Окрыленная, я с новым рвением берусь за расписание, но звонок с незнакомого номера вновь переворачивает мир с ног на голову.
— Ну здравствуй, — звучит в динамике низковатый ироничный голос. — Узнала, или пора начинать представляться?
Сглотнув, я крепче сжимаю компьютерную мышь.
— Узнала, пап. Хотя совсем не ожидала тебя услышать.
— Это почему же? Мы вроде как родственники, причем близкие.
Перед глазами воскресает тот страшный дома и Андрей, грозно нависающий надо мной с требованием перевести деньги. Становится сложно дышать. Тело слишком хорошо помнит отчаяние и безысходность, которые я испытывала, слушая неживой голос в динамике, сообщавший, что телефон отца больше не обслуживается.
— Может быть потому что ты сменил номер и не посчитал нужным меня об этом известить? — хрипло выговариваю я.
— Так ты, стало быть, все же обо мне вспоминала?
— В момент смертельной опасности я тебе звонила, — Я не нахожу в себе сил поддержать ироничность его тона. — Но ты вновь не сумел мне помочь.
— Так, а что случилось?
Я горько усмехаюсь.
— Не важно, пап. Все уже обошлось без твоей помощи. Спасибо моему ангелу-хранителю.
— Ладно, — раздается через паузу. — Потом расскажешь.
— Это твой новый номер?
— Временный. Суровые времена требуют суровых решений. — В голосе отца мне впервые чудится усталость. — Я планирую ненадолго приехать в город и хотел бы увидеться со своей единственной дочерью.
— Твоя единственная дочь могла бы быть мертва или заперта в клинике для душевнобольных, — отчаянным шепотом вырывается из меня. — Пока ты с успехом прячешься от своего прошлого, оно отыгрывается на мне. Хорошо, давай увидимся. Я обещала кое-кому не держать на тебя зла взамен на чудо.
Вспомнив свою молитву, я непроизвольно улыбаюсь.
— Чудо случилось, поэтому я сдержу слово.
— Загадками говоришь, — ворчливо откликается отец. — Осталась бы в Испании и забот не знала.
— Номер телефона ты, видимо, из-за отсутствия забот сменил. Так когда ты приезжаешь?
— Я дам знать. Слушай меня внимательно, Линда. — Его тон становится предельно серьезным. — Это очень важно. Никто не должен знать о том, что я в городе. Запомнила? Ни одна живая душа.
— Хорошо. — От накатившего волнения я начинаю расхаживать по студии. — Я не собираюсь никому говорить.
— Вот и отлично. Что бы не происходило, мы семья. Ближе у тебя никогда и никого не будет.
Возразить я не успеваю, потому что в трубке раздаются гудки.
После этого разговора я места себе не нахожу. И Елены, как назло, нет рядом, чтобы отвлечь разговором.
Промаявшись возле ноутбука около часа, я отправляю ей сообщение о необходимости отлучиться, и еду в больницу к Северу. Говорить о звонке отца не планирую, но побыть рядом и напитаться его теплом и спокойствием мне сейчас необходимо. Я пока не решила, как совмещать две враждующие части своей жизни: Север и отец ненавидят друг друга и в ближайшие десятилетия вряд ли что-то изменится. Так что пока придется действовать по обстоятельствам.
На месте меня ждет новый сюрприз. Едва войдя в клинику, я натыкаюсь на Севера, стоящего возле стойки ресепшена. Одет он в рубашку и брюки, побрит и теперь даже отдаленно не напоминает пациента.
— А… Ты чего это…? — От неожиданности я начинаю заикаться.
— Выписываюсь, как видишь. — За улыбкой Севера читается напряжение. — Пора делами заниматься.
— А мне ты почему ничего не сказал?
— Не хотел беспокоить на работе. Через пять минут Игорь за мной подъедет. А ты почему без предупреждения?
— Просто… — Мой взгляд растерянно перебегает от воротника его рубашки к спортивной сумке, которую он держит в руке. — Выдался свободный час.
— Я бы с удовольствием провел с тобой время, малыш, но нужно ехать. — Он ласково треплет меня по щеке.
— Что-то случилось?
— Позже расскажу.
— Расскажи сейчас. — Я смотрю на него с мольбой. Тревога, вызванная разговором с отцом, усилилась вдвое. — Пожалуйста.
— Отец Родиона звонил, — произносит Север после секундной заминки. — Хочет увидеться.
Мои глаза распахиваются в изумлении.
— Максим Аркадьевич? А что ему нужно?
— Скоро выясню. — Север мельком смотрит на часы. — Если Аспид хочет увидеться — значит дело того стоит. Этот дед своим временем не разбрасывается.
75
Север
— Малая не бунтовала по поводу твоей незапланированной выписки? — Шаман кивает на лобовое, наблюдая, как Линда садится за руль моего внедорожника.
— С чего бы? — усмехаюсь я, накидывая ремень безопасности. — Я объяснил ей, что к чему.
В глазах Игоря мелькает удивление.
— Сказал ей про звонок Аспида?
— Сказал. Это разве проблема?
— Доверительные у вас отношения, я посмотрю. — Он многозначительно поджимает губы. — С учетом того, что дед Максим — отец ее бывшего.
— Предлагаешь мне ревновать? — иронизирую я. — Ты всегда таким любопытным был или это возрастное?
— Я, может, всю жизнь мечтал твою личную жизнь обсуждать, но ты повода не давал.
— Поехали уже. — Я со вздохом откидываюсь в кресле. — Не будем заставлять Аспида ждать.
— Да ясен хер он за пиздюка поблагодарить хочет, — хмыкает Шаман. — Так что подождет.
— Я бы не рассчитывал, что он сахаром рассыплется. Про видео Аспид вряд ли забыл. Ладно, скоро узнаем. Поднажми, что ли? — Я смотрю на часы. — В «Караване» встретиться договорились. Туда минут сорок езды.
— Я так понимаю, теперь я твой личный водитель? — ворчливо осведомляется он, выжимая педаль газа. — Пока тебе машину не вернут?
— Надо себе новое что-то присмотреть, ну. — Я задумчиво смотрю в окно. — Завтра в автосалон заеду.
По салону разносится свист удивления.
— А эту малой оставишь? Вот это я понимаю, подарок. Может и свадьба не за горами?
Я морщусь.
— Какая еще свадьба? Ты как сваха, ей богу. Музыку лучше включи.
— Змея уже на месте. — Остановившись возле входа «Каравана», Шаман кивает на идентичный моему внедорожник. — Ну, что, удачи. Я подкачу тогда через полчаса.
Кивнув, я направляюсь ко входу в ресторан. Зашитое легкое дает о себе знать нытьем в груди и лопатке, и приходится контролировать мимику, чтобы морщиться от боли.
— К Максиму Аркадьевичу, — поясняю я в ответ на вопросительный взгляд администраторши.
Сорвавшись с места и беспрестанно оглядываясь, та торопливо ведет меня к нужному столу.
— Здравствуй, Север. — Взгляд Аспида ложится на плечи тяжелой цементной плитой. За годы он немного располнел, но по-прежнему выглядит презентабельно. Жесткие черты, твердая осанка, премиальный костюм, швейцарские котлы на руке.
Было время, его имя произносили с суеверным ужасом. Максим Аркадьевич Винокуров был скор и жесток на расправу, но справедлив. Не скажу, что я сильно ему симпатизировал, однако не уважать его было невозможно. Основательный, с мозгами, верный принципам, и далеко не отморозок. Только таким и должен быть старший.
— Подлатали тебя, смотрю? — Он кивает мне на плечо. — Догадываешься, зачем позвал?
Заказав двойной американо, я утвердительно киваю.
— Подозреваю примерно.
Аспид холодно щурится.
— Встреться мы полгода назад, я бы тебя раза три переехал за ту мерзость, что ты мне прислал.
Я стойко удерживаю его наблюдающий взгляд, давая понять, что ему не удастся меня стыдить. Он вовсе не зря получил свое змеиное прозвище. Если почувствует слабину — распахнет пасть и проглотит заживо.
— С другой стороны, хорошо, что так вышло, — продолжает он уже более миролюбиво. — Сын у меня один остался и должен жениться на шалаве.
Мои кулаки непроизвольно сжимаются.
— Не надо так ее называть.
— Говорю, что думаю, — отрезает он. — То, что ты ее до сих пор трахаешь, сути дела не меняет. Суть в другом. Родион мне рассказал про ту ночь и о том, что ты за него, идиота, перо схлопотал. Как я уже сказал, сын у меня один, поэтому кодекс обязывает быть благодарным.
— Инцидент с видео в обмен на спасение наследника. Будем считать, что счет обнулен.
— Только не надо парада скромности здесь устраивать, — морщится Аспид, подняв руку. — Я в курсе твоей истории. Отец у тебя хорошим мужиком был. Ты в курсе, что мы с ним одноклассниками были, пока меня после восьмого из школы не поперли?
Я отрицательно качаю головой.
— Не знал.
— Женя вряд ли этим хвастался. Но это так, лирическое отступление. А вот тебе информация. Если Мудрый тебе все еще нужен, через пару недель он будет в городе.
По телу проносится холодок, наполненный отголосками прошлого. Долгое время отомстить Мудрому и вернуть общак было смыслом моей жизни. С мыслями об этом я засыпал и просыпался, одержимый желанием восстановить справедливость. И вот, когда я наконец решил покончить с призраками и жить без оглядки на старое, Аспид приносит мне в пасти эту информацию.
— Решил вернуться? — Я намеренно концентрируюсь на чашке с кофе, чтобы не выдать всколыхнувшиеся эмоции. Не хочу быть у него на крючке.
— Нет, он проездом. Податься здесь ему больше не к кому, так что думаю приедет он максимум на пару дней.
— Спасибо за информацию. — Я залпом осушаю чашку. — Это все?
— Заинтересовала? — переспрашивает Винокуров, оценивающе оглядывая меня.
— Пока не решил.
— Ты решай, ну а я в любом случае дам знать. Это моя благодарность за спасение сына. Если получится Мудрого прижать и общак вернуть — бутылку коньяка потом пришлешь.
— В конверте. — усмехаюсь я, поднимаясь.
— Да брось. — Аспид небрежно отмахивается. — Мне денег своих достаточно. Задницей жрать я не научился, а на тот свет один хер не унесешь.
76
Следующие несколько часов этого дня проходят в сумасшедшей суете и волнении. Прямиком из больницы я еду в супермаркет, где с молниеносной скоростью набираю огромную корзину продуктов, включая бутылку итальянского мерло, и потом, лавируя между размеренно едущими автомобилями, несусь в квартиру Севера, чтобы приготовить праздничный обед или ужин в честь его долгожданной выписки. Я рассчитывала, что она случится не раньше, чем дня через три, и будет время как следует подготовиться, но вышло как вышло. С одной стороны подобная спешка даже на руку: тревога из-за звонка отца отошла на второй план, как и о том, для чего Максиму Аркадьевичу вдруг потребовалось встречаться с Севером. В данный момент я одержима идеей устроить для него домашний праздник.