Поцелуй стал невероятно интимным. То, что мы творили языками, было самым крутым ощущением, которое я испытывала когда-либо.
Не останавливайся. Никогда.
Бинты на Майке мешали и дико раздражали. Мои руки скользили по его телу, упирались в них, и я злилась на преграду.
Майконг едва смог прервать поцелуй, повернул голову в сторону и сбившимся голосом сказал:
– Я не против, чтобы ты их сняла, но на тебе бинты верности…
И я будто хлебнула воздуха трезвости, как только поцелуй прекратился.
Что я творю?
– Что такое? – хрипло спросил Майконг, вглядываясь в изменившееся выражение на моем лице.
Я посмотрела вниз и попросила небеса разверзнуть землю под палатой, чтобы я туда провалилась.
Я на Майконге. Лежу. В позе сексуально забинтованно-озабоченной королевишны.
Я резко приподнялась на руках, чувствуя себя отвратительно. Про девушек с таким поведением мама всегда громко и весьма осуждающе говорила: подстилка.
Неужели я из тех, у кого от поцелуя сносит крышу? Да нет! Были же в моей жизни поцелуи, но ни один из них не шел ни в какое сравнение с тем, что был сейчас.
Губы Майконга опухли. Я заметила на них красные крапинки прикусов. Это я?
Мужчина выглядел еще сногсшибательней, когда его глаза плавились от страсти. Невероятно сексуальный, притягательный, но что я творю?
Я хотела перебраться на свою кровать, но Майконг двинул забинтованными руками так, будто они вовсе не сковывали его движения, и прижал меня к себе. Рука легла на мой затылок, он повернул мое лицо к себе и снова поцеловал. Из глубины грудной клетки раздался вибрирующий рык.
И я словно проглотила этот рык и снова захлебнулась от желания. Хочу его, только его. Сейчас же!
Майконг застонал. Кажется, я совершенно перестала отдавать себе отчет в своих действиях. Мои руки скользили, нагло трогали его тело, а он мое.
«Врун!» – вспыхнуло где-то на краю сознания. Руки работают!
Я порвала бинты и посмотрела на абсолютно чистую кожу груди.
Лжец.
Я снова трезвела.
Майк положил руку мне на затылок и быстро притянул мою голову обратно, снова целуя.
И снова во мне пробуждалась животная страсть!
Мы целовались, и сквозь зубы Майконг шептал:
– Если бы не твои бинты целомудрия… Если бы не твои раны…
Его слова находили бешеный отклик желания в моем теле. Где-то на краю сознания я начинала понимать то, что немного раньше дошло до оборотня.
Невероятным усилием воли я смогла отвернуть лицо.
Майконг шепнул в ухо:
– Я счастливчик. Все оборотни страдают, что их пары не чувствуют того же притяжения, что они. Кажется, лисий бог меня очень любит…
Майконг
Накануне
– Ты уверен? Тебя захотят убить все, Майк. Абсолютно все, – предупредил Макс, глава клана лис.
Такие серьезные лица у всех саванный видел первый раз. Масштаб неприятностей, сотворенных им в ресторане, возрастал с каждой минутой – контроль старался изо всех сил.
– Уверен. Рано или поздно все кланы узнают обо мне. Здесь удачный случай – все любят истории большой любви, сверхи они или нет. – Майконг достал очередной пакетик детского пюре.
Никс хмуро посмотрел на пачку в его руках с немым вопросом – помогает? И протянул руку, прося порцию и себе. Друг саванного лиса переживал за него, и это было чертовски приятно.
– Давай рассмотрим другие пути. Стоит новости распространиться, страх перед сильнейшим закислит им мозг, – предупредил Никс.
Но Майконг уже все двести раз взвесил. Да, рискованно, но ждать неизвестности и только защищаться от нападений еще опасней.
– Это свяжет руки контролю и даст нам возможность вызвать мирового судью. Заполним каналы информации сверхов кучей разных мнений, чтобы вызвать общественный резонанс. – Майк покрутил в руках и высосал пакетик детского пюре в один прием и посмотрел на лисов: – Уверен, у контроля есть запись моего выборочного воздействия на них. Они струхнули не по-детски, так что точно не оставят это как есть.
– Вот именно! У них есть запись. Что ты этому противопоставишь?
– Историю любви. У каждого сверха есть не только страх перед сильнейшим, но и понимание, что такое истинная. Алрик допустил ошибку – он использовал Свету для грязных игр со мной. В любом другом случае у меня не было бы и шанса, а здесь он сам предоставил отличную возможность. Мы раздуем из этого историю любви. Главное, чтобы инфу вбрасывали другие кланы. О том, как Алрик выставил себя благодетелем, о том, как специально провоцировал меня. Пусть его возненавидят все, у кого есть пары. Пусть главы кланов будут не только желать меня убить – пусть они меня понимают.
– Ты рискуешь.
– Я знаю, что делаю.
***
Ночью Майконгу пришлось улизнуть из палаты через окно, чтобы пойти на встречу с мировым судьей. Свету усыпили медикаментами, поэтому он не переживал, что девушка заметит его ночное отсутствие.
Заседание длилось всю ночь, выслушивали бесконечное количество свидетельств местных кланов и контроля. Сверхи разошлись лишь с первыми лучами рассвета – встревоженные, злые, на нервах. Причем обе стороны.
Не свернуть шею Алрику было главной задачей ночи.
Оставалось ждать решения приглашенного судьи и надеяться на его непредвзятость.
Историю любви большого зверя и упрямой сварщицы лисы предали огласке очень вовремя – контроль тоже распространил запись о воздействии Майка по всем кланам мира. В мировом сообществе сверхов разразился просто шквал дискуссий. Видео, как Майк и Света спасали пассажиров из горящего автобуса, соперничало с видео о том, как контроль прижимают к полу. Сообщение о том, как Алрик выдавал поступки Майка за свои, соперничало с фото, где саванный лис катался по заграничному волку в ресторане.
«Да я бы ему сразу хребтину сломал!» – писал в соцсети сверхов глава канадского клана косолапых.
«Большой зверь нарушает равновесие. Это противоречит мировому укладу», – рассуждал китайский клан волков.
Мнения разделись, пока мировой судья думал. Майк ждал ответа, стараясь не показать Свете, как нервничает.
Он был рад оказаться в одной палате с ней и, хоть очень сочувствовал травмам девушки, ликовал, что хоть чем-то ее можно приковать к кровати и удержать. А где бы он еще взял такую великолепную возможность побыть вместе?
Майк настроился на долгий путь к паре, полный хитростей. Юлька умело нашла маску, и лис удивился, что эта старая вещь произвела на Свету такое впечатление. Да если бы он знал, он бы с первого дня ходил с этим пакетиком наперевес!
Саванный лис не мог не радоваться, как быстро Света поняла, что он стоял за всем. Майка даже тянуло в разные стороны: он мог пойти по легкому пути, но не стал.
И не прогадал!
Попросил поцелуй и получил подарок судьбы. Сначала Майк был просто поражен страстной реакции Светы. Потом был шокирован и испуган резкой сменой ее настроя, как только поцелуй прервался. А потом новый поцелуй и новая волна страсти.
Девушка вела себя очень смело, и Майку казалось, что его втайне накачали медикаментами и он бредит. Фантазирует. Мозг его обманывает.
Но она была здесь. Теплая. Страстная. Смелая.
И тут же раскаивалась, стоило прервать поцелуй.
Майк заметил зависимость и проверил. Точно! Так и есть!
Поцелуем он будто передавал всю свою силу страсти к истинной паре, и Света чувствовала то же, что и он!
Подарок лисьего бога, никак иначе!
Стук в дверь заставил Свету дернуться, но Майк не отпустил ее к себе на кровать, только накрыл одеялом.
– Майк, решение готово! – Никс открыл дверь и застыл в дверях, пораженный прогрессом в их отношениях.
Саванный лис ответил победной улыбкой.
– Что там?
Раз Никс заявляет об этом громко и в палате, должно быть, хорошие новости.
Макс отстранил Никса с пути, вошел в палату, а следом шагнул волк заграничный, подвид бессмертный.
Майконг предупреждающе зарычал, прижал Свету к себе еще сильнее и накрыл ее одеялом до ушей.
– По решению судьи ты должен доказать, что можешь держать себя в руках и полностью контролируешь зверя. Испытательный срок – неделя жизни вас двоих с Алриком.
Косясь на Майка, Антон, член команды лис, внес в палату раскладушку. За ним вошли еще лисы с какими-то штуками в руках.
– Что? – зарычал саванный лис, не поверив своим ушам. – Да этот труп будет делать все, чтобы вывести меня из себя. Уберите Свету, и я хоть месяц проведу с этим бессмертным наедине.
– Ты еще не все знаешь, Майк. – Глава лис показал на предметы в руках двух лисов. – Это камеры. На эту неделю ваша палата станет площадкой мирового шоу.
Что ж, Майк сам сделал все, чтобы подстраховать себя вниманием общественности. Кто же знал, что общественность теперь захочет сама рассудить их.
***
– Майк, только не психуй, но у них есть еще одно условие. —Вестником плохих новостей решил стать Макс.
Майконг чуял, что сейчас будет нечто крайне неприятное, и заранее внутри ощетинился. Прямым взглядом потребовал от главы лис не тянуть.
– Нужно поставить кровать Светы в середину. – Макс посмотрел в центр комнаты.
Глаза саванного лиса стали синими-синими, как южное небо. Оставшиеся бинты на груди и руках натянулись, затрещали. Зверь готов был вырваться в любую секунду.
Света почувствовала его напряжение и посмотрела на него с тревогой – только это и сдержало зверя.
– Нет. – Саванный лис так сильно прижал к себе девушку, что та тихо прошептала:
– Пусти.
– Это их требование, Майк. – Никс испытывал испанский стыд за эти долбанутые условия, но что поделать – слишком высоки ставки. Песец не хотел терять друга.
– Нет, – ответил Майконг не раздумывая, а потом хитро сощурил глаза: – Камеры еще не подключены? Съемка не ведется?
– Пока нет. – Никсу было интересно, что же придумал друг.
– Отлично. Душа моя, пока полежи у себя. – Майк осторожно переместил Свету с себя на кровать, чувствуя, как напряжено все ее тело, и встал одним слитным движением. Кулак пронесся в воздухе раньше, чем кто-либо успел сообразить, и врезался в живот Алрика. Бинты на теле саванного лиса разлетелись в разные стороны.