Воодушевившись моим пояснением, следователь придвигает стул ближе.
— Об этом я тоже хотел узнать. Каким образом вы поранились и по какой причине? Только не говорите, что окно случайно разбилось и дважды порезало вам руку.
Закрыв глаза, чтобы спрятать усиливающуюся панику, я медленно сползаю на подушку.
Простите, но я действительно плохо себя чувствую. Из-за потери крови плохо соображаю и боюсь наговорить того, что может мне навредить. Давайте перенесем разговор до момента, когда меня переведут в палату.
— А мне кажется, что вы притворяетесь и пытаетесь утаить факты. — Из участливого его тон вновь становится требовательным и жестким. — За препятствие расследованию, я могу привлечь вас к ответственности как соучастника.
— Вы серьезно? — Я поднимаю перебинтованную руку, которая моментально падает на простыню. — Собираетесь запугивать меня? В реанимации? Имейте в виду, что после выхода из больницы я напишу на вас жалобу за превышение должностных полномочий. Видите? — Глядя на перекошенное от недовольства лицо, я пытаюсь усмехнуться. — Не один вы знакомы с законами.
— Не сомневаюсь, — ядовито парирует следователь. — С учетом того, что ваш отец сидел.
— Вы ведете себя недостойно мужчины, вы в курсе? За проступки своего отца я заплатила столько, сколько вам и не снилось. Уйдите. Больше я вам ни слова ни скажу. — Я закрываю глаза, давая понять, что разговор окончен.
Слышится приглушенное чертыхание, а спустя несколько секунд хлопает дверь.
64
— Я отказываюсь от госпитализации, — повторяю я, глядя в растерянные глаза санитарки. — Мне нужны мои вещи. Я уезжаю прямо сейчас.
— Вы же в реанимации, — возмущается она, решив, что на фоне потери крови я спятила. — Еще анализы не готовы… Это врач должен решить, когда выписывать…
— Я чувствую себя нормально. Если я не хочу и дальше получать лечение, вы не в праве меня держать.
Очевидно, что выгляжу и звучу я достаточно грозно, потому что женщина, нахмурившись, берется за телефон.
— Ансеменовна, здесь так что кровопотерей поступила, отказ от госпитализации хочет написать и уехать. — Она бросает на меня быстрый осуждающий взгляд. — Да, Олябьева. Может быть, трубочку ей передать? А то ей уже все сказала…
— Дайте… — перебиваю я, выхватывая у нее телефон.
Пока Север один сражается за жизнь, я теряю драгоценные минуты. Сначала с тем полицейским, теперь с бестолковой санитаркой, никак не желающей понять: мне нужно быть рядом с ним. Север приехал в тот дом, чтобы спасти меня, и сделал это ценой своего здоровья. Теперь мой долг — спасти его. Не знаю как, но я обязана это сделать. Потому что если Севера не станет, мне никогда не стать счастливой.
— Анна Семеновна, здравствуйте еще раз, — чеканю я, отвернувшись от глазеющей санитарки. — Я действительно чувствую себя гораздо лучше и хочу уехать. Срочно. Пожалуйста, не задерживайте меня. Если потребуется заполнить какие-то бумаги — я подъеду завтра и все сделаю.
Врач отвечает, что крайне не рекомендует покидать стены больницы, но препятствовать не может, и что одежду вернут после того, как я подпишу письменный отказ от лечения. В случае если я почувствую себя плохо, она рекомендует обратиться в клинику по месту жительства.
— Родион, ты где? — Приложив к уху телефон, полученный вместе с вещами, я спешно шагаю по длинному больничному коридору.
— В машине на парковке. — Его голос звучит заспано. — Думал, к тебе подняться, но отключился на несколько минут. Мент ушел?
— Ты знаешь, где сейчас Север?
— Знаю, что в больнице. Но в какой, Шаман не сказал.
— Можешь подъехать ко входу? Я выйду через пару минут.
— Ты… Что? — изумленно переспрашивает Родион. — Ты же должна быть в реанимации.
— Я ушла. Надо выяснить, где Север и поехать к нему. Довезешь?
— Да, конечно, — отвечает он с запинкой. — Думаешь, Шаман скажет? Мне кажется, он нарочно не говорил, куда его отвез.
— Разберемся.
Моя голова еще никогда не работала так быстро и четко. Даже если Игорь не захочет давать информацию, я обзвоню все клиники, известные в интернете, и найду ту самую. Я должна быть рядом с Севером. Как только приеду — он сразу пойдет на поправку.
— Не хочешь заехать переодеться? — Родион с сомнением оглядывает мою испачканную кровью рубашку.
— Нет времени, — отрезаю я, накидывая ремень безопасности. — У тебя ведь есть телефон Игоря? Шамана?
— Да, есть. — Он забирает мобильный с консоли и мажет пальцем по экрану. — Обменялись, чтобы я держал его в курсе твоего состояния. Так что там мент, кстати? Ты не ответила. Шаман попросил предупредить, чтобы ты ничего им не говорила.
— Я сама догадалась. Набери ему, пожалуйста, и дай мне трубку.
Родион удивленно косится, но тем не менее делает, как я прошу. Протяжные гудки невыносимо долго сверлят висок. Мне становится страшно. А вдруг…? Вдруг все плохо, поэтому он не отвечает.
— К черту… — бормочу я, сбрасывая вызов и тотчас его возобновляя. — Все будет хорошо.
— У тебя срочное что-то? — наконец раздается строгий голос на том конце. — Занят немного.
— Игорь, это Линда, — торопливо лепечу я. — Где Север? В смысле, в какой больнице? Я сейчас в машине… Мне нужно знать, куда ехать.
— Север в операционной, — отвечает он после длинной паузы. — Ехать сюда не нужно. Отлеживайся лучше. Как будут новости — я позвоню.
— Не заставляй меня обзванивать все имеющиеся клиники, Игорь. — Поняв, что звучу слишком требовательно, я добавляю чуть мягче: — Пожалуйста. Это ведь все случилось из-за меня. Я хочу быть рядом. Полиции я ничего не сказала и говорить не собираюсь. Все останется между нами.
Вновь повисает длинная пауза. Я не дышу. Если он не ответит, я все равно найду. Просто потребуется время.
— Объездная дорога к аэропорту, после железнодорожного переезда уйти направо. Кирпичное здание с табличкой «Стоматология». Я встречу.
— Спасибо. — Облегченно откинувшись на спинку кресла, я диктую Родиону адрес.
— Ты совсем другая, — доносится до меня его сдавленный голос. — Такой я тебя не знал.
— Очень многое произошло за этот год. — Я отворачиваюсь к окну. — Такой, как раньше, я бы не выжила.
— И его ты любишь.
Я молчу. Не хочу говорить, и не хочу делать ему больно.
— Это не вопрос, — тихо добавляет Родион. — А констатация факта. Когда я вошел в палату, ты так разочарованно посмотрела. Потому что ждала его, а не меня.
65
Я выскакиваю из машины Родиона еще до ее остановки и что есть ног несусь к небольшому двухэтажному зданию с надписью «Стоматология». Вопросом, почему Игорь привез тяжело раненого Севера именно сюда, не задаюсь. Раз привез — значит так правильно. Главное, очутиться с ним рядом, а дальше… Дальше все обязательно будет хорошо.
— Мне нужен Игорь! — сходу выпаливаю я, найдя взглядом стойку ресепшена в виде небольшого офисного стола.
— Как у него фамилия? — не слишком любезно осведомляется девушка, оторвавшись от допотопного монитора.
Я стискиваю кулаки. А в этой каморке так много Игорей? Она, что, надо мной издевается?
— Не знаю я, как его фамилия. Тот, который Шаман.
— Нина! — раздается негромкий оклик с лестницы. — Это наша. Пусти.
— Этот — то же ваш? — Девушка скептически оглядывает Родиона, застывшего на пороге.
— Этот наполовину. — Лицо Игоря становится строгим. — А ты, давай, домой поезжай. Отдохни немного. По поводу ментов я тебя проинструктировал.
Поняв, что слова адресованы не мне, я устремляюсь к лестнице. Поблагодарю Родиона за все потом. Сейчас не до этого.
— Как Север? — сипло спрашиваю я, поравнявшись с Игорем.
— Не знаю пока. — Его взгляд падает на мою заляпанную кровью одежду. — Операция все еще идет.
Я пытаюсь найти в его лице ответы, но кроме бесконечной усталости ничего не различаю. Возможно, потому что ответов у него нет, и он так же как и я просто верит в лучшее.
— Пойдем сядем. — Игорь кивает себе за плечо. — Потом попросим Нину кофе нам организовать.
Завидев в одном из закоулков дверь с надписью «Операционная», я застываю как вкопанная.
— Это здесь?
Он кивает.
— Но скамейки находятся дальше. Предлагаю не сидеть не полу.
Я бы не раздумывая выбрала бы последнее, но из уважения к Игорю, решаю не настаивать. Одному богу известно, что он пережил за последние сутки. Как минимум ему пришлось отправить на скорой меня, а затем привезти сюда истекающего кровью друга.
— Тебе бы переодеться. — Игорь кивает на мою рубашку.
— Как это случилось? — спрашиваю я, отрицательно мотнув головой. — Что там вообще было, расскажи? Следователь сказал, что в доме нашли троих мертвых.
Игорь сосредоточенно выбивает сигарету из смятой пачки и вставляет ее незажженной в уголок рта.
— Мы с Севером приехали вдвоем. Потом еще друг твой Родион невовремя подтянулся. Вот и посчитай.
Кивнув, я смотрю себе на руки. Объяснение вполне доходчивое. Родион, Игорь и Север живы, Андрей-Тайсон, рыжий насильник и тощий уголовник мертвы.
— Тебя хоть не тронули? Север очень хотел успеть.
Я опускаю голову, ловя ладонями набежавшие слезы. Это все случилось из-за меня. Из-за того, что я вообразила, что мне по зубам взрослые игры.
— Нет, не тронули. Север успел. Как и всегда.
— Эй, завязывай-ка реветь. — Голос Игоря становится строгим. — Иначе домой отправлю. Скажи лучше, что о чем менты расспрашивали и что ты им рассказала.
— Ничего, — бормочу я, сражаясь с истеричным всхлипыванием. — Следователь пришел ко мне в реанимацию один. Не помню, как зовут. Фамилия Калашников.
Игорь приглушенно матерится.
— Все-таки эта гнида…
— Спросил про мою руку, и о том, что произошло. Я ответила, что порезалась стеклом и о том, что происходило в доме ничего не помню. Тогда он стал угрожать статьей о соучастии, и я попросила его уйти. Это все.
— Статьей о соучастии? Вот охеревший, — зло выплевывает Игорь. — Ничего у этого мента святого не осталось.