— Но в конце концов все равно не выдержала, — иронично замечаю я.
— Да, так и было. Все случилось после того, как мы с твоим отцом сильно поссорились и я впервые задумалась о разводе. До того дня даже мысли такой не допускала. Из-за тебя в первую очередь, и потому что было страшно. Я вышла замуж в двадцать, почти сразу забеременела и нигде не работала. Надежды на то, что после развода мне что-то достанется, не было. Твой отец все предусмотрел.
Каждое слово проваливается вглубь меня, закручивая воронку из грусти и сочувствия. Я уже не слушаю ее как обиженная дочь-подросток. Я слышу ее как женщина, прошедшая тот же путь. Путь глубокой зависимости, как эмоциональной так и финансовой, путь неготовности к самостоятельной жизни, душевного одиночества и, как результат, очарованности «прекрасным принцем».
— Твой отец быстро обо всем узнал, — не смолкает мама. — Я не умела врать, а у него была отменная интуиция. Речи о прощении конечно не велось, а иначе это был бы не твой отец. Он пригрозил проблемами, потребовал съехать и прекратить всякое общение с тобой.
— А мне он сказал, что я должна выбрать, — тихо вставляю я. — Ты или он.
— Ты, конечно, выбрала его. — Мама грустно улыбается. — Было обидно, но в глубине души я понимала, что по-другому и быть не могло. Он имел над тобой неограниченную власть. Власть, которая тебе вредила. Каждый раз когда ты, будучи еще совсем малышкой, хвасталась, что завела новых друзей, он настаивал, чтобы ты была осмотрительнее и никому не доверяла. Мне было так больно на это смотреть. Он сам никому не доверял, и пытался лишить веры тебя.
Во рту растекается металлический вкус. Я прикусила щеку до крови. Отцу успешно это удалось. В свои двадцать два у меня нет никого. Ни друзей, ни приятелей, ни даже чертовой собаки.
— И ты совсем ничего не могла с этим сделать?
Мама вздыхает.
— Ты же знаешь, какой он. Спорить с было бесполезно.
— А что Вильдан? У вас с ним сложилось?
— Нет, наши отношения закончились еще до моего развода.
— И как ты жила после всего этого? — Мой голос против воли звенит сочувствием. — Без профессии и без денег?
— Справилась как-то. — Неловко пожав плечами, мама смотрит перед собой.
— А сейчас у тебя есть отношения?
— Можно и так сказать. — Улыбнувшись, она вновь находит меня глазами. — Расскажи лучше о себе. Где ты живешь, чем занимаешься?
Мне вдруг хочется поведать ей обо всем. О том, как я переживала, когда отца посадили, о жизни с Родионом, о появлении Севера. О том, как на меня была открыта бандитская охота, про поездку в Испанию, которая открыла мне глаза, и о своем новом рискованном плане. Тяжело не иметь возможности облегчить душу. Возможно, большинство людей и не достойны доверия, но женщина, стоящая передо мной, все-таки моя мать.
— Живу в паре кварталов отсюда. — Решив придержать откровения, я неопределенно киваю себе за спину. — Временно не работаю. Хожу в спортзал. Если все сложится, как нужно, планирую вернуться к учебе.
— Ты такая взрослая. — Мама поднимает руку, словно хочет погладить меня по щеке, но тотчас ее опускает. — И очень красивая. И куда только парни смотрят?
— Мне никто не нужен, — смущенно бормочу я. — По крайней мере, сейчас.
— Ясно. — Мама в нерешительности застывает на месте. — Ну, мне, наверное, пора. Да и тебе тоже.
Внутри тоскливо ноет. И это все? Теперь она снова пропадет?
— Да, я пойду, — с фальшивой бодростью говорю я, поправляя сумку. — Тебе хорошего дня.
— И тебе, — мягко ударяется мне в спину. — Линда!
Резко обернувшись, я впиваюсь глазами в мамино лицо.
— Что?
— Может быть, завтра увидимся? — Ее губы изогнуты в неестественной улыбке, голос взволнованно вибрирует. — Можно в парке погулять? Или вместе выпить кофе.
— Я с удовольствием, — глухо выговариваю я, ощущая противное покалывание в глазах. — Можешь записать мой номер. Если хочешь, конечно.
Мама улыбается, с облегчением, как мне чудится.
— Конечно. Очень хочу.
43
Следующее утро становится для меня неожиданностью: меня впервые не тянет и в спортзал. Неожиданно хочется полежать в кровати с книжкой, начатой полгода назад, и никуда не спешить.
Чувство, поселившееся внутри меня, отдаленно напоминает умиротворение. Подозреваю, это связано с появлением мамы. Я успела увериться, что никому нет до меня дела и рассчитывать стоит лишь на себя, но наша встреча заставила в этом усомниться. История ее развода с отцом получила во мне сильный отклик и помогла если не стереть, но хотя бы размыть годы необщения.
Правда спокойствию быстро приходит конец, когда, заглянув в телефон, я нахожу сообщение от отца.
«Еще не надоело дурью маяться? Как надоест — дай знать. Вышлю денег на обратный билет. Это предложение ограничено по времени».
Выругавшись, я отшвыриваю телефон в сторону. Отец до сих пор не понял, что я больше не безвольная марионетка, не способная ступить без него ни шагу. Это пожалуй и злит больше всего: что он настолько меня недооценивает. Что, впрочем, хуже для него. Пустые счета станут для него сюрпризом не меньшим, что для меня новость о том, что отец, которого я боготворила — обычный вор.
Вернуться к чтению уже не выходит. Подняв телефон с пола, я по инерции проверяю счета и, удостоверившись, что деньги на месте, встаю. Принимаю теплый душ, выпиваю чашку кофе. С мамой мы условились увидеться в обед, так что у меня есть еще масса времени.
Усевшись на диван, я открываю университетский сайт и нахожу в адрес электронной почты деканата. Поразглядывав его нескольких секунд, решаю, что пока не время и вновь тянусь к телефону. После развода мама не опустила руки, значит, и я не должна.
Найдя в записной книжке телефон Елены Рогач, быстро печатаю:
«Елена, здравствуйте! Это Линда. Я как-то приходила к вам на собеседование по рекомендации Нестора. Вы одобрили мою кандидатуру на должность личной помощницы, но, к несчастью, мне экстренно пришлось уехать. Теперь я вернулась насовсем и если вакансия чудом осталась актуальной, я была бы несказанно рада работать у вас. Очень жду ответа».
Решив не перечитывать написанное, нажимаю «Отправить». Даже если ничего не получится, я сумею смириться с отказом. Все лучше, чем изводить себя мыслями, что не рискнула попробовать.
Нарочно оставив телефон в спальне на комоде, иду готовить завтрак. Правда стоит включить плиту, раздается пронзительное пиликанье.
Позабыв о готовке, со всех ног несусь обратно в спальню и хватаю мобильный. Увиденное на экране заставляет меня растерянно заморгать. Нет, это не Елена так быстро ответила. Это написал Север.
«Привет, малая, — звучит в голове его низкий голос. — Как твои дела?»
Эти две банальные фразы приводят меня в жуткое волнение. Расхаживая по комнате, я перечитываю их снова и снова, гадая, почему после всего он вдруг решил мне написать. Ясно ведь выразился: за помощью не приходи. Разве эти слова не означают желание прекратить всяческие контакты? А потом вдруг решил дать знать о себе. Я полагала, что Север давно стер мой номер.
«У меня все нормально. Спасибо за беспокойство».
А что мне еще написать? Ответно поинтересоваться его делами — прямой путь к диалогу, который затевать не стоит. Та наша встреча на банкете показала, что его близость все еще ранит, а я не готова вновь переживать боль.
«Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что обещаешь. В наших кругах обмана не прощают даже женщинам».
В горле моментально пересыхает. Северу откуда-то известно о моей договоренности?
Намотав пару нервных кругов по квартире, я решаю не изводить себя догадками и позвонить Андрею самой.
— Да, красотка, — игриво басит он.
— Ты кому-нибудь говорил о нашей сделке? — не сподобившись на приветствие, чеканю я.
Он моментально меняется в тоне, становясь серьезным.
— Нет, с чего бы. Мне это вообще не в кассу.
— Ладно. — Почувствовав несказанное облегчение, я мысленно показываю Северу средний палец. — Я только это хотела узнать. Позже созвонимся.
Решив оставить предупреждение Севера без ответа, я набираю маме с предложением увидеться раньше. Мне требуется срочно рассказать ей с нем. Знаю, как женщина она поймет. А мне возможно станет хоть чуточку легче.
44
— Этого я и боялась. — Внимательно выслушав меня, мама сочувственно качает головой. — Что образ жизни отца тебя коснется. Он ведь вращался в очень сомнительных кругах. Хотя было время, я пыталась закрывать на это глаза, потому что очень любила.
В памяти воскресают кадры домашних застолий, со смехом, салютами, тостами. Самые теплые воспоминания из моего детства тоже оказались ложью. Те люди были обычными уголовниками.
— Мне казалось, что все те, кто приходил в наш дом — приятные люди.
— Ты была совсем юной, а они улыбались и дарили тебе подарки. Что еще ты могла думать? — Мамин взгляд наполняется грустью. — А этот Север. Он как-то дает о себе знать?
Я невольно отвожу взгляд. Мама знает лишь часть правды. Факты договоренности с Андреем и то, что бандитские деньги присвоил отец, я решила опустить. Стоит быть аккуратнее с ответами.
— Писал как-то. Спрашивал, как дела.
— Ты уже взрослая и в силах сама принимать решения, но если хочешь мой совет… — Она делает паузу и смотрит на меня со значением.
— Конечно хочу, — с жаром выпаливаю я. — Я чувствую, что очень запуталась. Была уверена, что никогда не смогу его простить, но порой так хочется дать слабину. Особенно когда он ведет себя так, словно ему действительно есть до меня дело.
— Побыв в отношениях с человеком, не имеющим отношения к криминальному миру, я бы ни за что не вернулась назад в прошлое. — Голос мамы звучит твердо и бескомпромиссно. — Моя жизнь стала намного лучше, счастливее и спокойнее, когда в ней не стало твоего отца.
Но меня в ней тоже не стало! — хочется воскликнуть мне, и лишь понимание, что мама подразумевает иное, меня останавливает.