— Ну что? — полюбопытствовал я. — Молчат пока?
— Кто?
— Как кто? — Я даже слегка растерялся. — Эти твои… солнцевладельцы…
— Какие солнцев-в… — Кажется, он и впрямь забыл, о чем плел полторы недели назад. — А!.. Вон ты про кого… — Вспомнил, вдохновился, глаза вспыхнули. — Да уж лучше б молчали! Права уступить предлагают. На все пять соток.
— Дорого?
— Дорого.
— А ты?
Ответил не сразу. Глотнул пивка, зажевал волоконцем кальмара, прерывисто вздохнул. Судя по всему, финансовый соблазн, с которым в данный момент боролся обладатель пяти соток, был непомерно велик.
— Нельзя этого делать, — с трудом одолевая слова, проговорил он. — Съедят мелких собственников, и будет у них монополия. Монополия на Солнце! Ты прикинь на секунду…
И лицо его исполнилось гражданского мужества. Актер. Виртуоз. Я им даже залюбовался.
В следующий миг ожил мой сотовый телефон. Я взглянул, откуда звонят. Звонили из приемной. Ну что за падлы! Я ж ее закрыл уже! На ключ… Пива попить не дадут!
— Глеб?.. — Вроде бы голос босса. Вроде бы. Только вот интонации какие-то… Просительные? Панические? — Скажи… а-а… этот твой приятель… в белом пиджаке… Он к тебе заходил сегодня?
Как выразился однажды незабвенный Стивен Ликок, «все оборвалось в недрах ее существа».
— Петя… — просипел я, на всякий случай пряча телефон за пазуху. — А ты точно говорил с короткими гудками?
— С короткими?.. — рассеянно переспросил он. — Почему с короткими? Это даже как-то… не комильфо…
Тихонько застонав, я вновь приставил сотик к уху.
— Д-да… з-заходил…
В трубке творилось нечто невразумительное: какая-то возня — не то драка, не то перестановка мебели, кажется, где-то что-то падало.
— Вы что?.. — Отдаленный взвизг босса. — Вы что делаете?.. Уберите пистолет!..
Услышав такое, я, понятное дело, оцепенел. Вернее — как? Внутренне оцепенел. Зато организм мой внезапно пришел в движение. Без какой-либо команды с моей стороны он спешно дал отбой, снял крышечку, выколупнул из телефона аккумулятор и, распихав все это по карманам, вскочил.
— Официант! — неистово гаркнул он (организм). — Расплатиться! Деньги на столе, сдачи не надо…
Мой друг Петя смотрел на меня снизу вверх с неподдельным интересом.
А организм продолжал действовать, причем действовать расторопно и вполне профессионально. Откуда что взялось? То ли сериалов насмотрелся, то ли Петиных бредней наслушался.
Рискуя повредить белый рукав эстрадного пиджака, он (он, он — не я!) сдернул сотрапезника со стула и повлек к выходу. Петя не сопротивлялся, более того скажу: подчинился с восторгом. Таким он меня еще не видел.
Был, напоминаю, сентябрь. Смеркалось рано. Памятник посреди площади, обведенной кольцом фонарей, стоял как бы в облачке синеватой мглы.
Организм мой к тому времени, как мы выскочили на плиточный тротуар перед «Трактиром», успел опомниться и, присмирев, ждал от меня приказаний.
— Туда! — хрипло скомандовал я и повел Петю в сторону «Кружечной».
— Кредиторы? — соболезнующе осведомился он. — Ну так и сказал бы сразу — я бы меры принял…
Мы сошли по лесенке в соседний полуподвальчик и заняли (по моей инициативе) двухместный столик у низкого, вровень с тротуаром, окна, откуда хорошо просматривался вход в покинутый нами «Трактиръ».
— Что будете заказывать? — спросила мулатка в сарафане и кокошнике.
— Пару «чешского» и кальмары. Сушеные…
Мулатка ушла.
— Ну не томи, не томи, — подбодрил меня сильно заинтригованный Петя. — Что стряслось? На знакомую какую-нибудь налетел?
Но я еще не собрался с мыслями. Сам был ошеломлен внезапной выходкой своего организма. Раньше он ничего подобного себе не позволял.
Петя ждал объяснений.
— Босс звонил… — выдохнул я наконец.
— И что?
— Там ему пистолетом грозят…
— Кто?
— Не знаю, — сказал я — и вздрогнул.
— Ну и вызвал бы полицию… Что за эскапады такие?
— Там, кажется, тебя ищут… — вынужден был признаться я.
— Это которые с пистолетом?
— Да…
— С чего бы это вдруг?
— Ну… — беспомощно выдавил я. — Сам же говорил… террористы… акционеры…
Петя откинулся на спинку стула и устремил на меня влюбленные глаза.
— Беру свои слова обратно, — торжественно объявил он. — Есть в тебе, Глебушка, благородное безумие…
Нам подали пиво и кальмары.
Босс не шутил. Он вообще не умеет шутить. Ему действительно грозили пистолетом — там, в приемной… И он действительно спрашивал о Пете. «Твой приятель… в белом пиджаке…» Нет у меня другого приятеля в белом пиджаке!
Беда, однако, заключалась еще и в том, что убеждать Петю в серьезности происходящего было теперь бесполезно. После нашего с ним бегства из «Трактира» он, разумеется, вообразил, будто Глебушка разыграл его в ответку, причем разыграл с блеском.
Машинально я взял высокий бокал, поднес к губам, опасливо покосившись при этом в окошко, а далее рука моя дрогнула — и пиво проплеснулось на стол.
По сумрачной площади шествовал, направляясь к «Трактиру», тот самый громила, что маячил за Петиным плечом полторы недели назад, когда меня чуть не переехало черной «Приорой» с тонированными стеклами.
— Смотри… — каркнул я перехваченным горлом.
Петя посмотрел. Высокая бровь его приподнялась еще выше.
— Ну? — бодро промолвил он. — Что я тебе говорил? Охраняют. Берегут… Так что зря мы с тобой оттуда дезертировали.
В голосе, однако, сквозила некая едва уловимая растерянность.
Неспешной уверенной поступью Терминатора наш телохранитель (а возможно, и террорист) приблизился к «Трактиру», вошел. Я замер в ожидании. Чего я ждал? Да чего угодно! Выстрелов, взрыва, звона стекла… Ничего подобного, слава богу, не последовало. А минуту спустя незнакомец вновь появился на пороге. Должно быть, тех, ради кого он прибыл, в «Трактире» не оказалось. Достал предмет, похожий на сотик, активировал, всмотрелся.
— Отключи телефон, — сквозь зубы приказал я.
— Зачем? — спросил Петя.
Я отобрал у него телефон, вынул аккумулятор, вернул.
— Зачем-зачем… Затем! Они же наверняка нас ищут! По соте засекут…
— Так, — решительно произнес Петя и встал. — Мне это все надоело… Прости, но актер из тебя…
Отодвинул пиво и с оскорбленным видом направился к выходу. Я кинулся за ним, повис на руке. Он проволок меня почти до самых ступенек, но тут я уперся, послышался тихий нитяной треск, и мой раздосадованный друг счел за лучшее вернуться за столик.
— Не обращайте внимания, — буркнул он, садясь, остолбеневшей мулатке и примкнувшему к ней охраннику. — Обычная семейная склока, ничего страшного…
Те сделали большие глаза и, переглядываясь, удалились. Точнее сказать, вознамерились удалиться, но не успели, потому что окошко, под которым расположились мы с Петей, внезапно обратилось в подобие телевизионного экрана. И там начался боевик.
На полутемную площадь ворвалась пара огромных джипов, и посыпались из них люди в черном. Спецназовцы. При виде прибывших громила (он все еще колдовал со своим мобильником) круто повернулся и сгинул в «Трактире». Группа захвата ринулась следом.
И началось то, чего я ожидал минуту назад: выстрелы, крики, звон стекла, а потом еще и небольшой взрыв в довесок. Из разбитых дверей врассыпную брызнул народ, а те немногочисленные прохожие, которым случилось очутиться в этот миг на площади, напротив, устремились к месту происшествия, выхватывая на бегу сотики и фотоаппараты.
Безучастным, можно сказать, остался один памятник. Окутанный синеватой мглой, он по-прежнему комкал кепку в правой руке и, казалось, смотрел на происходящее с откровенным пренебрежением. Подумаешь, штурм «Трактира»! Вот штурм Зимнего…
На ступеньках «Кружечной» невесть откуда возник молоденький полицейский — велел оставаться всем на своих местах. Его чуть не смяли, но на помощь пришел охранник, и вдвоем они кое-как сумели сдержать напор рвущейся наружу публики.
Самыми законопослушными оказались мы с Петей: оба прикипели к стульям, очумело уставясь через окошко на полусорванные двери «Трактира», откуда с минуты на минуту должны были вывести нашего громилу в наручниках. Так и не вывели. Видимо, отбился и ушел через служебный ход.
— Ты же говорил, телохранитель… — в смятении напомнил я.
Петя бросил на меня диковатый взгляд и не ответил.
А ну как и впрямь телохранитель? Тогда ведь сейчас и до его подопечного доберутся… То есть до Пети! Со мной за компанию… И податься, главное, некуда — выход перекрыт.
Нет, пусть уж лучше будет террорист…
— Да нет, ерунда, — внезапно сказал Петя.
— Что ерунда?
— Не может он быть террористом!
То ли мысли у нас совпали, то ли пару мгновений назад я начал думать вслух.
— Почему?
— Потому что иначе он бы нас прикончил еще тогда… на том перекрестке…
— За что?
Повернулись друг к другу. А действительно, за что? За пять соток Солнца? Но ведь мы оба ясно отдавали себе отчет, что все это не более чем разнузданные Петины фантазии… Оба? Я въелся в него глазами. Да. Вроде бы оба…
— Хотя… — посомневавшись, добавил Петя. — Может, и прикончил бы… не помешай ему те… на черной «Приоре»…
Меня передернуло.
— Такому, пожалуй, помешаешь, — пробормотал я, поеживаясь. — Ухлопал бы и их за компанию… Видал, чего он тут натворил?..
Мы снова взглянули на двери «Трактира». Удручающее зрелище.
— Так ведь не он же начал! Его брать приехали!
В «Кружечной» было шумно. Не сумев пробиться на улицу силой, посетители прибегли к убеждениям, проще говоря, подняли гвалт. У кого-то дома остался ребенок, кто-то водил дружбу с генералом МВД, кому-то нужно было принять таблетки. Наконец умная мулатка догадалась переключить телевизор на московские «Известия» (от местных программ толку мало) и, как ни странно, угодила в точку. Срочное сообщение. Антитеррористическая операция. Перестрелка. Жертв нет.