Я слез с крышки — сумрачная акварель вокруг шевельнулась подобно осенней линялой листве. Изобилующей нюансами и оттенками. Мимо примерно на высоте моего роста, колыхаясь, плыла вперевалку крупная медуза. Приостановилась и на долю секунды приняла идеально круглую форму, отразив голое кувшинное рыло и выгнутую часть футляра, увенчанную другим кривобоким уродцем. Первый раз я узрел здесь свое отражение. Хотя бы в таком виде.
— Обрати внимание… — задумчиво произнес Алексей. — Как это похоже на последний день перед войной. Тишина, спокойствие… благоденствие… А завтра вдруг — ба-бах!..
— Ты так и не ответил, — напомнил я. — Почему ты остался?
— Думаешь, опять из высоких соображений? Ничего подобного! Мне теперь что лохматые, что лицензионные… Просто из любопытства. Хочу досмотреть, чем все кончится…
Чего у Алексея не отнимешь, так это умения нагнать мурашек одной-единственной фразой. Надо же было такое придумать: последний день перед войной! Однако время шло, а в нашей мути ничегошеньки не менялось. Все так же мирно плавали медузы, катались колобки, играли оттенки, ветвились страшилки, все так же беспредельничала Мымра.
Странный человек Леха. Хлебом не корми — дай постращать себя и других. Хотя здесь хлебом и не кормят — из дозаторов питаемся.
Может, он просто лодырь? Сколько он проторчал на Карининой даче? Тоже, наверное, не меньше недели. Скважину не запустил, калитку не исправил… Так, покопался в грядке перед домом… А чем-то же надо свое безделье оправдать! Чем? Только философией… Некогда, мол, умствую…
Но вот Обмылок… Удивительная личность. При том, конечно, условии, что он вообще личность. Торговец в горячей точке. Почти маркитант. Рискующий жизнью, рискующий товаром… Горячая точка… Нет, не верю. Все это, братцы вы мои, Лехины фантасмагории. По-моему, он и сам в них не очень-то верит…
Но что бы я особенно хотел узнать: каким образом здесь расходятся слухи? Вроде толковали мы с Алексеем наедине, без свидетелей, если, конечно, не считать тех же колобков с медузами, тем не менее Лере о нашей беседе откуда-то стало известно. А может, брала на пушку. Как я Обмылка.
— Ну так что он тебе сказал?
Я решил по примеру Лехи быть скрытным. Просто не хотелось пугать Валерию.
— Да почти ничего. Ты ж его знаешь! Чисто контрразведчик…
Подсунулась почти вплотную, раздула зрачки.
— Тоже догадался, да?.. — шепнула она.
— О чем?
Конспиративно огляделась, снова повернулась ко мне.
— Его сюда внедрили…
— Леху?
— А что ж ты думаешь? Я его сразу вычислила! Только никому не говори…
Кому ж это, интересно, никому? Вадиму, что ли?
— Да ладно тебе! — сказал я. — Станет шпион на расчет подавать, истерики закатывать…
— Да это провокация была! — досадуя на мою твердолобость, прошипела она. — Он из Обмылка сведения вытрясал… Не веришь — Вадима спроси!
О господи, Вадиму-то откуда знать? Хотя… Вполне мог подползти и подслушать — штука нехитрая. Я готов был принять это на веру, однако неуемная Валерия ухватила меня за локоть и поволокла к нашему трудяге.
Дальше начались потрясения. Для начала мы заблудились. Мы! Опытные андроиды, способные с закрытыми глазами выйти к любому из четырех футляров, вышли черт знает куда. Место вроде то, но смутного ледяного холма нигде не вздымалось. Беспомощно озираясь, мы бродили по знакомым вдавлинам и выпуклостям, пока я наконец не разозлился.
— Да не может такого быть! — рявкнул я и ринулся в самую гущу плотной ежиной стайки, копошившейся неподалеку. Колобки метнулись врассыпную. На ровном участке почвы обозначился прямоугольник со скругленными углами, внутри которого мшистый газончик был заметно короче. Вне всякого сомнения, здесь, именно здесь стоял раньше футляр Вадима.
Кинулись за Лехой. Этот, слава богу, был на месте. Услышав, что стряслось, он, к нашему удивлению, нисколько не встревожился, даже не слишком удивился.
— Да-а… — с насмешливым уважением процедил он, когда мы привели его на место события. — Я знал его… Человек бесконечно остроумный…
— Что с ним? — в страхе спросила Валерия.
Мы стояли над прямоугольником подрастающего мха, как над свежей могилкой, а вокруг, очень недовольные нашим присутствием, крутились колобки.
— Успокойся, Лера, — сказал Алексей. — С кем-с кем, а с Вадиком наверняка все в полном порядке. В отличие от нас, к себе он относится крайне заботливо…
— Где он?
— Полагаю, на новом рабочем месте. Которое, впрочем, ничуть не отличается от старого.
— Ты уверен?
— Дело в том, Лерочка, что сначала это место Обмылок предлагал мне, но я отказался…
В суровом недоумении Лера смотрела на прямоугольный отпечаток во мху — все, что осталось от футляра со всем его содержимым, включая Вадима.
— Свинья! — вырвалось у нее. — Хоть бы проститься зашел!
— Некогда было, видать… Или не до того…
— Ты правда отказался? — спросил я Леху.
— Сам не видишь? Вот же он, я, никуда не делся…
— Не поняла! — возмущенно произнесла Валерия. — Мне почему-то никто ничего не предлагал. Что происходит вообще?
— Н-ну, видишь ли, Лерочка… — с несвойственной ему угодливостью начал Леха. — Муть нашу собираются расширять… реконструировать… Вот и распихивают временно… кого куда…
— Почему не всех сразу?
— Ну так… нужно ж еще вакантное место найти…
— Все всё знают! — Лера оглядела нас с подозрением. — Это что же, одна я дура получаюсь?.. Леха!
— Да, хорошая моя…
— Почему ты отказался?
Леха стал серьезен. Или сделал вид, что стал серьезен.
— Да что-то привык я к вам, — признался он. — С людьми схожусь трудно. А начинать все по новой, притираться… Никуда не хочу. Малая родина опять же…
Мы невольно оглядели малую нашу родину и внезапно обратили внимание, что медуз вокруг поприбавилось. Да и вели они себя несколько необычно: сбивались в стаи, как грачи перед перелетом. Только что не галдели.
— Осень, что ли, близится? — заметил я. — Лер, а здесь времена года бывают?
Валерия озадаченно проводила взглядом вереницу медуз.
— Н-нет… — сказала она. — Не помню такого…
— Скорее весна, чем осень, — уточнил Леха. И опять заговорил чужим голосом: — Посмотрите на смоковницу и на все деревья: когда они уже распускаются, то, видя это, знаете сами, что уже близко лето…
— Ты это при мне второй раз цитируешь, — напомнил я. — Откуда?
— Евангелие от Луки, если не ошибаюсь… Главу и стих, прости, не приведу.
— А к чему это ты?
Нет чтобы ответить по-человечески — продолжил цитату, неспешно, торжественно:
— Так, и когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко Царствие Божие…
— Нет, спасибо! — сердито сказала Лера. — Я пока помирать не собираюсь!
Глава 13. Зачистка
Таких медуз я здесь еще не видел. Она была настолько огромна, что даже не могла собраться в шар. Ее форму можно было бы назвать сигарообразной, если бы эта гигантская капля вела себя поспокойней, не сокращалась, как гусеница, и не пыталась разорваться пополам. Чем-то она мне напомнила аэростат заграждения — из тех, что поднимали перед бомбежкой, перекрывая путь вражеским самолетам. И еще, не знаю почему, «Предчувствие гражданской войны» Сальвадора Дали. Должно быть, ракурс похожий. Громада зависла под самым куполом, так что причиной ее колыханий были, возможно, все те же искажения перспективы.
Я замер, не в силах отвести взгляда от грозного знамения, и, даже когда вспыхнула и запищала спичка, продолжал стоять какое-то время неподвижно. Наконец заставил себя двинуться к месту службы. Шел с оглядкой — и все же главный момент пропустил. За спиной послышался оглушительный чмок. Обернувшись, увидел, что гигантская водяная амеба успела разделиться надвое, при этом рассеяв в высоте десятка полтора медузок помельче.
Что ж это, братцы вы мои, на нас надвигается, если такую пожарную машину вызвать пришлось?
В голливудские пророчества Лехи я, повторяю, не очень-то верил, однако унять нервную дрожь мне так и не удалось: в том-то и беда, что, как свидетельствует опыт, особенно мой, реальность всегда превосходит самые мрачные ожидания.
С госпожой тоже явно было не все в порядке: бессмысленно пошевеливала щупальцами, будто не знала, с какой команды начать, шла пятнами на манер осьминога, что, впрочем, выглядело со стороны весьма эффектно. Непонятно лишь, зачем вызывала.
— Ну что, Мымра? — сочувственно спросил я — и вдруг осознал, что впервые обратился к ней вслух. Не под нос себе пробормотал, а именно обратился — в полный голос.
Реакция ее меня удивила: Мымра исчезла. Раньше она перед отбытием бурлила хотя бы, а тут без прелюдии: бац — и нету!
Постоял подождал, собрался уже вернуться к футляру, когда она возникла вновь.
— Ну? — с вызовом сказал я. — Чего дуришь?.. Вот заберут сейчас твоего Володеньку Турухина — кого тогда гонять будешь?
Показалось, будто Мымра вздрогнула. Возможно, опять отлучилась, но лишь на долю секунды. Сзади послышалось знакомое неприятное кудахтанье, и я обернулся. В пяти шагах от меня стоял Леха.
— Никак на правду перед увольнением пробило? — язвительно осведомился он. — Что ж, это по-нашенски! Терять нечего, режь все как есть начальству! Пусть знает…
В другой раз я бы, может, и обиделся, однако тогда мне было не до того.
— Как-то странно она себя ведет сегодня… — сказал я.
— Прикидывает, куда бежать, — уверенно объяснил Леха. Как водится, все знал заранее. — Выбирает, в которую муть прятаться…
Словно подтверждая его слова, Мымра пропала надолго.
— Ты думаешь, у нее не один дом?
— Думаю, да. Насколько я понимаю, жить они могут только в таких условиях. Вот и скачут из одного укрытия в другое.
— Так может, я снова к ней попаду? В другой мути…
— М-м… Вряд ли. Хотя… — Он задумался.
— А чего ей тогда бояться? Укрытие есть и, ты говоришь, не одно…