– Не знаю. Но если будет – я помашу ей ручкой. Как я и сказал, она мне симпатична, но мне много кто может быть симпатичен. Это не повод связывать всю жизнь узами брака. Да и её родители слишком хотят меня поскорее окольцевать. Для них я источник денег и славы, великий Гарри Поттер. Хотя они не хотели это показывать, позже я понял хитрую игру.
Флёр меня выслушала, после чего с прищуром спросила:
– А я?
– А ты не англичанка. Для тебя я просто Гарри. Во Франции Гарри Поттер неизвестен. В Англии из-за родителей-героев меня знает каждая собака. Они прикончили Волдеморта, лидера мятежников. Меня пытаются использовать, играть в тёмную, примазаться к славе или деньгам, или наоборот ненавидят за это сторонники бывшего тёмного лорда.
Флёр задумалась, после чего сказала:
– Ты необычный. И симпатичен мне тоже, но я не чувствую чего-то такого… особого.
– Это правильно, – я сел рядом, призвал домовика и приказал налить хорошего вина, отхлебнул, – однажды я получил ценный урок, когда меня пытались сделать разменной фигурой в международной политической игре с Японией. Любовь это такая штука… Возможно, если я проживу с тобой лето, я снова испытаю это чувство… Может быть, я смогу им сполна насладиться, но никогда более не потеряю голову. У тебя есть всё, чтобы я тебя любил. Ты оригинальный человек, красива и судя по магическому ядру и каналам – очень сильна для француженки. Лишь чуть-чуть отстаёшь от меня. И на одном уровне с сильнейшими магами, Дамблдор. Максим… только знаний не хватает и практики, развития магического ядра на трату маны.
– Разве это так важно?
– Я не хочу тебе это говорить, но моя первая любовь… детская, наивная, была в пятьдесят раз сильнее нас с тобой сейчас. Она бы легко могла разнести весь аврорат Англии и Франции без особых проблем. Поначалу это кажется неважным, но между нами и сейчас пропасть в силе. Хотя это не критично, но всё-таки, общество ещё очень разделено на ранги-касты. Слабые попадают в экономическую зависимость, потому что сильные зарабатывают больше. В зависимость, потому что сильные лучше накладывают заклинания и придётся обращаться к ним за каждой мелочью. Но что намного важнее – магическая сила матери влияет на магию ребёнка на этапе рождения. Слишком сильная мать может выжечь магию ребёнка, слишком слабая – не даст достаточно, чтобы запустить и сформировать ядро. Из всех девушек у тебя одной есть перспектива. Потому что ты сильнее Дафны. А я хочу, чтобы мои дети были сильными магами.
Флёр задумалась, порозовела, после чего спросила:
– Слушай, если ты такие планы уже строишь… Нет, не пойми неправильно, ты интересный юноша, но я тебя совсем не знаю!
– Узнаешь. У нас всё лето впереди, – я улыбнулся, – давай начнём с того, что просто потусуемся вместе.
– А как же твоя невеста?
– Она не невеста. Она влюблённая в меня девочка, которой я не дал чёткого ответа на чувства. Просто не стал мешать ходить за мной и целовать меня. Думаю, я поставлю её перед фактом и если она его примет – будем думать, как ужиться вместе большой и дружной семьёй. Если нет… что ж, простите.
– А эта, вторая?
– Нарси? – я расслабился в кресле и посмотрел на вечный огонь сквозь вино, – она очень странная. Воспитывалась в очень помешанной на традициях семье. Вышла замуж по расчёту, родила сына, воспитала его, сидела и скучала. Потом что-то в голове щёлкнуло… справедливости ради – у них вся семья с прибабахом. Одна сестра в тюрьме сидит, потому что так же помешалась на Волдеморте, который убил мою семью и была его ближайшей сподвижницей. Вторая сестра – покинула семью и вышла замуж за магла, или маглорождёного… я не уточнял. Нарси поначалу просто завалила меня в кровать, но так как ввиду разницы в возрасте мы совершить секс не смогли, выкручивались как смогли и чем смогли. Извращенка, которая похоже считает меня своим хозяином, как собачка…
– Ух, какие страсти, – Флёр розовела, когда я это говорил, – и что?
– Что… иногда мы встречаемся. Чаще созваниваемся. Я не то чтобы люблю её, но чувства какие-то такие… мы в ответе за тех, кого приручили, как говорил Антуан Де-Сент Экзюпери. Дафна… её я встретил в поезде и каюсь, просто в порядке игры заставил влюбиться в себя. Подначивал, интриговал, и так далее. Результат – влюблённая до беспамятства девочка. Меня самого это вскоре перестало веселить, ведь она всерьёз влюбилась. Но менять что-то уже поздно.
– Зря ты так, – Флёр посмотрела на меня с осуждением, – нельзя играть на чувствах девушек. Она же не заслужила такого…
– Да, ты права. Это была моя ошибка. Детство в попе заиграло. Не выветрилось ещё окончательно, – я признался в этом. Да, просто посмотрев на Флёр, более взрослую и спокойную, не влюблённую дурочку и без родителей, которые сходу играют, я понимаю, что с Дафной вышел облом, который ещё не обломился. Дело в её отце, её отец пришёл возмущаться тем, что я с Дафной, только для виду, на деле же он был рад. Ему нужно было взять меня на слабо. Взять меня в оборот и поставить на место… Теперь мне видна вся подноготная.
А дело было так. Отец, Гринграсс, решил выдать дочь, но перспектива просто так упускать её из рук его не прельщала. И он решил отыграться. Пошёл к Дамблдору возмущаться, понимая, что Дамблдор будет привлекать меня к разговору. Взял на понт, на слабо, по сути. А я повёлся, считая, что отстаиваю свои интересы, поле чего Гринграсс выдвинул условие – для того, чтобы, грубо говоря, поставить меня на место. Он знал, что обычный подросток не может заработать такие деньги за год, это заработок очень хорошего специалиста за год, но не обычного мальчика. И после того, как я бы не выполнил обещание, он бы выдал мне свою дочь, но уже заняв главенствующую позицию надо мной. В случае с деньгами Поттер-косметикс он понял, что тут уже не важно главенствовать, главное – запустить руки в мои карманы. И поспешил немедленно выдать, причём с гарантией, поэтому действовал так настойчиво и упрямо. Ему нужна выгода, либо ручной герой в роли политической карты на руках, либо денежный мешок, который вытащит род на вершину английского политикума. Противно? Нет, он действовал как очень хитрый политик, кем и являлся глава рода Гринграсс. Дафна… Дафна стала разменной монетой в игре между нами, её искренне жаль. Одно у неё есть точно – она милая девушка, но слишком влюблена. А ранняя любовь так же непостоянна, как весенняя погода, вчера с ума сходит, а завтра чуть-чуть подросла и остыла.
Несмотря на близость к Дафне целый год, я так и не полюбил её, скорее просто испытываю симпатию, поскольку в Хогвартсе на нашем курсе больше нет подходящей внешне девушки. Так что…
Вот такие вот пироги. И теперь я понял кое-что, когда переспал с Флёр, сделал то, что хотел сделать сначала с Дафной. Я понял, что Дафна Гринграсс не для меня. Да, она красива, умна, но она не такая, как я. Я даже без своей силы слишком необычен. Она не сможет меня любить таким, какой я есть, а не таким, каким я кажусь в её глазах. А я циничный парень, не ревнивый и с очень широкими взглядами. Без строгих моральных принципов, но всё же с принципами. Себе на уме, можно сказать – чудик! Ей же нужен заботливый любящий муж-семьянин.
Что ж, закомплексованная вейла, это уже достаточно нетривиально для меня. И да начнётся ЛЕТО!
30. Что такое лето?
Ох, лето красное, любил бы я тебя… впрочем, на территории моей виллы стояли чары климат-контроля. На всём побережье жара, солнце плавит песок, а у нас – плюс тридцать, хорошая летняя температура для отдыха. И свежий ветерок. Я улыбался, глядя на эту феноменальную картину – Флёр в купальнике была настолько красива, что даже Нарси завистливо и почтительно поглядывала. Это очарование и красота выше всяких похвал. Нарцисса Малфой – была в бикини, тогда как Флёр в обычном, просто симпатичном купальничке. Девушки были необычайной красоты. Когда я заявился с Флёр, нарси всё поняла без слов и кивнула, мол, делай как знаешь. И я потащил всех купаться. И загорать. Наконец-то снял опостылевший рукав, рука с татуировкой привлекала внимание, очень необычная магическая тату.
Но больше всего меня поразили девушки. Флёр не ревновала. Совсем, даже когда я поцеловался с Нарциссой, Нарси мило улыбнулась и представилась. А потом у них был свой разговор, о женском… впрочем, тут и так всё понятно. Мои с Нарси отношения за гранью дозволенного и будущего у нас как у пары нет. А вот отношение к этому Флёр было необычным. Я в ней не ошибся, она не стала ревновать, вместо этого улыбалась Нарциссе, которая тут же увидев Габриэль, которая вообще голышом бегала по пляжу, побежала нянчиться. Флёр не была шокирована, но как только нарси удалилась, сказала:
– Я бы не назвала её замужней женщиной. Да и на маму она не катит.
– Магия. Пластика. Я отдал не один миллион, чтобы она так выглядела.
– Щедро. Такие подарки – серьёзный знак, – Флёр вздохнула, посмотрела вдаль, на море, – она не выглядит больной извращенкой…
– Уже то, что её привлекаю я – подсудное дело.
– Но ведь до секса не дошло?
– Растление малолетних тоже статья в нашем законодательстве. Да и в обществе это стало бы чёрной меткой. Если бы остальные узнали. Она очень… привязалась ко мне. А как ты к ней относишься?
Флёр подумала, на её милом личике показалась тень от слегка опущенной в задумчивости головы. Она медленно сказала:
– Не знаю. Не думаю, что я против, она симпатичная, не лезет сверх меры и выглядит искренней. Доброй. Вон как с Габри подружилась…
Я был вынужден признать – подружилась она с Габриэль весьма недурственно. Флёр была очаровательна и обольстительна, так что я прямо здесь не против был поиграть… но нельзя, дети же смотрят. Да и не похоже, чтобы Флёр так этого прямо сейчас хотела. До ночи подожду, уйму гормональный взрыв. Что ж, пришло время отдыха с тремя очаровательными леди. Вернее двумя очаровательными и одной мега-няшной девочкой.
Римские каникулы. Фильм как фильм, обычный. Но он был большим прорывом, и особенно для девушек. Для Нарциссы это был фильм-откровение, так что вечером, после просмотра фильма под прекрасное итальянское вино, мы втроём уложили Габриэль спать и Нарцисса, держа меня под руку, безапеляционно заявила: