Таковы были мои мысли на больничной каталке; я думал о том, как стану топтать этих фарфоровых собачек, как в одну минуту превращу их в пыль — да нет, в одну секунду! — едва будет покончено с матерью. Но как только я позволил этим планам обрести форму, не обеспечив их предохранительной оберткой вымысла, у меня сразу возникло ощущение, будто в череп мой проникла атомная бомба, которая вот-вот превратит меня в мелкие осколки; эта бомба мотала меня из стороны в сторону, точно мокрую тряпку, и рот мой невольно приоткрылся в безмолвном крике…
— Извини, миленький, но неужели так больно?
Медсестра с розовыми волосами — точнее, ее тройное изображение — возникла на мгновение перед моими почти ничего не видящими от боли глазами и куда-то уплыла, точно стайка тропических рыбок.
— У него случаются ужасные головные боли, — пояснила мать. — Не беспокойтесь. Это просто последствия стресса.
— Если хотите, я могу позвать доктора, он выпишет что-нибудь болеутоляющее…
— Нет. Не беспокойтесь. Скоро пройдет.
С тех пор миновало три недели, и все было почти забыто, хотя и не до конца прощено; швы удалили, синяки изменили цвет, превратившись из красно-фиолетовых в маслянисто-желтые и зеленые. Головная боль, правда, не утихала целых три дня, и все это время мать кормила меня домашними супчиками и сидела у моей постели, наблюдая, как я дрожу и стенаю. Надеюсь, в бреду я ничего не произнес вслух. Надеюсь, у меня хватило на это ума. В общем, к концу недели жизнь вошла в свое обычное русло, а Голубоглазый, которому так и не удалось сорваться с крючка, вновь, по крайней мере на какое-то время, угодил в сеть.
Но было в жизни и кое-что приятное…
Элеонора Вайн чувствовала себя чрезвычайно плохо. Она заболела в прошлую субботу и по-прежнему находилась в больнице, подключенная к дыхательному аппарату. Токсический шок, по словам Терри, или какая-то жуткая аллергия. Не сказать, что я был так уж удивлен; если учесть, сколько всевозможных пилюль принимала Элеонора, причем явно как придется, то нечто подобное должно было когда-нибудь случиться. И все же странное совпадение: выдуманная история, которую я выложил в веб-журнал, вдруг зажила собственной жизнью. Между прочим, такое случается не впервые; порой мне кажется, что я благодаря усилиям какого-то колдуна вуду обрел способность удалять из этого мира всех, кто причиняет мне боль или чем-то угрожает. Одно прикосновение к клавиатуре — и пфф! Delete…
Ах, если б это было так легко! Если б достаточно было только пожелать! Тогда мои беды закончились бы двадцать лет назад. Все началось с Синей книги — каталога моих надежд и мечтаний — и перенеслось в киберпространство, в блог, на badguysrock. Но конечно, это всего лишь вымысел. И хотя в моих фантазиях вполне могли появляться Кэтрин Уайт, Элеонора Вайн, Грэм Пикок или любой другой из этих паразитов, но передо мной всегда стояло только одно лицо — избитое, окровавленное, до смерти перепуганное, лицо человека, задушенного рояльной струной или утопленного в ванне с помощью короткого замыкания, лишенного головы или умерщвленного тысячами иных способов…
Одно-единственное лицо. Одно-единственное имя.
Я знаю. Это непростительно. Так сильно желать смерти собственной матери, с такой страстью мечтать об этом. Так мечтают в жаркий день напиться холодной воды, изнывая от жажды; так с мучительным сердцебиением ждут, когда в замке входной двери повернется ключ; так верят, что сегодня как раз и случится то самое…
Ведь несчастному случаю произойти ничего не стоит. Наезд на проезжей части, водитель скрывается с места преступления. Или падение с лестницы. Или внезапная встреча с насильником. Есть еще проблемы со здоровьем. В шестьдесят девять она, можно сказать, уже старуха. С опухшими от артрита руками и очень высоким кровяным давлением. В ее семье случались и заболевания раком; кстати, ее мать в пятьдесят пять лет умерла от рака. И вообще, в доме полно потенциальных опасностей: перегруженные электрические розетки, незакрепленные ковровые дорожки, цветочные горшки, ненадежно установленные на подоконнике в спальне. Несчастные случаи происходят постоянно, но, судя по всему, только не с Глорией Грин. Вполне достаточно для доведения человека до отчаяния.
И все же я продолжаю жить надеждой. Надежда — вот самый злобный из тех демонов, что скрываются среди прочих неожиданных вещей в маленьком ящичке Пандоры…
3
Время: 09.55, четверг, 14 февраля
Статус: ограниченный
Настроение: романтическое
Музыка: Boomtown Rats, I Never Loved Eva Braun
Сегодня 14 февраля, Валентинов день, и любовь, чистая, искренняя любовь прямо-таки витает в воздухе. Именно поэтому я оставил конверт с поздравлением вместе с шоколадкой и цветами на уголке горки с фарфоровыми собачками. Это, слава богу, не розы и даже не орхидеи, а самый обычный букет, достаточно яркий, чтобы выглядеть дорогим, но не слишком яркий, чтобы казаться вульгарным.
Открытка тоже выбрана весьма тщательно, никаких шутливых мультипликационных персонажей, никаких сексуальных намеков, никаких клятв в вечной любви и преданности. Мать достаточно хорошо меня знает и этим клятвам не поверит. Самый обыкновенный ритуальный жест, но весьма для нее важный: ведь теперь во время следующего выхода в свет она сможет победоносно поглядывать на своих приятельниц — на Морин, Элеонору или Адель, сын которой и вовсе живет в Лондоне и даже звонит ей достаточно редко.
Нет, мы с мамой не обманываем себя, но все-таки продолжаем игру. Мы играем очень-очень давно; это игра тайных действий и стратегических планов. У каждого из нас имеются свои победы и поражения. Но теперь возникла возможность полностью разгромить и уничтожить противника — именно потому я не могу позволить себе рисковать понапрасну. Мать и без того относится ко мне с подозрением. Да и характер у нее неуравновешенный, как был у Найджела, и становится все более нестабильным. Она еще как-то крепилась, пока были живы братья, но теперь я остался один, и она бережет меня, как своих фарфоровых собачек, и всегда старается не упустить из виду…
Увидев подарки и поздравительную открытку, мать, естественно, выражает удивление. Это тоже часть игры. Если бы валентинки не было, она бы промолчала, но через несколько дней непременно бы отомстила. Уж лучше соблюдать правила и всегда помнить, что поставлено на кон. Я только потому так долго продержатся, что всегда отдавал дьяволу причитающуюся ему долю.
Мои френды в Сети обо мне не забыли. Там целых шесть виртуальных валентинок, множество всевозможных картинок и баннеров, включая один от Клэр, которая надеется вскоре меня увидеть и желает мне в этом году непременно найти свою любовь…
Ну до чего мило с твоей стороны, ClairDeLune! Если честно, я тоже хочу этого и очень на это надеюсь. Но у тебя-то пока другие заботы, и одна из главных — то электронное письмо, которое ты додумалась отправить Голубому Ангелу и в котором рассказала о своей неумирающей любви к нему. Я уж не говорю о тех маленьких сюрпризах, которые ты послала на его нью-йоркский адрес…
Я знал, что пароль Клэр когда-нибудь да пригодится. И теперь я переменил его с clairlovesangel на clairhatesangie,[40] где angie — это миссис Голубой Ангел. Я понимаю, что поступил жестоко. И мой поступок принесет Клэр немалое огорчение. Но поскольку обстоятельства переменились, я все сильнее проявляю нетерпение из-за того, что меня постоянно отвлекают от моей главной цели. Мне больше не нужна армия мышей. Их писк стал меня утомлять. Какое-то время они вносили в мою жизнь приятное разнообразие. И были нужны мне, чтобы построить виртуальную ловушку и засунуть туда наживку; вырастить насекомоядное растение для моих личных целей.
Но теперь, когда мы с Альбертиной вступили в финальный этап игры, ей не стоит даром тратить время в Интернете. Пора ей сосредоточиться на том, что действительно имеет значение, и перейти к стадии tête-a-tête…
Отныне весь badguysrock превратился в наше личное поле сражений. «Сайт на реконструкции» — это сообщение должно удержать большую часть обычных посетителей от вторжения, пока я рассылаю валентинки наиболее упорным.
Ну, о Клэр вам уже известно. У Крисси новый приступ диетической борьбы с собой, она бросила своему организму настоящий вызов. «Потеряйте 10 фунтов за каких-то 3 дня!» Для Крисси 10 фунтов — капля в море, но все же подобное обещание на какое-то время прервет ее непрерывное общение со мной в Сети.
Что касается Кэпа — неосторожное слово в его адрес на одном бандитском форуме, последовавшее за этим приглашение по электронной почте встретиться с этим «френдом» в условленном месте в условленное время, причем в одном из наименее приятных районов Манхэттена…
Но как быть с Альбертиной? Надеюсь, я не слишком ее расстроил. Она, конечно, особа весьма чувствительная, да и недавние события наверняка выбили ее из колеи. Она не отвечает на телефонные звонки, скорее всего, это означает, что она выводит их на экран компьютера. И возможно, сейчас у нее просто ни на что нет сил, а сегодня особенно — ведь вся страна празднует, и праздник этот, хоть и подпорченный оспой торговли, посвящен прославлению истинной и чистой любви…
Но я отчего-то не вижу Найджела в роли ее возлюбленного. С другой стороны, я бы никогда и не смог увидеть его в этой роли. Очень трудно представить, как тот, кто тебя мучил в детстве, покупает букет красных роз, составляет для своей девушки подборку любовных песен или посылает ей открытку-валентинку.
Хотя, может, он все-таки был на это способен? Кто теперь скажет наверняка? Может, он скрывал что-то в тайных глубинах своей души? Ребенком он, безусловно, был замкнутым, мог часами сидеть один в своей комнате и разглядывать карты звездного неба, или писать стихи, или слушать рок-музыку, гремевшую на весь дом.