– Но оно тебе не понравится. Но надо. План, помнишь?
– Гарри, – строго сказала Гермиона, – я всё понимаю, так что давай уже, колись, что ты там придумал?
– Фоточки. Без них будет не торт.
– Гарри? – Гермиона подняла одну бровь, – какие ещё фоточки?
– Фансервис. Страшная сила, между прочим. Никогда не думала становиться вуайеристкой?
– Эм… – Гермиона удивилась, – что? Ты хочешь сфотографировать девушек втайне от них?
– Не только девушек, а всех участников. Парней тоже, но тут я надеюсь на тебя. Не бойся, у меня есть превосходные чары невидимости. Ну и фотосессия с тобой в главной роли.
Сердце Гермионы стучало как бешеное. Она была зла, смущена и возбуждена одновременно. Гарри всё больше и больше нарушал правила Хогвартса и вообще нормальные правила поведения человека, но… остановиться она не хотела. Это уже адреналин, который так ей нравился. Гермиона вместе с Гарри под покровом невидимости, весьма и весьма мощной, пробрались в спальню девочек Равенкло. Им нужны были фотографии её сегодняшней противницы, которая мирно отдыхала за книжкой. Желательно – чтобы фотографии были откровенными. Гермиона мысленно спросила у Поттера:
– И как тебе не стыдно?
– Ни разу не стыдно, – так же ответил ей Поттер, – это нужно в том числе и для Плана.
– Да? – она с сомнением посмотрела на мирно читающую книжку Наталью, та подобрала ноги на кресло, поэтому с определённого ракурса открывалось чуть больше. Гарри сделал несколько фотографий. А вот Гермиона была возбуждена – мысль о том, что Наталья понятия не имеет, что её фоткают, возбуждала и волновала. Это было запретно, и тем ещё больше нравилось. После фотосессии пошла пора Гермионе пробраться с фотоаппаратом в душ к мальчикам. Здесь уже девушка «поплыла», так как юноши в душе были отнюдь не самые страшные, а её сегодняшняя жертва – так ещё более симпатичный парень, чем большинство. Она спешно сделала несколько фотографий с разных ракурсов и поспешила покинуть душевую. В крови уже адреналина было больше, чем крови, да и возбуждение нарастало, подглядывать Гермионе неожиданно понравилось. Она позволила себе прижаться к стенке в уголке и посмотреть ещё… и ещё… Наконец, только когда Гарри её мысленно окликнул, она покинула душ и с шипением ответила:
– Тогда почему ты не пошёл в душ к мальчикам? А я бы сфотографировала девушек…
– Это не сексуально. В смысле – тебя вряд ли привлекают девушки, ты бы не поняла, с какого ракурса они более привлекательны. Со мной та же фигня. Тебе ведь понравилось?
– Немного, – Гермиона взяла Гарри под локоток и они телепортировались, зайдя в одну из туалетных кабинок.
– Кто наша следующая жертва?
– Ты.
– Что? – она удивилась, – почему это?
– Потому что всё это ради тебя. Ты должна быть популярна, Гермиона. Я думаю, это вызовет скандал, но тем не менее, фоточки успеют разойтись по рукам… поэтому раздевайся.
– Эй, Наталью ты фотографировал в одежде! – У Гермионы сердце уже ушло пятки, она определённо возбудилась, но не теряла голову. Девушки имеют свойство делать и говорить глупости в возбуждённом состоянии, но это не про Гермиону.
– Вот именно поэтому ты должна быть без неё. Чтобы на её фоне быть привлекательней.
Грейнджер стеснялась, боялась, но Гарри уверил её, что никто не найдёт ни фотографов, ни распространителей, и её честь не пострадает. Если конечно, она сама не признается, а она не признается – клятва о неразглашении действует. Гарри помог подруге и стянул с неё мантию, Гермиона хотела было сама раздеться, но тело словно бы онемело от стыда и возбуждения, Гарри же раздевал девушку со знанием дела. Стянул джемпер, оставил её в одной полупрозрачной блузке…
– Что? – она открыла глаза, до этого находилась в странном состоянии, получая удовольствие от того, что её раздевают.
– Начнём с этого. Переодевайся.
– Во что?
– Просто сделай вид, что раздеваешься. Так, встань сюда, – Поттер подвёл подругу, – так, отлично. У тебя очень сексуальная попка. И бельё красивое… расстёгивай блузку, – он с фотоаппаратом отошёл в сторону и фотографировал. Выглядела Гермиона и правда на фотографиях лучше, чем Наталья – округлая попка, обтянутая кружевными трусиками, подтянутая, грудь, Гермиона расстегнула блузку. Гарри отошёл чуть в сторону и сделал ещё несколько фотографий. Девушка же была на пике возбуждения, всё происходящее заставляло её терять разум… Она раскраснелась, тяжело дышала, губки алели.
– Достаточно? – она продемонстрировала грудь в бюстгалтере.
– Нет, начинается самое интересное. Надеюсь, тебя не стесняет топлесс?
– Гарри, ты хочешь, чтобы весь Хогвартс увидел мою грудь?
– Да, давай.
Гермиона сняла бюстгалтер. Грудь у неё была немаленькой для её возраста. Гарри активно фотографировал с разных ракурсов. Грейнджер провела пальцами по соскам, не понимая особо, что она делает, улыбнулась. По телу прошёл слабый разряд удовольствия, она сжала бёдра и шумно выдохнула. Гарри фотографировал и снимал видео.
– Ох, – Гермиона улыбнулась, – прости. Я что-то слишком…
– Ничего, ничего, – Гарри улыбнулся в ответ, – теперь трусики. Нет, подожди, не дело показывать всем твои прелести. Я зайду сбоку, чтобы попка особенно сексуально выглядела.
Гермиона чуть наклонилась и медленно стянула трусики, оставив их на бёдрах, Гарри фотографировал.
– Ну как я тебе?
– Знаешь… если бы не наша дружба – уже бы набросился.
– Какой бука, – она напоказ обиделась, – а я так стараюсь ради тебя…
К слову, Гермиона после всего этого и правда просто источала сексуальность, провела рукой по попе и шлёпнула себя:
– Нравится?
– Очень, – Поттер сфотографировал, – ещё разочек, на этот раз пойдём в душ.
– Пошли.
Фотосессия в душе была короткой, всего пара фотографий и, вот уже полуголая Гермиона с колотящимся сердцем, а так же довольный как кот Генри, телепортируются в его квартиру…
Наталья была в шоке, как и большинство других студентов, которые обнаружили, внезапно, что по школе расползаются колдографии, на которых они запечатлены. Причём, в весьма и весьма фривольном виде! Особенно «пострадала» репутация Гермионы. Тактика «украденных фото» сработала как и ожидалось, по школе в середине декабря начали гулять сначала слухи, а потом – фотографии, причём, фотографии распространялись крайне запутанной схемой, так, чтобы отследить их источник было невозможно. Дамблдор был в шоке, когда конфисковал эту похабщину. Впрочем, на взгляд старика некоторые девушки были ничего так. А парни всех мастей активно скупали фотографии – особой популярностью пользовалась Гермиона и Анжелина Джонсон. Впрочем, толика популярности досталась и остальным девушкам, но эти две – уверенно лидировали. Прежде всего – благодаря хорошим фигуркам и тому, что их фотографии самые откровенные, топлес, а Гермиона ещё и в душевой запечатлена была.
Минерва Макгонагалл после педсовета вызвала к себе Грейнджер. Заместитель директора чувствовала себя не в своей тарелке, потому что совершено было преступление, и Гермиона… На взгляд Минервы та должна была находиться в шоковом состоянии, однако, этого не случилось. Гермиона вошла в кабинет своего декана уверенно и гордо подняв голову. Кабинет у Макгонагалл был небольшой, но зато личный, чем не может похвастаться никто, кроме Дамблдора. Да и вид из окна на красивый ухоженный задний дворик – заслуживал уважения. Гермиона вошла в этот кабинет, с любопытством огляделась.
– Вызвали, профессор?
– Да, – Минерва встала, и с выражением сочувствия на лице сказала: – директор Дамблдор обещал, что найдёт того, кто распространяет эти фотографии. Скорее всего, его ждёт отчисление. Мне так жаль…
– Ой, да ладно вам, – Гермиона махнула рукой, – вы слишком уж близко к сердцу это принимаете.
– Что? – Макгонагалл была удивлена, не сказать ещё хуже, – девочка моя, это же ужасно! Как ты можешь так спокойно об этом говорить?
– Ну… – Гермиона задумалась, – могу. Не вижу ничего ужасного. Тем более, мне стесняться нечего.
– Ты ещё не понимаешь, это же отразится на твоей репутации, – Минерва вознамерилась наставить ученицу на путь истинный, – все и будут говорить, что…
– Что я не совершила ничего противозаконного или аморального. Ну а что у меня хорошая фигура – пусть завидуют молча, – Гермиона упёрла руку в бок, – и вообще, вы о ком говорите? О той горстке пропахших нафталином и погрязших в инцесте магов, которые называют себя чистокровной элитой? Мне безразлично их мнение. У них нет ничего кроме их чистокровности и спеси. А все хорошие люди и так знают, что я не легкомысленная девица.
Макгонагалл задумалась, Гермиона пошла в контрнаступление:
– И вообще, я не против. Что касается остальных – они просто страдают от этих ужасных традиций и слишком щепетильны к своей репутации.
– Но ведь на некоторых фотографиях вы обнажены! – воскликнула Минерва, – вас это не смущает?
– Ну… – Гермиона задумалась, – немного. Но не настолько, чтобы бежать искать виновника. Мне плевать, о чём подумают эти деграданты, – Гермиона телекинезом притянула к себе фотоальбом со стола Минервы, – после чего висящий в воздухе фотоальбом вспыхнул синим пламенем и сгорел до тла, – если они не могут так – значит их мнение мне не интересно.
– Десять баллов Гриффиндору, – тут же не растерялась Минерва, – за отличные беспалочковые чары. И всё же, Мисс Грейнджер, подумайте хорошо!
– Благодарю, профессор, но я не из стеснительных. Меня всё устраивает, кроме разве что того, что виновник мог бы и попросить разрешение и, возможно, он бы его получил. А фотографировать исподтишка – это некрасиво.
Макгонагалл была удивлена. Гермиона совершенно не была похожа на ту девочку-отличницу, которую она уже нарисовала в своей голове. Виной тому, конечно же, был богатый опыт Минервы. Очень часто в учебных классах появляются девочки-отличницы. Обычно схема работает безотказно – учителя ещё на втором-третьем году обучения выбирают из класса одну девушку, особенно честолюбивую, которая упорно пашет, занимаясь и стремясь получить оценки повыше. И её просто прут наверх, её всегда спрашивают, помогают ей, вытягивают оценки повыше. Конечно же, это не просто так – преподавателям тоже хочется иметь выдающихся учениц. Хочется получать премии за высокие оценки учеников, иметь в запасе одну-две таких девочек на класс. Иногда «штатной отличницей» становится мальчик, но почти всегда – девочки. Судьбы таких девочек редко волнуют учителей, хотя большинство из них – глубоко несчастны в жизни. Высокие оценки в школе, как правило, были натянуты учителями, но реального понимания жизни это не даёт. Таких девочек легко узнать – следование правилам, вера взрослым, старшим, и конечно же – постоянное негласное лидерство в своём классе – нередко должность «классной отличницы» совмещалась с должностью старосты.