Удобно-то удобно, да душа вот не находит себе места. Как спать без ночной рубашки… опять же, отсутствие удобств. Она понимала, что это все мелочи, но все эти маленькие кирпичики, из которых складывалась примитивная бытовая идиллия, как оказалось, значили для нее много.
Затем она принялась размышлять о том, как же расположились на ночлег ее новые друзья. В деревне, по-видимому, не более двадцати палаток. На каждого по палатке не получается. Значит, некоторые из этих молодых людей были супругами? Но каких-либо свидетельств этому она не заметила: на пальцах не было колец, отсутствовали любые Признаки брачных уз.
Наверное, Дурвин и Хьюм спали в одной палатке, а Лида и Персис — в другой. Ведь молодые люди, как правило, не любят одиночества.
Гарольд бы сказал небось: «Другие народы, другие обычаи.» Если бы он только был здесь!
Утром мужчины собрали сучья для костра, но не зажигали его. Девушки принесли из лесу фрукты, и подтащили еще кокосов. Оказалось, что вчера вечером они пили таки кокосовое молоко. Мужчины пробивали острыми тяжелыми камнями дыры в скорлупе и ловко переливали молоко в бутыли из тыкв. Девушки добавляли в напиток сок из раздавленных ягод.
Завтрак был похож на ужин — общее собрание вокруг все еще не зажженного костра — по кругу передавались нежные дольки фруктов и чаши с напитком. На сей раз, вместо рассказов о дневных приключениях, обсуждались планы на день: в каком месте рыбалка будет самой удачной, не пора ли перенести лагерь на новое место, не пойдет ли сегодня дождь.
— Я, — заявил Хьюм, — разведаю места к югу. Может, удастся подыскать там хорошее место для лагеря.
— А кто пойдет с тобой? — подмигнула ему Персис. — Неужели ты думаешь, что столь важное задание можно доверить мужчине?
— Трикс пойдет со мной, — весело ответил он. — Разве не я первый ее нашел?
— А ты уверен, что нашел именно ее, а не прекрасные белые волосы? — Персис делала вид, что задумчиво рассматривает прядь своих черных, как смоль, волос.
— Но я ничего не понимаю в местах для лагеря! — возразила Беатрикс.
Эта фраза казалась ей глупой, но она была польщена упоминанием волос. Когда-то они были по-настоящему красивы, но все же кое-что еще осталось. И даже только то, что осталось будет, безусловно, активно обсуждаться в компании черноволосых людей, хотя, на самом деле, ничего особенного в ее волосах нет.
— Ты думаешь, он что-то понимает? — сказала Персис.
Беатрикс не сразу сообразила, что Персис имела ввиду выбор места для лагеря. Что ж, похоже, все решено.
Беатрикс и Хьюм не спеша побрели вдоль берега. Беатрикс было забеспокоилась о том, чтобы не сгореть на солнце, но небо вскоре начало затягиваться тучами, и волноваться нужно было уже о дожде.
— Здесь всегда так? — спросила она, пытаясь в очередной раз сформулировать волновавший ее вопрос.
Раньше она не могла понять, почему Иво просто не проснулся тогда, когда ему приснилась Древняя Финикия. Только теперь она могла оценить ситуацию, в которой он очутился. Этот мир включал в себя и сон!
Когда просыпаешься — ты просыпаешься, и все тут, а не возвращаешься назад.
Здесь не было за что ухватиться, не было способа… ей не удавалось выразить то, что она чувствовала.
— Все время лето, — сказал он.
В руках Хьюм держал рыбацкую острогу, которую он использовал как посох.
Так вот, что это такое! Летние каникулы!
— Где же ваши семьи?
— О, они далеко от моря. Слишком опасно им быть на берегу.
— Опасно?
Это уже мало походило на каникулы.
— Черные, — сказал он, словно отрезал.
— Что за черные?
Он несколько замешкался с ответом. Тема явно была не из приятных.
— Они выходят из моря. Я думал, ты обо всем знаешь. Мы не должны позволять им осквернять нашу землю. Но каждый год кто-то да выползает. Если они нас одолеют и начнут размножаться…
Он взглянул вперед.
— Вон, смотри. Хочу тебе это показать.
Она проследила за его взглядом и заметила в море выступающий камень — ровный утес, вздымающийся над водой, футов двадцать высотой. Форма утеса была необычна, так как его отвесная грань была обращена к берегу, а не к океану. Гарольд непременно сказал бы что-нибудь о воздействии приливных волн, но Беатрикс в этом ничего не понимала. Но скала все равно была очень красивой. Солнце пряталось за тучами, но тут, словно по команде режиссера, тучи раздвинулись и из-за них выглянул яркий луч. Он упал на скалу, и она ослепительно засверкала.
— Что это? — спросила она, заинтригованная.
— Солнечный камень, — ответил он и побежал.
Ничего не понимая, Трикс последовала за ним.
Тучи вновь закрыли солнце, и когда они подошли поближе, Беатрикс поняла почему скала так ослепительно вспыхнула. У нее была зеркальная поверхность! Сторона, обращенная к берегу, была гладким сколом, и то ли природа, то ли человек, отполировали ее до зеркального блеска. Скала отражала берег, деревья и казалась окном в другой мир.
Может, ей шагнуть туда? Перенесет ли ее это назад?..
Беатрикс увидела свое отражение и замерла. Она сбросила лет двадцать. Волна красивых белокурых волос — точно такими они были давно, еще до замужества. Тонкое лицо с острым подбородком — как у местных девушек, и убийственно стройное тело.
— А ты говорила, что некрасивая! — сказал Хьюм, угадав ее мысли. — Говорила, что тебе под сорок.
— Но так ведь оно и есть, — смущенно пробормотала она. — Я не могу ничего понять.
— А не надо и пытаться. Как известно, знание порождает скорбь.
Он двинулся в сторону берега, зеркальная скала была ему больше неинтересна.
Она задержалась, рассматривая другие грани камня — они были такие же гладкие — все это вместе выглядело, как чудо. Беатрикс еще раз осмотрела себя в скале-зеркале. Недавно еще казавшийся слишком вызывающим купальный костюм теперь уже представлялся чрезмерно пуританским. Она вновь была молода и… красива. Наверное, она почувствовала это раньше, но не поверила.
— Трикс!
Она вздрогнула, удивленная его нетерпеливостью и устыдилась — со стороны она, верно, походила на школьницу, которая вертится у зеркала. Беатрикс побежала к нему, сомнений больше не оставалось — она вновь обрела молодое и здоровое тело семнадцатилетней девушки.
Но Хьюм вовсе не торопил ее. Он что-то нашел.
От воды к деревьям тянулась цепочка следов. Но это не были человеческие следы — вмятины широкие и неглубокие, даже в тех местах, где на мокром песке отпечатки были четкими.
— Прошел не более часа назад, — коротко бросил Хьюм.
У Беатрикс по спине пробежали мурашки, мускулы на шее напряглись.
— Черный?
Он кивнул.
— Теперь его не поймать. В кустах его не выследить, разве только если всем вместе не обложить его.
— Что же нам делать?
От напряжения у ее начала кружиться голова, так же, как, по рассказам Иво, это случалось с ним.
— Я посторожу здесь. А ты беги в деревню и предупреди остальных. И будь осторожна — они обычно ходят парами и выбираются на берег в разных местах. Но если словим одного… Поторапливайся!
Страх придал ей резвости. Она побежала по песку, прижимаясь к кромке воды, в мокром песке ноги не так вязли, хотя океан теперь пугал ее. Чудовища из морской пучины!
Она пронеслась мимо зеркальной скалы и вскоре начала задыхаться. Как далеко ушли они от лагеря? Как минимум на милю — это сейчас кажется так далеко! А что, если черные вернутся до того, как она подоспеет с подмогой? Ведь у Хьюма только его острога. Эти жуткие отпечатки…
Бег пришлось замедлить. Она была молода, но все равно не выдерживала столь бешеный темп. Бока пронзала острая боль.
Пришлось перейти на шаг. Она чувствовала себя виноватой, ведь от нее ждут помощи, но на большее она не способна.
Беатрикс оглянулась назад, боясь преследования. Зеркальная скала уже скрылась за поворотом. Она еще больше занервничала.
Боковое зрение выхватило на поверхности воды какой-то предмет, и она, вздрогнув, повернулась к океану, хотя и уверяла себя, что это просто кусок дерева качается на волнах. Она побежала опять, но боли в боку быстро умерили ее пыл.
Вновь глаз мимо воли зафиксировал в воде какое-то движение. Она внимательно присмотрелась, пытаясь убедительно доказать себе, что там ничего нет. Случайное возмущение, вызванное встречей двух течений — наверняка так успокоил бы ее Гарольд.
Из белой пены показалась черная голова со страшными большущими глазами, увенчанная двумя колеблющимися антеннами.
Беатрикс завизжала.
А вот этого делать не следовало. Голова мгновенно повернулась к ней. Она увидела отвратительное тупое рыло, под ним зияло круглое отверстие — беззубый рот. Ушей не было, но чудовище как-то слышало и сейчас плыло, а может скользило к Беатрикс на устрашающей скорости.
Она рванулась к лесу, но рыхлый песок предательски уходил из-под ног. Потеряв равновесие, она упала, песок брызнул в глаза, ослепив ее. Откашлявшись, она попыталась протереть глаза, но на руках тоже был песок.
Наконец, кое-как сориентировавшись, она обнаружила, что стоит на коленях недалеко от воды. Сквозь пелену слез проступали контуры приближающегося чудовища.
Оно вышло уже из воды и было совсем рядом — огромная статуя из черного дерева. Чешуя, укрывающая его тело, отливала металлом. Все конечности — все четыре — имели перепонки. Это черный!
Мрачная фигура нависла над Беатрикс — безобразное квадратное рыло маячило совсем близко. С дрожащих антенн капала вода.
Издалека послышался крик. Голова черного повернулась в направлении, откуда пришел звук, он поднял свои перепончатые лапы. В деревне услышали ее крики! Они спешат на помощь!
Тварь заковыляла к океану, спасаясь от людей. Но группа мужчин бежала уже в полосе прибоя, отрезая путь к отступлению. Черный был так неуклюж: он не мог быстро передвигаться по суше, широкие перепончатые лапы вязли в песке и, видимо, бежать ему было еще тяжелее, чем Беатрикс. Черный оказался в ловушке.