Коробки проще по изготовлению. Они делались из одного пласта бересты, который сгибался и закреплялся обычно прутиком из ивы или березы, ручки приделывали из бересты. Коробки делали прямо в лесу по мере необходимости. Когда мы с мамой ходили в лес на сенокос или за грибами и ягодами, то мама быстро делала такие коробки.
Берестянка – простой ковшик, сделанный из пласта бересты, свернутый воронкой, а края пластины скреплялись палочкой, внешний конец которой образовывал рукоять «ковшика». Обычно его можно видеть у лесных речек. Например, у нас по дороге из Новошино в Пермогорье (39 км) такой ковшик всегда был у лесной речки Берёзовки с чистой водой. Кто его сделал, неизвестно, видимо, проходивший мимо путник.
Самый распространенный тип из комбинированных изделий – туес. Для его изготовления с березового кряжа целиком снимается береста цилиндрической формы – так называемый сколотень. Это самая сложная операция по изготовлению туеска.
Сверху сколотня из пластовой бересты одевается рубашка, соединенная в замок. Сколотень скрепляется с рубашкой выворотным способом или прошивкой. Дно и крышка делаются из дерева. Крышка может иметь ручку-душку или ручку-пупочку из бересты или из дерева. Рубашка может быть декорирована росписью, тиснением, резьбой.
Размеры туеска бывают самые различные: в высоту – от 50 до 60 см, в диаметре – от 5 до 30 см, объемом для жидкости – от 0,5 до 10 л. Туес имеет цилиндрическую форму.
Заплечный короб (пестерь) делается из пластовой бересты или из плетенки берестяной.
В нашей деревне из бересты изготавливались простые древнейшие музыкальные инструменты – рожки и дудки. Охотники подавали друг другу условные сигналы, подражая реву лося, а пастухи с помощью рожка могли управлять движением стада коров.
Длинной лентой бересты обвивали горшки, стеклянные бутыли, рукоятки орудий труда (грабли, косы, лопаты и т. д.).
Кроме утилитарных предметов, в крестьянской избе можно было видеть плетеные мячи, погремушки (шаркуны), берестяные фигурки. В связи с тем, что береста легка в обработке, из нее делали большое количество самых разных предметов. Например, в ткацком станке – чивцы и челноки, на рыболовных сетях – поплавки, а также табакерки, шкатулки… Масло, мёд, соления на рынках продавались в берестяной таре.
Дома в XIX веке строились красивые. Разумно, прочно и изящно рубились в «лапу» углы деревенской избы, амбара, бани. Тесовая крыша поддерживалась изогнутыми «курицами» стропильных слег. Сверху концы досок закрывались долбленым охлупенем с почти обязательным скульптурным конем на переднем конце его. Этот конь высился над домом, придавая ему самоуверенный вид. Некоторые дома на фронтоне имели балкон с резными и точеными балясинами.
К сожалению, нет данных о наличии в деревне школы до советской власти. Я слышал от старых жителей, что когда-то была в деревне начальная школа, видимо, 2–4 класса. Старики говорили, что она находилась в доме Василия Антропова, дом которого почти полностью разрушен.
Такая же картина и с медицинским обслуживанием (имеется в виду – до советской власти). На моей памяти в деревне всегда был фельдшерский пункт (в штате – один фельдшер).
Большая и малая история говорит, что в северной деревне никогда не было ни крепостного права, ни помещиков.
Слева небольшой дом, в котором, возможно, и была первая школа в Новошино
Несколько позже появились так называемые кулаки и чуть позже – середняки. В наших краях всегда жили трудолюбивые люди, которые по сантиметру вырезали у северной тайги клочки земли. На этой земле выращивали лучшие хлеба, которые царские власти почти полностью отбирали в виде многочисленных налогов. Но мой народ выжил благодаря труду, труду и труду.
Итак, крепостного права у нас не было. Северная деревня, в том числе и наша деревня Новошино, постепенно развивалась и выросла в большую деревню.
К сожалению, мне не удалось найти каких-либо исторических материалов о Первой мировой войне и о том, как же встретила моя деревня Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Однако однозначно, что мои земляки не оставались в стороне от этих исторических событий. Со слов стариков, жители деревни спокойно, выдержанно и по-деревенски разумно отнеслись к этому периоду северной деревни.
Коллективизация и раскулачивание
История свидетельствует, что общий прогресс человечества достигается через огромные лишения и страдания больших масс населения: общество часто делает правильные выводы, только пройдя через эти страдания. Хотя применительно к России правильнее, наверно, будет сказать – не общество, а ее центральные и местные правители, те власть имущие, тщеславные, самоуверенные и часто алчные, которые не прислушиваются к отдельным провидцам, к общественному мнению, к чаяниям и желаниям народа. Свидетельством этому может быть колхозная история моей деревни. Мои земляки всю жизнь (несколько веков) трудились в лесу и на полях, и были времена, когда достигали неплохих результатов. Но наступили 1930-е годы, с их раскулачиванием и коллективизацией, о чем следует поговорить более подробно.
Коллективизация – одна из крупнейших политических акций Коммунистической партии на рубеже 1920–1930-х годов, которая коренным образом изменила экономические основы сельскохозяйственного производства в стране, классовый состав сельского населения, жизненный уклад деревни. В условиях начавшейся индустриализации проблема продовольственного снабжения растущего населения городов решалась путем максимального кооперирования мелких сельских производителей с одновременной экспроприацией собственности у наиболее зажиточных элементов деревни. Изъятие «излишков» зерна в деревне на фоне хлебных затруднений 1928 года переросло в радикальную политику ликвидации так называемого кулачества, что вызвало ожесточенное – вплоть до вооруженных восстаний – сопротивление значительной части крестьянства. В нашей области коллективизация имела свои особенности и в разных регионах осуществлялась по-разному.
На европейском Севере в конце 1920-х годов проживало менее 3 млн человек, из них более 90 % – в сельской местности, в основном (75 %) в южных районах региона. Южная часть области – плотно населенная территория с развитым земледелием и молочно-мясным животноводством. В то же время на севере области – малонаселенный регион (менее 1 человека на 1 кв. км), где сельское хозяйство носило подсобный характер, а преобладали различные промыслы. Восстановление сельского хозяйства Северного края после Первой мировой войны, революционных событий и Гражданской войны в основном завершилось в 1926–1927 годах.
Что же такое раскулачивание? Раскулачивание – это политическая репрессия, применявшаяся в административном порядке местными органами исполнительной власти по политическим и социальным признакам. В конце 1929 года была провозглашена, а в начале 1930 года закреплена законодательно новая политика государства в отношении кулачества. Однако проведение практических мер по ликвидации кулацких хозяйств в северной деревне началось раньше – в ходе налоговой и заготовительной кампании летом – осенью 1929 года. Руководством Северного края было принято решение об обложении налогом 23 % северных крестьянских хозяйств не по нормам доходности, как все остальные, а в «индивидуальном порядке». Различными видами налогов у хозяйств в разных районах края изымалось от 40 до 250 % годового дохода. Проведение кампании по взысканию налога сопровождалось массовым раскулачиванием. В 1928 году в архангельских северных деревнях бедняки составляли 34,2 % (в 1914 году – 69 %), середняки – 61,7 % (32,4 %), кулаки – 4,1 % (0,6 %).
2 декабря 1927 года открылся ХV съезд ВКП (б), на котором выносится решение о коллективизации – «О расширенном наступлении против кулачества». Вновь устанавливаются твердые цены на хлеб, к отказывающимся выполнять эти условия применяется ст. 107 УК «О конфискации по суду излишек хлеба у кулаков и спекулянтов». Например, Президиум Черевковского РНК решил: «Определить для каждого хозяйства норму 150 пудов до нового урожая. Сверх этой нормы считать излишками. К умышленно укрывающим хлеб применять ст. 107Ж, т. е. конфискацию…»
Начиная с 1928 года прекращается продажа крестьянским хозяйствам сельхозмашин. До 1929 года богатое крестьянство притеснялось только экономически. Действовали повышенный налог, ограничение землепользования законом о земле, ограничение размера хозяйства законом о применении наемного труда. Залогом стабильности таких хозяйств служил запрет на раскулачивание. В 1929 году все это отменяется. Более того, разрешается конфискация имущества, скота, машин и другого инвентаря раскулаченных в пользу создаваемых колхозов.
Техника раскулачивания достаточно проста. По решению группы бедноты (эти группы создавались из самой люмпенской части крестьянства с 1926 года) хозяйство признается кулацким, и на него накладывается индивидуальный налог (1928 год), который использовался в качестве средства, побуждавшего крестьян продавать излишки хлеба. Однако для зажиточных хозяйств он был повышенным не на 30–35 %, как обычно, а в 2–3 раза, иногда в размере стоимости всего хозяйства. В то же время, если налог не выплачивался, то хозяйство продавалось с торгов и передавалось в колхоз. Сами же хозяева лишались избирательных прав, иногда подвергались высылке.
Первая волна раскулачивания, кроме разорения особенно крепких, в том числе действительно кулацких хозяйств, изобилует большим количеством дел так называемых «раскулачивание из-за дома». Порой такие раскулаченные, кроме дома и сельхозинвентаря, ничего в своем хозяйстве не имели. Вот только некоторые выдержки из решений группы бедноты одного из сельсоветов Красноборского района: «Имеет большой дом. Хранит кулацкое добро», «От отца-торговца остался дом», «Ничего нет, один дом да дети, а бывший псаломшик и эксплуататор».
Не последнюю роль играло желание скупить по дешевке вещи раскулаченных на торгах, переселиться в их крепкие дома. Вот и ложились на столы сельсоветов доносы на соседей. Подобные доносы были и в нашей деревне.