подслушивали под дверью, не иначе! На этом острове все ненормально.
Тем не менее сопротивляться Эрик не стал, позволил себя вывести. Во-первых, он видел, что, пока Линн в таком состоянии, разговаривать с ней бесполезно. Это натуральная истерика, вряд ли девушка сама понимает, что говорит! Во-вторых, он еще сам не отошел после новости о смерти сына, ночь все-таки не спал. Он не был уверен, что сможет правильно продолжить разговор.
Опомнился Эрик, только оказавшись в рабочем кабинете. За столом уже сидел Анри.
– Семейная ссора? – с легким и весьма правдоподобным дружелюбием поинтересовался он.
– Иди ты к чертовой матери! Что вы с ней сделали?
– Это не мы, это природа. Типичная послеродовая депрессия, которая усугубилась потерей младенца. Хотя допускаю, что в значительной части своих выводов Линн права: смерть ребенка и ее бесплодие могут быть связаны с условиями работы на базе. С большой долей вероятности.
– Почему это звучит так, будто ты гордишься собой? Это ведь вы заставили ее работать! Ты и твой хозяин!
– Заставили, потому что это было в ее контракте. Ее привезли сюда, чтобы она работала, а не беременела и рожала!
– Контракт к этому не приплетай! Контракт можно разорвать и аннулировать, наказать ее финансово. А вы заставили ее оставаться здесь, покоя не давали, хотя знали, что это может повлиять на ребенка! И вот результат! Только я не понимаю, что вы с ней теперь сотворили, что она вместо вас винит меня!
– Не заблуждайся. По поводу нашего участия в этой истории Линн иллюзий не испытывает. Но ни я, ни сеньор Аворио никогда не претендовали на эмоциональную близость и место в ее жизни. В сущности, ты теперь неразрывно связан с тем, что вчера произошло. Со смертью ее ребенка и с тем, что она больше не сможет стать матерью. Ты не был с ней рядом и не защитил ее.
– А кто мне это позволил бы?!
– Не мне доказывай, а ей. Понятно, что на базе Линн не останется. Она уже просила меня заказать ей билеты в Европу.
– Тогда я еду следом. Я здесь тоже не останусь! Все, хватит, наработался!
Он не чувствовал себя оскорбленным из-за того, что она сказала, и не винил ее. Линн сейчас можно понять! Поэтому и отступать Эрик не собирался. Ребенок мертв – но ведь чувство к ней осталось! Он сильно сомневался, что нечто подобное в его жизни повторится, а потому упускать такой подарок судьбы не хотел.
Даже при том, что сейчас она злится на него. Это пройдет, Линн поймет, что он никогда не причинил бы ей боль намеренно! И ребенок этот был не менее важен для него. Ну а то, что детей у нее больше не будет… как ни странно, этот факт не вызывал в душе Эрика абсолютно никакого отклика – по сравнению со всем остальным.
– Преследовать ее будешь? – Анри вопросительно изогнул бровь.
– Буду! Можешь это как угодно назвать. Как собака за ней плестись буду! Так тебе понятней? Зато, когда она согласится начать все сначала, я буду рядом.
– Романтичный, конечно, сценарий был бы. Но ничего подобного можешь не ждать.
– То есть как это?
Хотелось задать вопрос с вызовом и даже с насмешкой, а получилось – с настороженностью. Эрик давно уже усвоил, что Луку Аворио и работающих на него людей недооценивать нельзя.
– Вот так это. Вам уже сказали, что ты и Линн – ценные ресурсы, и за девять месяцев ничего не изменилось. Помимо вашего очевидного таланта, есть и другие обстоятельства. Вы получили дополнительное обучение. Вы узнали то, что не каждому можно знать. Ты серьезно думаешь, что вам после этого выплатят гонорар и отпустят с миром?