— Мы поговорим так или иначе. — Тон Севера становится суровым. — Не время капризничать, если ты еще не поняла.
Я хочу сказать что-то язвительное, однако его взгляд, устремленный в сторону стола, за которым сидят те двое, заставляет меня прикусить язык.
— Так во сколько?
— В восемь, — выдавливаю я, отведя глаза.
— Умница. В восемь буду ждать у входа. Только не вздумай сбегать. Это не твоих интересах.
— Девушка, принесите, пожалуйста, меню, — требует мужчина из-за соседнего стола.
Благодарная за возможность избежать дальнейшего унижения, я торопливо ретируюсь. Снова трясет. Я дала себе слово ни при каких обстоятельствах не вступать в контакт с Севером, и нарушила обещание спустя десять минут после нашей встречи, испугавшись за свою жизнь. Как же несправедливо, что несмотря на содеянное, он все еще имеет рычаги влияния на меня.
— Он, что, к тебе подкатывал? — ревниво интересуется Мадина из-за плеча Паши. — Ты прямо прилипла к его столу.
— Сказал, что влюбился с первого взгляда и готов на руках меня носить, — язвительно произношу я, вкладывая напечатанный чек в расчетницу.
Не распознав иронии, она ошарашенно хлопает глазами.
— А ты что?
— Мудаки не в моем вкусе. Так что можешь сама отнести ему счет. __
3
— Ты сейчас куда? — Катя смачно затягивается сигаретой. — Не хочешь по центру прогуляться? Погодка — кайф. Домой идти вообще не хочется.
— Не могу сегодня. — Я машинально оглядываюсь, словно смогу разглядеть машину Севера сквозь глухую стену, отделяющую задний двор от парковки. — У меня встреча.
Поплотнее запахнув куртку, жадно вдыхаю табачный дым. Говорят, никотин успокаивает нервы, что мне бы сейчас не помешало. Тело буквально звенит от ожидания и напряжения.
— Свидание, может? — Катя озорно щурится. — Ты как будто волнуешься. Эх, я бы с такой внешностью как у тебя каждый день с новым мужиком тусила.
— Встреча по делу, — с нажимом повторяю я, игнорируя комплимент.
Из-за стены раздается шорох шин, так что приходится попрощаться.
Вид знакомого внедорожника со включенными фарами вызывает непрошенные воспоминания. Как я, еще наивная и не познавшая унижений, ныряю в салон и там, плавясь под насмешливым взглядом Севера, изо всех сил стараюсь делать вид, что совсем в него не влюблена.
Дернув дверь и намеренно не глядя на водителя, занимаю пассажирское кресло. Ногу перебрасываю на ногу, сумку ставлю на колени.
— Я тебя слушаю.
— Вот так сразу? Неужели совсем не соскучилась?
Скрипнув зубами, заставляю себя развернуться.
— Ты издеваешься?
Север, сощурившись, разглядывает меня.
— А ты резкая-дерзкая.
— Приму за комплимент, — парирую я и, не удержавшись, отвожу взгляд. Слишком уж пристально он смотрит.
— Говори побыстрее, в чем дело. Я не болтать с тобой пришла.
— А я вот соскучился. — Его лицо пересекает кривая улыбка. — Адрес свой говори — отвезу, пока разговариваем.
Я машинально впиваюсь ногтями в сумку. Какой же ублюдок. Делает вид, будто ничего не случилось. Всерьез полагает, что я покажу место, где живу?
— Даже не подумаю.
— Спросил из вежливости, — усмехнувшись, Север переключает рычаг передач, и машина трогается с места. — Ну а как вообще поживаешь?
Я растерянно кручу головой, глядя, как вывеска с названием кафе все сильнее удаляется. И что мне теперь делать? Закричать, чтобы остановил?
— Куда ты меня везешь?
— К тебе. Перестань так нервничать. Ты же в курсе, что я не насильник.
Мне требуется не меньше минуты, чтобы осознать услышанное. Север знает, где я живу. Сомнений в этом нет, так как он едет в единственно правильном направлении.
— Раз ты не настроена на общение, перейду к делу. — Он расслабленно вращает руль. — Район для работы и проживания ты выбрала паршивый, так что рекомендую как можно скорее его сменить.
То, что Север, кажется, считает, что его советы что-то для меня значат, вызывает всплеск негодования, которое я маскирую издевательским смешком.
— А может мне лучше сразу из города уехать? Или сменить страну?
— Это лишнее. — Его голос остается серьезным. — По поводу района…Собственно те, в которые не стоит соваться — всего два.
— Я никуда не собираюсь съезжать, — чеканю я.
Он же понятия не имеет, чего мне стоило арендовать эту квартиру, и как сложно было к ней привыкнуть. Снова перевозить вещи, снова знакомиться с новой соседкой…. Нет уже. Ни за что.
— Тебе придется. — Тон Севера становится жестким и суровым. — Иначе те двое будут наведываться каждый день и ничем хорошим это не закончится. Твой район не подконтрольная мне территория. Понимаешь, о чем я?
У меня голова идет кругом. То есть мне не показалось, и те двое действительно пришли за мной? А притихли они потому, что заметили Севера? Что вообще все это значит?
— Работу тоже придется бросить, — продолжает он. — Вернее, найти что-то новое.
— Я не согласна…
— Слушай сюда. — Взгляд Севера хлещет меня по лицу. — С тех пор, как стало известно, что твой отец выходит на свободу, на тебя официально открыта охота. Я не могу сутками здесь торчать — дела имеются. Поэтому сегодня же собираешь вещи и до завтра переезжаешь. Все поняла?
— Папу освободят? — растерянно переспрашиваю я, глядя перед собой. — Но как? Ему же еще несколько лет сидеть оставалось.
— Так ты не в курсе? — Север оценивает мое лицо, словно желая удостовериться, что я не вру. — Прошение уже подписано. Выйдет примерно через месяц.
4
— Номер мой разблокируй, — долетает до меня в дверях подъезда. — Про вещи я серьезно — не тяни. Завтра пришлю машину.
Не будь я настолько ошарашена полученной информацией, помахала бы в воздухе средним пальцем.
И так, что мы имеем? Нависшая надо мной угроза стала реальнее, чем когда-либо, Север, кажется следил за мной и даже знает, где я живу, папа скоро окажется на свободе, но по какой-то причине решил об этом не уведомлять.
В свою съемную квартиру я захожу на ватных ногах. Бросаю сумку рядом с заляпанными грязью кроссовками Лейлы, и запираюсь в ванной. Нужно побыть немного с этим одной, в тишине.
Бух! Бух! Бух!
— Ты, че, пришла? — фальцетом раздается из-за двери. — Надолго там? Я в туалет хочу.
Я матерюсь сквозь зубы в сотый раз за день. Брань — лучшая альтернатива слезам.
— Подожди десять минут.
— Пять максимум! — предупреждает соседка. — Ссать хочу, пипец.
Если бы на момент поиска жилья я располагала большим количества времени и денег, я бы ни за что не согласилась на столь неряшливое и хамоватое соседство. Порой мне кажется, что Лейла сознательно издевается: то постирает мою белую футболку со своими черными джинсами, то заберет оба комплекта ключей, заперев меня в квартире, то в последний момент объявит, что не может внести свою часть денег за аренду. И это без учета того, что она в принципе не способна за собой убирать. Ее грязные вещи валяются всюду, и просьбы мусорить в пределах своей комнаты, остаются без внимания. Иногда хочется поведать ей о том, что она живет с дочерью зэка, и в любой момент может быть задушена подушкой. Пусть боится.
Переведя дух, я выхожу и обнаруживаю Лейлу в гостиной, пялящейся в ноутбук и грызущей семечки, очистки от которых валяются всюду. И нет, сама она ее не уберет.
— Туалет свободен.
— Перехотелось что-то, — отмахивается она, не поднимая глаз.
Я представляю, как стискиваю в ладонях ее шею и трясу. Да как можно быть такой тварью?!
Не замечая сгущающегося воздуха, Лейла продолжает беззаботно сплевывать кожуру мимо тарелки. Чтобы не спровоцировать очередной скандал, я заставляю себя пойти к себе, но застываю дверях спальни при звуке ее писклявого голоса.
— Мужик какой-то приходил, тебя спрашивал.
Едва успокоившийся пульс вновь пускается вскачь. Какой еще мужик? До сегодняшнего дня никто не знал, где я живу.
— Он представился? — хрипло переспрашиваю я, оборачиваясь.
— Не-а. — Лейла сосредоточенно ковыряется в зубах. — Ты платеж по кредиту не просрала? Выглядел он как коллектор. И на бультерьера похож.
Забежав в комнату, я с грохотом захлопываю за собой дверь. Не коллектор это, потому что у меня нет кредитов. Паника за секунды оккупирует каждый миллиметр тела. Адрес моего проживания знает Север, но едва ли Лейла, падкая на мужской пол, сравнила бы его с бультерьером. Женщины привыкли покупаться на его брутальную внешность и мальчишескую улыбку. Значит, это был кто-то еще. Возможно один из тех, кто приходил в кафе сегодня. Черт…
Трясущимися руками я распахиваю дверцы шкафа и начинаю лихорадочно сбрасывать вещи на пол. Охота на меня официально открыта, а значит оставаться в этой квартире действительно нельзя.
Дзынь!
Ну кто там еще? — бормочу я, заглядывая в телефонный экран.
«Надеюсь, ты начала собираться? Машина приедет в шесть утра».
Я перечитываю эти строки раз за разом, чувствуя как голова начинает плыть. Пусть номер Севера я наизусть не помню, но эти три восьмерки на конце сложно не узнать. Как он сумел мне написать, находясь в черном списке?
«Как ты это сделал? Я тебя не разблокировала».
«В курсе. Я снова попросил из вежливости. Вещи собираешь?»
Я машинально трогаю глаза. Мокрые. Когда же, мать вашу, все это закончится? Невозможно так жить. Не мечтая, не строя планы, забыв о радости. Жить лишь ради того, чтобы выжить.
«Это все из-за тебя. — Я с отчаянием вдавливаю пальцы в клавиатуру. — Моя жизнь превратилась в кошмар по твоей вине, так что прекращай прикидываться заботливым. Я собираю вещи, но не жди, что я буду благодарна. Я презираю тебя так же, как и полгода назад».
«Твоя жизнь была кошмаром задолго до меня, просто отложенным. Со временем мы снова подружимся. А пока не забудь — шесть утра».
«Мы не подружимся никогда. Меня от одного твоего имени тошнит»
Отшвырнув телефон, я принимаюсь с остервенением закидывать вещи с сумки. Одно хорошо — где бы я не ночевала завтра, там не будет Лейлы.