Ох и проныры эти московские журналюги!
Бунт малость поутих, клиенты оставили дверь в покое, сгрудились у плоского экрана, свисающего простынкой с потолка. Но там уже вернулись к политическим и прочим новостям. Где-то что-то раскопали сенсационное. Седовласый археолог с благородным лицом афериста демонстрировал ничем не примечательный обломок крупной гальки. Потом прервались на рекламу.
Минут через пять было разрешено покинуть «Кружечную», и, кстати, разрешением этим воспользовались далеко не все. Мы, например, не воспользовались. Возможно, зря.
— Короче говоря, совпадение… — Петя расслабился и взял свой бокал. — Если это вообще был он… Спокойно допиваем и уходим.
— Как совпадение? — вскинулся я. — Петя, ты что?! А босс? Ему ж пистолетом грозили…
— А, ч-черт!.. — Толстое стеклянное донышко со стуком вернулось на стол. — А он тебе точно звонил?
— Хочешь, поклянусь?
— Не надо, — угрюмо сказал Петя. — Верю.
В тревожном молчании мы допили пиво и встали уже из-за стола, когда на лесенке, ведущей в наш полуподвальчик, появился некто в штатском — судя по образу действий, тоже из внутренних органов. Стремительно оглядел присутствующих, сверился с изображением на экранчике своего смартфона, остановил взгляд на нас с Петей, подошел, поздоровался.
— Капитан Тахтамиров. Документики, будьте добры…
Начинается. Чуяло мое сердце…
Мы предъявили документики. Проверил. Покивал.
— Почему телефоны выключили?
Вопрос прозвучал вполне дружески, однако наверняка имел целью застать нас врасплох. Не знаю, как Петю, — меня застал… Опаньки! Значит, никакое не совпадение… То, что стряслось за окном, выходит, касалось нас впрямую… Каждый шаг отслеживается, сотики — под контролем… Но пока я судорожно все это осознавал, мудрый мой организм (второй уже раз за вечер!) пришел мне на выручку.
— А что, нельзя? — прикинулся он дурачком.
Капитан усмехнулся.
— Разве я сказал, что нельзя? Я спросил: почему?
— Н-ну… чтоб не мешали… Тут у нас приватный разговор… завязался…
— Когда? — подсек капитан. — Сразу после звонка из приемной?
Организм (умница!) поморгал, пожал в недоумении плечами и сознался простосердечно:
— Ну да… Босс позвонил… Я думал, на работу сейчас вызовет, а мы поддали уже… Ну и отключился.
— И оперативненько переместились из «Трактира» в «Кружечную»? За десять минут до начала стрельбы? Вам придется проехать со мной… — Повернулся к Пете. — Вам тоже, Петр Альфредович.
Кстати, о Петре Альфредовиче. В течение всей беседы капитана Тахтамирова с моим организмом (или у меня уже раздвоение личности начинается?) он не проронил ни слова. Сказывался богатейший опыт. Не в пример мне мой проказливый друг вступал в контакты со стражами правопорядка довольно часто. Так что навык имелся.
— Куда проехать? — хмуро уточнил я, вновь беря беседу на себя. — К вам?
— Да нет, пока только к вам. В приемную. А там посмотрим…
В приемной мы застали примерно то, что я и ожидал увидеть после краткого телефонного разговора с боссом: полный разгром. Причем какой-то… нецеленаправленный, стихийный. Видно было, что ничего конкретно не искали — так, крушили для устрашения.
— Жив хоть? — спросил я, кривясь от сочувствия.
— В больнице, — сказал капитан. Был он, замечу, сухощав, рыжеват и, кажется, умен. Во всяком случае, с гнилой интеллигенцией вроде нас обращался умело и сноровисто.
Впрочем, окажись он каким угодно, подозреваю, на последующие события это бы не повлияло никак.
— Огнестрел?
— Да нет. Всего-навсего нервный срыв и шишка на затылке. До пальбы не дошло. Политики — народ сговорчивый.
— В смысле?
— В смысле — мигом заложил ему вас обоих. В итоге отделался ударом по голове.
— Простите… не понимаю… Заложил — кому? И в чем?..
— А вот это я бы и сам хотел выяснить. С вашей помощью. Давайте-ка перейдем в кабинет, чтоб экспертам не мешать…
Действительно, в разоренном помещении копошились какие-то унылые личности, без тени энтузиазма потроша недопотрошенное и пачкая недопачканное.
Мы переместились в кабинет босса, целенький, чистенький, нетронутый. Надо полагать, недавняя драма целиком разыгрывалась в приемной. Капитан Тахтамиров включил по-хозяйски верхний свет (за окнами уже совсем стемнело), расположился в главном кресле и предложил нам тоже присесть, давая тем самым понять, что разговор предстоит долгий. Достал смартфон, вывел на экран изображение, предъявил.
— Этот?
Пришлось привстать, наклониться. Из прямоугольной стекляшки на нас воззрился по-бычьи тот самый громила. Переглянулись.
— Да вроде… похож…
— А вы что скажете, Петр Альфредович?
— Согласен… — неохотно откликнулся Петя. Видно было, что выдавливать из себя правду, даже при подобных обстоятельствах, ему непривычно, неловко да и просто противно. Чувствуешь себя пошляком.
Вновь опустились на стулья.
— Раньше его когда-нибудь видели?
— Кажется… д-да…
— Когда? Где?
— На перекрестке. Недели полторы назад.
— На каком перекрестке?
Я объяснил.
— И что он там делал?
— Дорогу переходил.
— И все?
— Все.
— А вы где в это время были, Петр Альфредович?
— Там же, — буркнул Петя.
— Показания подтверждаете?
— Может, он… — последовал уклончивый ответ. — А может, и не он… Черт его знает…
Капитан Тахтамиров скорчил рожу, отер ее ладонью. Сказал: «Ф-фух…» Спрятал смартфон. Помолчал.
— Куда ж это вы вляпались, — чуть ли не с уважением осведомился он, — если за вами сам Бармалей охотится?
— Барма… — Голос мой пресекся.
— Тот, кого я вам сейчас показывал.
— Он кто?
— Ликвидатор международного класса. Вторую неделю его пасем. Губернатора никуда без охраны не выпускаем, мэра в Италию сплавили… И вдруг — вы! Надо же… — Капитан с недоуменным смешком пожал плечами. — Вспоминайте, вспоминайте! — прикрикнул он.
Взглянули друг на друга.
— Что вспоминать?..
— Хорошо… — процедил умный рыжеватый Тахтамиров. — Попробую помочь. Подскажу всего два слова… (изуверски долгая пауза) Пять соток! — Вгляделся в наши ошеломленные физии. — Ага… Вижу, кое-что уже вспомнили. Так что это такое — пять соток? Сумма? Территория? Пароль?
— Территория… — раскололся я.
— Территория чего?
— Солнца.
Капитан моргнул и вроде бы обмяк. Несколько секунд сидел неподвижно. Затем встал.
— Вы свободны, — отрывисто известил он.
— Простите…Что значит… э-э…
— То и значит. Задерживать вас нет оснований.
— Да, но…
— На выход! Оба! — вскипел капитан. — Еще я в дележ этот ваш не впутывался… — Выхватил смартфон, хотел, видно, кому-то обо всем доложить, тут же уразумел, что в помещении он не один, и снова повернулся к нам. — Вы еще здесь?!
Спустя малое время нас там уже не было.
Белые фонари светили так ярко, что казалось, будто на сентябрьские асфальты выпал декабрьский снежок. Отпущенные с миром (ой, с миром ли?), мы стояли перед парадным входом моего учреждения и помаленьку приходили в чувство.
Дележ… Что за дележ? Передел поверхности Солнца?.. Распил фотосферы?..
— Петя… — обессиленно позвал я. — Но ты ведь врал мне… про пять соток… Врал, да?
— Врешь-врешь — глядишь, и правду соврешь, — мрачно провозгласил он. — Откуда это?
— Не знаю! — огрызнулся я. — Из Достоевского?
Отрицательно качнул головой.
— Нет. Не из Достоевского. Из какой-то сказки… В детстве читал.
— Петя… Но это же хрень какая-то! Не может такого быть!..
Вместо ответа он принялся озираться.
— Слушай, сколько времени? Что-то народу на улице маловато…
В самом деле, тротуары вокруг лежали пустынные, равно как и полотно дороги. Редко-редко проедет машина. Ощущение глубокой ночи.
— Может, комендантский час объявили? — оробев, предположил я. — В связи с терактом… Сейчас посмотрю… — Сунул руку в карман и обнаружил там телефон в разобранном виде. Ругнулся. Глядя на меня, ругнулся и Петя.
Оживили мы свои гаджеты, но оба устройства, не сговариваясь, выдали нам ноль часов ноль-ноль минут первого января позапрошлого года.
— Почему он нас выгнал? Боится связываться?
— А ты как думал? С нами теперь только свяжись! Мы теперь, брат, персоны крупного калибра…
Мой друг стремительно обретал свой привычный облик, временно утраченный в присутствии капитана Тахтамирова: сгинули сдержанность, неговорливость, вернулась величественная осанка.
— А знаешь ли ты вообще, что такое правда? — вопросил он ни с того ни с сего. Выдержал паузу и отлил в бронзе: — Правда — это вранье, в которое поверили.
— Кто?
— Все.
— То есть ты имеешь в виду… Погоди! Ты еще кому-нибудь рассказывал об этих пяти сотках?
Задумался.
— Что-то не припомню… Кажется, только тебе… А, нет! Кому-то еще… Вот про санкции — точно никому…
— Какие санкции? Против России?
Поморщился.
— Да нет… Россия — что Россия? Так, отдельно взятая страна… Про межпланетные санкции против Земли. Ну там глобальное потепление, вулканическая активность, озоновые дыры… Астероид вон навести грозятся…
— Петя! Опомнись! Кто грозится?
— Ну натурально инопланетяне! Думаешь, почему кругом летающие тарелки вьются? Нарушения отслеживают…
— Чьи? — злобно спросил я.
— Наши.
— И чего хотят? — Еще секунда — и я бы его придушил.
— Да идиоты! Хотят, чтобы мы жили по-человечески… — Встрепенулся, ухватил за локоть. — Вот об этом, кстати, никому ни слова! Вообще забудь! Государственная тайна… Знаешь, сколько народу уже траванули за разглашение? И у нас, и на Западе…
— Трава… — Я высвободил локоть рывком. — Кончай свистеть! Кто траванул?
— Кто-кто… Спецслужбы!
Потрясающий человек! На расстрел будут вести — наверняка что-нибудь отколет по дороге. И главное, какую бы он дурь ни порол, невольно веришь, невольно попадаешь под обаяние идиотизма…