Сердце Серваса отзывалось на радость мальчика, но его мучили мрачные мысли. На плечи Мартена легла невозможная, слишком тяжелая для такого человека, как он, ответственность.
Не мог он не думать и о Кирстен. Сыщик уже год каждый день вспоминал ее. Он снова дал себя обмануть, злился, что ослабил защиту и в очередной раз впустил в свою жизнь ложь, прикинувшуюся правдой. Сервас не понимал, как он мог питать абсурдные надежды, принесшие ему одно только разочарование. Он спрашивал себя, была ли Кирстен Нигаард хоть раз честна с ним. Эта женщина подобралась к нему, чтобы привести, как бычка на веревочке, к своему любовнику и хозяину. Она приготовила западню не только дирижеру с киллером, но и коллеге-полицейскому. Сервас старался стереть из памяти моменты близости с этой женщиной, но не мог отрицать, что на короткий миг они оба испытали настоящее чувство.
— Мартен, Мартен, — веселым голосом позвала Шарлен.
Он поднял глаза и увидел перед собой Гюстава. Мальчик протягивал ему грузовичок из "породы" трансформеров. Сервас улыбнулся, взял игрушку, и в этот момент в дверь позвонили. Венсан пошел открывать. Из прихожей донесся его голос: "Минутку…"
Сервас крутил в руках игрушку под внимательным и слегка скептическим взглядом Гюстава, пока его не отвлек Эсперандье:
— Можешь подойти, Мартен?
— Сейчас вернусь, — пообещал он сыну.
В дверях стоял человек в коричневой униформе. Почтовое ведомство по непонятной причине решило заставить свой персонал выйти на работу 25 декабря.
Сервас увидел выражение лица заместителя, и у него участился пульс.
— Пришло из Австрии. На твое имя. Кто-то знает, что ты здесь…
Он взял конверт. Открыл его. Внутри лежала рождественская открытка с остролистом, гирляндами и сверкающими шариками. Дешевка.
Счастливого рождества, Мартен.
Юлиан
Еще была фотография…
Он мгновенно узнал ее.
Она была в платье без рукавов защитного цвета с плетеным поясом — в одну из последних встреч он видел на ней этот наряд; не изменились ни белокурые локоны, ни падающая на левую сторону лица непослушная прядь, ни губы, едва тронутые помадой.
Прошло почти десять лет, а она осталась прежней, хотя газета у нее в руках ясно указывала на то, что снимок сделан три месяца назад. Она улыбалась.
— Подонок! — взорвался Эсперандье. — Гребаный ублюдок! Выбрось; ясно же, что это монтаж!
Сервас смотрел на Венсана и не видел его. В это самое мгновение он уверился, что тот ошибается: это не монтаж. Экспертиза подтвердит его правоту.
На снимке — Марианна, читающая газету за 26 сентября 2017 года.
До него наконец дошел смысл фразы, произнесенной швейцарцем: "Скажем так: ее печень недоступна". А как же ей быть "доступной" после всех наркотиков и алкоголя, которыми мерзавец ее накачивал?!
Марианна — жива…
Сердце Серваса ухнуло вниз, в бездонную пропасть.
Берген, Норвегия,
декабрь 2015 года
Сен-Луис-Потоси, Мексика,
июнь 2016 года
Благодарности
Сначала я должен поблагодарить тех, кто помог этому кораблю избежать кораблекрушения и благополучно привел его в гавань. В порядке очередности: Каролин Рипол, Амандину ле Гофф и Виржини Плантар из издательства "ХО", а также Кристель Гийомо. Редактируя эту книгу, Каролин уводила ее от рифов, правила парус, была и буссолью, и компасом.
Следом я, как обычно, хочу выразить благодарность двум людям, не расстающимся со мной с первого дня: моих издателей Эдит Леблон и Бернара Фиксо. А вместе с ними — всю команду "ХО": Валери Тайфер, Жан-Поля Кампоса, Брюно Барбетта, Катрин де Ларузьер, Изабель де Шарон, Стефани ле Фоль, Рено Леблона (всех не перечислишь). Работать с вами — привилегия, кофе хорош, сверху видно намного лучше. Будем держать марку.
Хочу сказать спасибо Мари-Кристин Коншон, Франсуа Лорану и Карин Фаньюс за их непреходящий энтузиазм, а также всем, кто работает в Pocket/Univers Poche.
Эта книга, конечно же, не была бы написана без бесценной помощи моих "агентов" в полиции Тулузы — они себя узна́ют. За все ошибки ответственность несу я один. Сердитесь на автора, обвиняйте его, этого тихого мечтателя, сочинителя историй, жонглирующего тысячью и одной пулей.
Большое спасибо персоналу "Эр Франс", который вооружил меня массой информации во время полета из Парижа в Мехико. Они удивятся, не найдя себя на страницах повествования, но обстоятельства и процесс писания изменили первоначальный замысел. Не обижайтесь, друзья, я всего лишь отложил это на потом.
Ну и, наконец, благодарю Лору Муньоз — она унесла эту книгу и ее автора далеко от теней.
Да, забыл: нужно сказать спасибо и еще одному человеку. Его зовут Мартен Сервас.
Сестры
Прелюдия
Перед ними простирался огромный, необъятный лес.
Половина одиннадцатого… Стоял теплый июньский вечер, который никак не желал превращаться в ночь. А ночной сумрак уже наступал, но все не мог наступить. Все больше и больше темнело, но света было еще достаточно, чтобы сквозь полумрак различить, словно на выцветших обоях, тонкую мозаику листьев, призрачные, похожие на рассыпанный попкорн, белые пятнышки цветов в траве. Бледные руки и светлые платья девушек тоже таяли в темноте, колеблясь, как у призраков. Зато под деревьями была такая темнота, что уже ничего не разглядишь. Они переглянулись и улыбнулись друг другу, но их жадные до всего, пылкие юные сердца бились очень сильно, слишком сильно. Они шли между стволами дубов и каштанов, по покатому склону спускаясь сквозь папоротники к дороге. Держась за руки. Здесь, между деревьями, воздух был недвижен: ни ветерка, ни дуновения. Лес казался мертвым. Где-то далеко, возле самой опушки, у фермера во дворе залаяла собака, потом по дороге промчался мотоциклист, притормозив перед поворотом, а потом снова нажал на газ. Одной из девушек было пятнадцать лет, другой шестнадцать, но все принимали их за близнецов. Одинаковые длинные волосы цвета мокрой соломы, одинаковые продолговатые личики с огромными глазами на все лицо и одинаковые фигуры, вытянутые, как идущая в семя трава… Несомненно, обе были хорошенькие, даже красивые — на свой странный манер. Да-да, странный. Что-то было такое в их взглядах, в их голосах, что вызывало неловкость. Летучая мышь слегка задела волосы той, которую звали Алиса, и девушка сдавленно вскрикнула.
— Тише! — цыкнула на нее Амбра, старшая из сестер.
— Я ничего не сказала.
— Ты вскрикнула.
— Ничего я не вскрикивала!
— Нет, вскрикнула! Ты что, испугалась?
— Нет!
— Врешь… Ясное дело, испугалась, сестренка.
— Я же говорю: нет! — запротестовала младшая, изо всех сил стараясь придать твердость своему совсем еще детскому голосу. — Я просто удивилась.
— Ладно, могла и испугаться. Лес — вообще штука опасная, все леса такие.
— Ну, и что мы тут будем делать? — недовольным голосом спросила Алиса, оглядевшись вокруг.
— Ты разве не хочешь его увидеть?
— Конечно, хочу. А ты уверена, что он придет?
— Он обещал, — с очень серьезным видом сказала Амбра.
— Мужчины часто обещают, а потом забывают выполнить.
Амбра коротко хохотнула.
— Что ты знаешь о мужчинах, в твоем-то возрасте?
— Достаточно.
— Вот как?
— Я знаю, что отец спит со своей ассистенткой.
— Это я тебе сказала!
— Знаю, что Тома́ мастурбирует.
— Тома — не мужчина, а мальчишка.
— Ему уже восемнадцать!
— И что с того?
Так шли они в лесной тишине, предаваясь той словесной игре, той пикировке, которую любили затевать с детства, сколько себя помнили. Днем было бы легче уловить различия в их облике. Крутой лоб и упрямое выражение лица Алисы выдавали, что она пока еще сущий ребенок. А вот Амбра, с ее уже оформившимся и расцветшим женским телом, с ее тонкими и более четкими, чем у сестры, чертами лица, уже заставляла оборачиваться прохожих на улице.
— И почему это он должен прийти? — спросила младшая. — Ведь мы для него — всего лишь две дурынды.
— Ошибаешься, — отвечала старшая, явно задетая за живое.
Они как раз огибали старый дуб, лежащий в кустах жимолости. Его корни, выпачканные в земле, как пальцы, поднимались к звездам. Мощное дерево не устояло под натиском кого-то более слабого — неважно, ветра или паразита. Вот и всегда так: слабые одерживают верх над сильными.
— Мы для него — нечто совсем другое, — заявила Амбра.
Ей очень хотелось добавить: "Во всяком случае, я, ведь ты еще маленькая", — но она сдержалась.
— Вот как? А кто же, интересно, мы для него? — спросила Алиса зазвеневшим от любопытства голосом.
— Две молодые девушки, очень умные, умнее всех, что ему до сих пор встречались.
— И это всё?
— Да нет же!
— И кто же мы еще для него?
Амбра остановилась, повернулась к сестре, и ее глаза с расширившимися зрачками потемнели и блеснули.
— Посмотри на меня, младшенькая.
Алиса в упор уставилась на нее.
— Ну, смотрю, — сказала она. — И прекрати называть меня младшенькой, у нас всего год разница.
— Ну, и что ты видишь?
— Девчонку шестнадцати лет в старомодном белом платье, — хихикнула Алиса.
— Погляди на меня, тебе сказали.
— Я смотрю.
— И ничего не видишь!
Амбра расстегнула пуговицу на платье.
— Сиськи вижу, — ответила Алиса уже медленнее.
— Так.
— Женское тело…
— Так.
— Девчонка — просто отпад…
— Так. А еще что?
— Не знаю…
— А ты подумай!
— Не знаю!
— Кто мы для него такие? — подсказала Амбра, помахав книгой, которую держала в левой руке.
— Его фанатки, — сразу ответила Алиса задрожавшим от волнения голосом.
— Вот именно, фанатки. А он обожает фанаток. Особенно тех, у кого грудки и киски.
Они пошли дальше, и под ногами у них трещали сухие ветки.
— А может, мы для него слишком маленькие? —