Глава 4В буфете
Сколько он проспал – неизвестно. Разбудил его громкий стук в дверь. В комнату заглянула мышь, оглядела всё внимательными чёрными глазками и сказала:
– Если кому интересно, у нас на первом этаже работает буфет. Цены – умеренные.
– А у меня совсем денег нет, – признался Юрик, поднимаясь с пола.
– Мы не за деньги торгуем, а за доброту. Это люди придумали деньги, нам от них никакого прока нет.
– Как это – «за доброту»? – не понял Юрик.
– Ну ты, например, по доброте отдаёшь нам в буфет что-нибудь хорошее, а мы тебя за это кормим, – пояснила мышь, перебирая лапками Юриковы вещи.
Она любовно погладила бутылочку с пробочкой, заглянула в напёрсток, потрогала стальное пёрышко, булавки и уставилась на половинку бритвы.
– Опасная вещь. Не думаю, что тебе стоит даже брать её в лапы. Ты ведь ещё не взрослый жук? – спросила она как-то неуверенно.
– Я ещё не взрослый мальчик. Меня Юриком зовут.
– Юриком? Странно! Не знаю такой породы жуков. Ты точно помнишь, что тебя называют именно так?
– Точно, точно, не сомневайтесь.
Мышь пожала плечами и проворчала что-то неодобрительное себе под нос. Потом она ещё раз внимательно осмотрела все вещи. Пощупала тряпочки и кусочек полиэтиленовой плёнки, потрогала лапкой бритву, чтобы проверить её остроту, и немедленно обрезалась.
– Ужас какой! Это же опасно! – закричала мышь, тряся лапой. – Ты это нарочно, чтоб не отдавать по-доброму! Раз ты так, то тогда я возьму одну вот эту!
Она быстро схватила булавку с круглой голубой головкой и направилась к двери.
– Можешь зайти как-нибудь в буфет, – бросила мышь, не оборачиваясь.
Юрик вздохнул. Ему было немного жаль булавки. Хорошо, что у него есть ещё одна.
«Пойду погуляю, может, найду себе пёрышко для перины или что-нибудь на ужин», – подумал он.
Захватив с собой оставшуюся булавку, он собрался выйти из комнаты, но на пороге столкнулся с жуком.
– Как дела? – доброжелательно спросил жук. – Стоял ещё раз в углу?
Юрик сконфузился:
– Нет, знаете ли, как-то не успел.
Жук нахмурился.
– Очень, очень плохо, молодой лягушонок! Иди-ка в угол. – И он немедленно развернул Юрика лицом к стене и затолкал в ближайший угол. – Пока ты будешь тут стоять, я сообщу тебе приятную новость. Моя личиночка хочет тебя видеть! Представляешь, ты ей почему-то понравился. Так что мы приглашаем тебя на ужин. Радуйся.
– Я радуюсь, – проворчал Юрик.
– Больше радуйся, выразительней, – велел жук.
– Я сильно радуюсь. Спасибо большое! Можно я уже выйду из угла?
– Нет, ты ещё не готов, – сказал жук. – Поверь, лягушонок, я забочусь о твоей же пользе. Что, кстати, за гадость у тебя в лапах?
Он вырвал у Юрика булавку и брезгливо выбросил в окно.
– Чтоб я больше ничего подобного у тебя не видел, – сказал он строго. – Надеюсь, ясно? Меня оскорбляет один вид этого предмета! Теперь можешь выходить из угла. И помни, мы ждём тебя к ужину.
С этими словами жук величественно удалился.
Юрик бросился на улицу и побежал вокруг пня-теремка, стараясь понять, где его окно. Наконец ему показалось, что он нашёл его, но вот булавки на земле не было. Он искал и искал, пробираясь сквозь молодую травку и лиловые фиалки. Всё напрасно: булавка исчезла. Теперь он остался без самого удобного оружия, да и мало ли для чего ещё могла пригодиться острая, длинная, похожая на шпагу булавка.
Солнце стояло высоко, оно давно высушило траву, и сейчас вокруг пня кипела бурная жизнь. Под ногами шныряли муравьи почти с ладонь величиной. Над головой с ужасным шелестом и треском пролетали бабочки. Одна из них попыталась сесть Юрику на голову. Вес у неё был немалый.
– Кыш, кыш! – Юрик замахал руками, прогоняя нахалку.
Бабочка отлетела на ближайшую травинку и обиженно пробормотала:
– Нет, ну что такое?! Почему он машет? Ветра, кажется, нет, а он качается и качается. Ты ведь не живой? – с надеждой спросила она Юрика.
– Конечно живой!
– Странно, я была уверена, что ты трава.
– Разве я похож на траву? – удивился Юрик. – Трава зелёная, а я… – Он задумался, посмотрел на свои руки и не очень уверенно сказал: – Розовый.
– Так ты клевер, что ли? – спросила бабочка. – Тот вроде поярче. А почему машешь этими, ну как вы их называете, листьями?
– Никакой я не клевер и это не листья, а руки! Я – человек, мальчик! Ты, наверное, мне тоже не поверишь? Никто почему-то не верит. Один говорит, что я лягушка, другой, что мышка, третий жуком считает. А я мальчик, понятно тебе? МАЛЬЧИК!
– Что ты орёшь? Я не глухая. Да, я не знаю такого растения и не стыжусь в этом признаться. Конечно, я учила ботанику, но, возможно, этот урок был мной пропущен по состоянию здоровья. Знаешь ли, – сказала бабочка доверительно, – я очень, очень слабенькая. Мне надо себя беречь, больше отдыхать и всё такое, но жизнь так жестока! Приходится самой добывать себе пропитание. Решительно никто не хочет понимать, какая я слабенькая, и кормить вкусненьким. – Она тяжело вздохнула. – Вот ты, например, не хочешь ли угостить меня нектаром?
– Я сам никогда не пробовал нектар и даже не знаю, как он выглядит, – признался Юрик.
– Послушай, растение, – зашептала бабочка, – ты ведь можешь передвигаться?
– Могу, – согласился Юрик.
– И ты, кажется, живёшь в этом пне?
– Да.
– Там у вас есть буфет, – ещё тише прошептала бабочка. – Так сходи и принеси мне сладенького. Я, знаешь ли, очень ослабела. И к тому же ты так грубо меня спихнул, что у меня до сих пор сердце стучит: тук-тук-тук, тук-тук-тук. Принеси, а я тебе дам послушать, как оно стучит, договорились?
– Я не знаю, – растерялся Юрик. – А вдруг мне не дадут?
– Ты, слабо-розовый клевер, иди, иди, а я подожду.
Бабочка сложила крылышки и начала умываться всеми шестью лапками.
– Я всегда перед едой умываюсь, – пояснила она.
Юрику ничего не оставалось делать, как отправиться на поиски буфета. Он вошёл в знакомую уже дверь в пне-теремке и огляделся.
– Где же здесь может быть буфет?
Он принюхался. Пахло деревом и вроде больше ничем. Надо было бы у кого-нибудь спросить, но вокруг никого не видно. Юрик решил идти прямо по коридору и открывать все двери подряд.
За первой дверью в углу маленькой комнаты лежал кто-то спелёнатый в белую ткань и не шевелился. Юрик подошёл поближе и тихонько постучал по тому месту, где, по его мнению, должно было находиться плечо.
– Извините, вы не знаете, где здесь буфет?
Но ему никто не ответил. Юрик задал свой вопрос погромче, но спелёнатое существо и не думало отвечать. Пришлось оставить его в покое и заглянуть в следующую дверь. Там вообще никого не оказалось, зато посередине комнаты была навалена целая гора разных зёрен.
– Ага, попался! Я так и знала, что ты попадёшься!
Юрику на плечо опустилась чья-то лапа. Он испуганно оглянулся и увидел мышь.
– Что же это ты тут вынюхиваешь? – спросила она сурово. – Охотишься за чужим добром?
– Я буфет ищу. Вы же сами меня пригласили!
– Это не буфет, а кладовая, и посторонним здесь делать нечего! – Мышь ещё больше нахмурилась.
Она развернула Юрика лицом к двери и выставила в коридор.
– Ишь какой шустрый! Не успел вселиться, а уже шныряешь по чужим кладовым. Видно, это порода такая вороватая. Был бы как другие: жук-дровосек, жук-носорог, жук-олень, а что это за жук-юрик? Скорее жук-шныряльщик, вот ты кто, – ворчала мышь, закрывая дверь кладовой на какие-то хитрые палочки и верёвочки.
– Вы мне покажете, где буфет? – робко спросил Юрик.
– Зачем это?
– Вы же взяли у меня булавку, а за это обещали накормить, – напомнил Юрик.
– Какую ещё булавку? – очень искренне удивилась мышь. – Ничего не знаю, не ведаю.
– Такую, помните, с голубой головкой.
– Ой, ну ты и придумщик! Я в глаза не видела голубой головки, да и тебя-то едва знаю. Ты, собственно, кто такой? Как здесь оказался?
Юрик совсем растерялся. Его ещё никогда так нахально не обманывали. «Вот Света бы знала, что делать, как ответить», – печально подумал он и вдруг понял, что соскучился по мачехе Свете.
Мышь тем временем повернулась к нему спиной и попыталась улизнуть, но навстречу ей по коридору из какой-то двери выскочила лягушка Василиса Мелентьевна.
– Какая встреча, – радостно проквакала она, – куда направляетесь?
– Я ищу буфет, – быстро сказал Юрик.
– Ну, так ты его почти нашёл! Я тоже туда иду, – сообщила лягушка. – Эй, подруга! – закричала она мыши, которая делала вид, что ничего не видит и не слышит, а внимательно изучает узоры на потолке.
Мышь ещё пристальней стала разглядывать потолок.
– Норушкина!!! – проорала лягушка изо всех сил прямо в розовое мышиное ухо. – Это фамилия у неё такая, просто смех, – объяснила она Юрику уже нормальным голосом.
– А? Что? – всполошилась мышь Норушкина.
– Совсем ты стала глухая, – печально вздохнула Лягушка Василиса. – Я говорю, пойдём в буфет, чайку выпьем.
– Ах, вы об этом? Я тут так замечталась, так замечталась, – стала оправдываться мышь Норушкина.
Лягушка Василиса с сожалением посмотрела на неё и распахнула ближайшую дверь.
– Заходите, – пригласила она.
Мышь быстро юркнула в комнату, стараясь загородить собой большой прилавок. Юрик увидел разложенные на нём зёрнышки, орешки, половинки ореховых скорлупок, наполненные мёдом и вареньем из черники, малины и земляники. К потолку были подвешены гирлянды сушёных ягод и грибов. В центре прилавка стоял большой дымящийся самовар, а рядом на резном зелёном листе лежали румяные оладьи.
– Ух ты, – Юрик даже сглотнул, так ему захотелось есть.
– Никакое не «ух» и не «ты», – быстро сказала мышь. – Здесь обслуживают только своих.
– Ты чего, Норушкина, он же теперь свой, – вступилась за Юрика лягушка Василиса.
– У нас обмен, а не бесплатная раздача еды кому попало, – стояла на своём Мышь.