— Одного раза достаточно, — заключила Афра. — Но вот еще вопрос — можно ли доверять методу? Где гарантии, что мы, растворившись, не останемся лужами протоплазмы навсегда? Я хотела бы увидеть полный цикл, прежде чем доверю свое тело процессу. Оно у меня, увы, одно.
— Это может быть более изощренная версия разрушителя, — прибавил Гротон. — Вторая линия обороны.
— Не думаю. Это намного старше разрушителя. Все программы старше, но эта настолько далеко… миллиона три лет. И я видел только позитивные данные, негативных не было. — Внезапно к Иво пришла мысль: — А что если цивилизация, создавая разрушитель, пыталась оставить свой след в истории? Будучи неспособной превзойти другие в позитивном познании?
— Собака на сене? — спросила Афра. — Может да, а может и нет. Зло конечно можно понять, но это было бы просто отвратительно.
Гротон посмотрел в телескоп:
— Видны блики отражения. Корабль ООН приближается. Нужно действовать или сдаваться. Как долго длится процесс плавления?
— Деструкция недолго, насколько я понял, — ответил Иво. — Но восстановление занимает несколько часов, и по неизвестным причинам она может начаться только через сутки после деструкции. В сумме около двух суток для полного цикла.
— Это тупик, — сказала Афра. — Если мы все проверим, и это сработает, будет слишком поздно для того, чтобы воспользоваться. А если не будем проверять — есть вероятность, что мы совершим особо извращенное самоубийство.
— Мы можем на ком-нибудь опробовать процесс, — предложил Гротон. — Если это смерть, то все скоро станет ясно — запах и все такое прочее…
— Хорошо! — сказала Афра.
— Но если все пройдет нормально…
— Хорошо. Контрольный тест. Кто?
— Я уже говорил — я хотел бы… — начал было Иво.
— Вам лучше пойти последним, — сказала она. — Вы ведете это шоу. Если оно провалится — примете всю ответственность за последствия.
— Афра, это не очень милосердно с вашей стороны, — возразила Беатрикс, очевидно, ей было очень неприятно выслушивать язвительные замечания, пусть даже в чужой адрес.
— Не время для милосердия, дорогая.
Гротон отвернулся от телескопа.
— Я рад, что вы так думаете. У нас есть подходящий кандидат для теста.
Она мгновенно его поняла:
— Нет! Только не Брад!
— Если процесс сработает, то нам рано или поздно придется это с ним проделать, а если нет — то что за жизнь он теряет? Как вы правильно заметили — не до милосердия.
Афра посмотрела на Брада.
Он сидел прямо, волосы по-мальчишески спутаны, на лице суточная щетина, по подбородку стекала слюна. Штаны кое-где потемнели — он опять обмочился. Брад куда-то смотрел, улыбаясь, глаза его оставались неподвижными.
— Я сама это сделаю, — мрачно согласилась Афра. — Никого не нужно, я скажу потом, что получилось.
Иво объяснил необходимые детали. Гротон удалился в недра Джозефа поработать механической пилой и вернулся с подходящей емкостью. Они установили оборудование и оставили ее наедине с Брадом. Все трое молча вернулись в Джозеф.
Тишина. Затем ее пронзил крик Афры, Гротон было бросился посмотреть, но она запретила ему входить, и он вернулся. Слышался тихий плач и ничего больше.
Оставшиеся не знали что и думать. Иво представлял себе, как Брад плавится, превращаясь в бесформенную лужу, сначала ступни, затем ноги, затем туловище и, наконец, прекрасная его голова. Она, наверное, закричала, когда растворилось лицо? Все ждали Афру в напряженной тишине.
Через полчаса она позвала их. Ее лицо было бледным, глаза неестественно широко раскрыты, и голос отчаянно спокоен.
— Работает, — сказала она.
Одежда Брада была аккуратно сложена на стуле. Рядом стоял закрытый контейнер, похожий на гроб. Больше ничего не напоминало о произошедшем.
Афра никак не могла успокоиться:
— Предположим, что полный цикл работает. Что после него мы останемся такими же, как прежде — во всех отношениях. Я могу понять это рассудком, но душой — нет. Как мы узнаем, что мы выжили? Что выходит тот же человек, что и вошел?
— Я твердо буду знать, что я тот же человек.
— Но как, Иво? Вы можете выглядеть так же, говорить так же, но где уверенность, что вы такой, как прежде, что это не имитация, не другая личность под вашей внешностью?
Иво пожал плечами:
— Я буду знать. Если будет разница, я ее замечу.
Она смотрела на него с обезоруживающей настойчивостью. Это выражение на ее лице он любил больше всего.
— Ой ли? Или вы будете только думать, что не изменились? Как вы узнаете, что внутри вас не находится самозванец, который пользуется вашим телом, мозгом, знаниями?
— А что остается кроме этого? Если у меня тело Иво и его личность, то я Иво, не так ли?
— Нет! Вы можете быть идентичным двойником — конгруэнтной копией, — и в то же время другим индивидуумом. Другим «я».
— В чем же различие?
— В чем разница между двумя ягодами, яблоками, карандашами, планетами? Если они существуют одновременно, они уже различны.
— Но я не существую одновременно с кем-либо еще. С другим «я». Как же я могу отличаться?
— Ваша душа будет другой.
— 0-ох, произнес Гротон.
— Ну как бы это еще выразить? — Афра сердито посмотрела на Гротона. — Я не призываю на помощь религию, хотя, возможно, это не такая уж плохая идея, просто пытаюсь понять, какую цену нам придется заплатить за это галактическое чудо. Как можно говорить о личности, если тело и мозг под сомнением? Я не желаю стать двойником, который выглядит так же, как я, мне безразлично, насколько хорошо отражение, главное, что это не я.
Иво опять попытался представить, что же там произошло с Брадом. Она была потрясена до глубины души, и сейчас цеплялась за философские и другие предлоги.
— Мне кажется, я уже о чем-то подобном размышлял, — начал Гротон. — Я спрашивал себя — человек, который просыпается утром — тот же, что который ложился в кровать? Или, возможно, человек меняется вместе с составом тела — с каждым глотком еды, с каждым актом выделения? В конце концов я решил, что люди действительно все время меняются — но это не имеет большого значения.
— Не имеет значения!
— Главное в том, что мы действуем, в то время как существуем, — сказал он. — Мы проживаем день, и когда он проходит, не жалеем о нем. Но в следующий день уже новое «я» несет за все ответственность. Оно действует согласно обстановке, следующее за ним «я» тоже, в этом нет ничего плохого или хорошего, так уж предопределено.
— Опять астрология? — презрительно спросила Афра.
— Когда-нибудь вы будете о ней лучшего мнения, — спокойно ответил Гротон.
Она фыркнула, и Иво с удивлением подумал, что он считал раньше манерность чем-то неестественным. Также ему пришло в голову, что, может быть, причина ее яростной реакции на замечания Гротона кроется в том, что глубоко в ее душе живет мысль о том, что в них что-то есть.
— В любом случае, — продолжал Гротон, — нам нужно пройти процесс, либо выкинуть белый флаг. Вопрос ясен — либо от ООН убегут другие «я», либо сдадутся «я» истинные.
— Вы, — сказала Афра, — отъявленный казуист.
— Так что будем делать? — спросил Иво.
— Ладно, поскольку я больше всех возражаю, то пойду первой. Все же я хочу иметь сторонние свидетельства. Я видела это, а вы нет. Но когда увидите процесс, поймете, о чем я… Мне наплевать на все предопределения, я хочу быть уверена, что я — это я.
Лицо Гротона не переменилось:
— Никто не сделает это лучше вас самой.
— Нет, вы сможете. Я хочу, чтобы кто-то еще проверил, что я — это я.
— Какое это имеет значение?
— Имеет.
— Обратная связь, — сказал Иво, и Афра неожиданно одарила его улыбкой.
Она расстегнула блузу.
Все трое смотрели, не смея рта раскрыть. Афра раздевалась спокойно, методично и полностью. Она предстала перед ними — великолепная фигура женщины в расцвете.
— Я хочу, чтобы меня подержали.
— Тактильное свидетельство — очень важная вещь, — произнес Гротон, без тени иронии, но с места не сдвинулся.
— Я этого не понимаю, — сказала Беатрикс, явно смущенная происходящим больше, чем мужчины.
— Я хочу чтобы вы, все вы, ощупали меня, — сказала Афра, будто давала инструктаж по хранению крупы. Голос ее был спокоен, но румянец, зародившись на щеке, соблазнительно передвигался вниз. — Это для того, чтобы вы впоследствии верили не только своим глазам и ушам. — Она слабо улыбнулась. — Или «душе». Чтобы вы поверили, что это та же девушка, хотя бы снаружи. Когда вы увидите, как я плавлюсь, вы никогда не поверите в возможность воскрешения, если у вас не будет свидетельств всех ваших чувств. А если не поверите вы, то как поверю я?
— Для меня все девушки на ощупь одинаковы, — выдавил Иво, лицо его пылало.
— Давайте, — прошептал Гротон.
— Я?
Гротон кивнул.
Иво встал и почувствовал, как ему показалось, еще большую неловкость, чем Афра. Негнущимися ногами он приблизился к ней. Поднял руку и неуверенно остановился. Он был бы рад избавиться от своего влечения к ней, лишь бы прервать эту сцену.
— Представьте, что вы доктор, — участливо посоветовала Беатрикс, но в голосе ее уже была слышна легкая истерика.
Иво подумал, что ей это вряд ли очень уж нравится.
Нравится ли это ему? Брад как то раз назвал его целомудренным, а Брад точно знал что говорил.
— Нет, — возразила Афра, — формальный осмотр — это бессмысленно, делайте что угодно, только чтобы потом вы узнали меня.
— Я уже имею некоторое Представление о вас, — Иво понимал, что краска на лице его видна, — событие редкостное, так как лицо довольно смуглое. Однако после встречи с Афрой он понял, что такое возможно не так уж и редко. Кровеносные сосуды лица расширялись, требуя все большего количества крови — это тоже было чем-то вроде обратной связи. Он смущался, потому что его смущали. Имеет ли Афра представление о том, что он чувствует по отношению к ней?
— Для меня это так же непросто, как и для вас, — сказала она. — Я не пытаюсь разыгрывать из себя проститутку, просто не вижу другого выхода. Сюда. — Она схватила его руку и прижала ее к своему животу.