А вот то, что нужно сделать коллективно, чего нельзя сделать в одиночку, крестьяне делали сообща. И сообща продавали то, что они сделали. Формы кооперации существовали самые разнообразные, а в настоящее время эти формы мы называем кооперативами. Они возникали стихийно, и крестьяне находили рынок сбыта продукции в Петербурге, в Москве и даже во Франции.
А теперь посмотрим список промыслов, которыми крестьяне Сольвычегодского уезда Вологодской губернии (куда входила деревня Новошино) занимались в конце прошлого века: 38 видов промыслов, начиная от производства гармошек, саней, экипажей и т. д.
В этой связи интересно заметить: а почему мы сегодня, говоря о возрождении деревни, говорим только о том, что надо восстанавливать сельское хозяйство? На мой взгляд, надо понимать, что сегодня деревня на одном сельском хозяйстве не проживет, так как никогда сельское хозяйство не было рентабельным и никогда сельское хозяйство не было единственным занятием крестьян. Надо честно признать, что такую ситуацию создало советское время. А крестьяне в XIX веке зимой ходили в Петербург, занимались вот этими десятками видов промыслов, в том числе извозом, заготавливали дрова, кузнечеством, ткачеством, изготавливали валенки и т. д. У них всегда было несколько видов деятельности, и это делали здесь, а не где-то за тридевять земель, а именно здесь, у нас.
А теперь давайте вернёмся к 1920-м годам, и мы увидим, что крестьяне без каких-либо инвестиций, без какой-либо поддержки, сами, голыми руками, за несколько лет восстановили полностью производство, товарное производство. В 1924 году был восстановлен уровень производства
1913 года, потому что были люди, которые работали. Была сформирована, какая-никакая, но социально-экономическая система саморегуляции. И крестьяне сами регулировали свою жизнь, сами ее организовывали.
А что произошло позже? Потом произошла коллективизация, когда часть крестьянства назвали кулаками, и часть таких людей была уничтожена, а другую часть загнали в колхозы. Колхоз – это вроде бы кооператив, в котором все были рабами. И потом еще десятилетиями выжимали все соки из деревни. И надо сказать, выжали их (многочисленные налоги)!
Последние десятилетия советского периода уничтожили остатки самоорганизации, но при этом развратили тем заработанным благополучием. Люди разучились действовать самостоятельно, разучились отвечать за себя, разучились взаимодействовать. Деревня была частью огромной системы, в которой все указания приходили сверху. Когда эта система рухнула – рухнула и деревня.
И что мы сегодня имеем? У нас почти нет людей, способных самостоятельно организовываться, взаимодействовать, сообща ставить и добиваться своих целей. Здесь развал на уровне деревни, на уровне «деревня – район», на уровне «район – область», на уровне «район – район». Поэтому сегодня очень актуальны вопросы местного развития.
Одна из задач местного развития состоит в том, чтобы создать местную систему самоуправления. А во-вторых, надо создать систему разумной государственной поддержки, то есть поддерживать не всех подряд, а поддерживать те структуры, те деревни, которые активно работают и пытаются увеличить количество перерабатываемых ресурсов.
У нас сейчас произошла на самом деле жесточайшая катастрофа, которая заключается в том, что люди перестали работать, перестали отвечать за себя. Давайте посмотрим, чем занимались местные крестьяне северных деревень в прошлом. Это является одним из способов поиска возможных путей развития, но далеко не единственный. В деревнях, например, Красноборского района вот что делали: торговали, охотились, выделывали кожи и шкуры, катали валенки, изготовляли экипажи, изготовляли сани, кошёвки, изготовляли санки, производили кирпич, изготовляли гармошки, изготовляли кушаки, плели лапти, плели корзины, изготовляли рамы, лудили посуду, делали глиняную посуду, гнали смолу и деготь, клали печи, поставляли дрова для пароходов, занимались рыболовством, занимались продажей скота, занимались кузнечным промыслом, скорняжничали, шорничали, делали упряжь, занимались извозом, шили сапоги, шили на продажу одежду, изготовляли деревянную посуду, изготовляли гончарную посуду, делали лодки, сплавляли лес, плели из соломы шляпы, плели из бересты различную утварь, занимались бондарным промыслом, заготовляли ягоды и грибы для продажи, столярничали, плотничали, пилили лес на доски.
Многие из этих ресурсов могли бы быть задействованы в деревне и в настоящее время. На «Круглых столах» участниками совещания выработаны пожелания, которые направлены на возрождение северных деревень. Работа предстоит очень трудная. В первую очередь, надо найти единомышленников и определить ожидание, что и как решать:
– узнать, как создавать общину,
– поделиться с людьми опытом,
– найти аргументы для работы с людьми,
– как вернуть веру в возрождение деревни,
– как жить в лесных поселках,
– как организовать эту работу на практике,
– как организовать сбыт продукции крестьян,
– источники финансирования.
Деревенская дорога в никуда…
Многие деревни, в том числе и Новошино, возвратить невозможно, так как нарушена вся инфраструктура, люди ушли в другие края, многие дома стали не пригодны для жилья, поля и сенокосы заросли лесом, отсутствует дорога от центра и летом, и зимой.
Может быть, начать возрождение деревни с возможности заготовки леса, осуществлять его мелкую переработку: пилить доски, строительный брус, строить дачные дома и бани для продажи дачникам городов. Установить пилораму. В этом направлении должно быть принято волевое решение власти. Сегодня лес рубят варварски, не соблюдая элементарных норм Лесного кодекса, причём рубят посторонние люди (это, прямо скажем, бандитские методы вырубки леса). Организаторы этого «производства» имеют соответствующие лицензии (кто же их выдает?), платят соответствующие налоги (куда?), кроме дорожного налога (дороги-то уродуют они), практически имеют все документы (кто их выдает?). Мне известно, что власти пытались установить шлагбаум для контроля вывозимого леса из района. Однако прокуратура района встала на защиту этих «лесозаготовителей», мол, у них все документы в порядке, и законов они не нарушают. Вот так вот. Генеральный прокурор России докладывал президенту страны об этой ужасающей проблеме. Президент поручил генпрокурору подготовить специальные предложения по этой проблеме, и будет дано поручение правительству страны о наведении порядка в лесной отрасли. Посмотрим, как будет решена важнейшая государственная задача.
Дорога в никуда
В России за 20 лет исчезло 20 тысяч населенных пунктов. На фоне стремительного обезлюдения деревень власть заговорила о необратимости этого процесса: мол, помочь деревням невозможно, несмотря на любые инвестиции. Это не так: в стране наработан опыт возрождения русской глубинки при копеечных вложениях, а каждый рубль окупается в 20 раз. Но власти не спешат изучать и распространять этот опыт. Ведь на нем особо не заработаешь в отличие от создания показушных деревень и освоения бюджетов на «развитие села».
К сожалению, члены федерального правительства не верят в возрождение деревни. В 2011 году Минэкономразвития заявило, что бюджетная поддержка малых и средних городов и деревень неэффективна, а их убывание непреодолимая глобальная тенденция. Почему? Министр привела оценки «некоторых экспертов», считающих, что поддержка бесперспективных деревень обходится стране в 2–3 % экономического роста ежегодно.
В Архангельске инициаторы решили создать концепцию, в которой деревня на Русском Севере могла бы сохранить себя как модель, не завися от дотаций сверху. А для этого необходимо артельное начало, чтобы крестьяне не разбирали на металлолом собственную котельную, без которой им совсем кранты. В деревнях Архангельской области стали пытаться внедрять территориальные общественные самоуправления (ТОСы), которые смогли бы объединять наиболее активных жителей, которых необходимо научить планировать бизнес-идеи, реализовывать их, вести отчетность. Для этой программы нашлись единомышленники и финансы: в год около миллиона рублей иностранных грантов и 200 тысяч от областной администрации. В начале 2000-х годов единомышленники пошли в народ, то есть в глухие северные деревни, с которыми нет никакого транспортного сообщения. В результате оживилась жизнь в деревне Фоминская Коношского района, Кимже, Заозерье Мезенского района, Леушинской, Берег, Хозьмино Вельского района, Лядино, Ошевенск, Кенозерье Каргопольского района, Ёркино, Церковь Пинежского района и в других деревнях. Всего в области за 4 года было создано 54 ТОСа. Вложения составили всего 1 млн 750 тысяч рублей, а экономический потенциал созданного – 30 миллионов.
Рентабельность выше, чем в нефтебизнесе, но это не та чистая прибыль, которую можно обналичить или вывести в офшор. Это стоимость инфраструктуры: дороги, мосты, водокачки, котельные, музеи, гостиницы, – то, на чем местные жители смогут построить своё благосостояние на годы вперед.
Требовалась финансовая помощь для дальнейшего претворения в жизнь этого начинания. Область отказалась финансировать эти проекты.
Конечно, в каждом субъекте федерации есть бюджет на «развитие деревень». Обычно это 2–3 млн рублей, которые тратятся на буклеты и конференции о сельских проблемах. Например, в 2011 году небогатая Архангельская область отметила 300-летие М. В. Ломоносова: одних только международных и всероссийских мероприятий – более 60. Бесчисленное количество конкурсов, передач, фильмов под эгидой «Наследники Ломоносова», «Мы живем на земле Ломоносова» и «Ломоносову и не снилось!».
Однако в родной деревне ученого, где нет канализации, поставили памятник его родителям. А уж сколько миллионов ушло на плакаты, бюсты и памятники гиганту мысли! Мне кажется, едва ли Михаил Васильевич согласился бы с таким поворотом.
Считаю, что уместно поместить очередное стихотворение нашего земляка, подполковника в отставке Николая Фуфаева, посвященного гибели деревни Новошино.