— Знаете что? Сейчас как возьму и засуну вам этот кубок в одно место! — сказал папа.
— Ой-ёй, он ещё похлеще меня, — пробормотала Дарвешева мама.
— Послушайте, как вас там…
— Симз. А он — Деннис Симз. Мой сын Деннис Симз. Запомните это имя. Однажды он станет знаменитым футболистом. Зарубите это себе на носу. А я — его отец, и я очень им горжусь. Пойдём домой, сынок, — сказал папа, взял Денниса за руку, и они пошли напрямик через футбольное поле.
Платье волочилось по грязи, но, шлёпая по лужам, Деннис не отпускал папину руку.
20Блузка и юбка
— Извини, оно всё грязное, — сказал Деннис, возвращая Лизе платье подружки невесты. После финала они сидели на полу в её комнате.
— Жалко, что ничего не вышло. Я старалась, — сказала Лиза.
— Лиза, ты такая молодчина. Благодаря тебе я смог сыграть в финале. Это самое главное. А мне надо просто найти другую школу — в которую примут мальчика в платье.
— Как насчёт «Модлин-стрит»? — с улыбкой сказала Лиза.
Деннис рассмеялся. Они немного помолчали.
— Я буду по тебе скучать, — сказал он.
— Я тоже буду по тебе скучать, Деннис. Без тебя в школе будет грустно. Но мы же по-прежнему можем встречаться по выходным, правда?
— Я с радостью. Спасибо тебе за всё, Лиза.
— За что мне спасибо-то? Тебя из-за меня отчислили!
Деннис запнулся.
— Лиза, спасибо тебе за то, что открыла мне глаза.
Лиза опустила взгляд — смутилась. Деннис никогда её такой не видел.
— Спасибо, Деннис, это очень мило. Мне никто никогда не говорил ничего подобного.
Деннис улыбнулся и вдруг почувствовал прилив уверенности.
— Я должен тебе кое-что сказать, Лиза. Я уже очень давно хочу это сказать.
— Да?
— Я ужасно, безумно…
— Ужасно, безумно что?
Но — он не мог этого произнести. Порой бывает трудно сказать о своих чувствах.
— Я потом скажу, когда стану постарше.
— Обещаешь, Деннис?
— Обещаю.
Надеюсь, скажет. У всех нас есть кто-то, рядом с кем сердце будто уносится в небо. Но даже взрослым иногда трудно сказать об этом вслух.
Лиза потрепала Денниса по волосам. Он закрыл глаза, чтобы острее чувствовать её прикосновение.
По дороге домой Деннис проходил мимо лавки Раджа. Он не собирался останавливаться, но Радж заметил его и вышел навстречу.
— Деннис, ты что такой грустный! Заходи, заходи! Что стряслось, молодой человек?
Деннис рассказал ему, что случилось на футболе. Радж изумлённо покачал головой.
— Знаешь, в чём ирония, Деннис? — заявил Радж. — У тех, кто норовит судить других, — будь то учителя, политики, религиозные деятели или ещё кто — обычно у самих рыльца в пуху.
— Ну, может, — буркнул Деннис, слушая вполуха.
— Не «ну, может», Деннис, я точно тебе говорю. Этот ваш директор — как бишь его?
— Мистер Хотри.
— Точно. Мистер Хотри. Готов поклясться, что-то с ним неладно.
— В каком смысле? — Деннис навострил уши.
— Я точно не знаю, — продолжал Радж, — но понимаешь, какое дело — раньше он каждое воскресенье в семь утра приходил за свежим номером «Телеграф»[14]. В одно и то же время каждую неделю, минута в минуту. А потом вдруг вместо него стала приходить его сестра. Во всяком случае, это он так сказал, что сестра.
— На что ты намекаешь?
— Что-то не так с этой женщиной, хотя никак не пойму, что же именно.
— Как это? Расскажи!
— Приходи завтра в семь, сам увидишь. — Радж постучал себя по носу. — Будешь вторую половинку «пикника»? Похоже, мне её уже не продать.
— Надо ж было подскочить в такую рань, — проканючила Лиза. — Без четверти семь! Я могла бы сейчас десятый сон видеть.
— Ну извини, — сказал Деннис.
— Ну есть у Хотри сестра, и что с того?
— Радж говорит, она какая-то странная. Слушай, надо бы поторопиться, если хотим быть там к семи.
Они быстрее зашагали по холодным, окутанным туманом улицам. Ночью прошёл сильный дождь, и тротуар был мокрый. Все ещё спали, безлюдный город казался призрачным. Лиза, конечно, была на шпильках, а вот Деннис — ради разнообразия — нет. Тишину нарушало лишь цоканье её каблучков.
Но вот из серого тумана вышла очень высокая дама в чёрном. Она вошла в лавку. Деннис посмотрел на часы.
Ровно семь.
— Наверное, она, — прошептал Деннис. Они на цыпочках подкрались к витрине и заглянули внутрь. Женщина в самом деле покупала «Сандей телеграф».
— Ну покупает она газету, и что теперь? — прошептала Лиза.
— Тс-с, — шикнул Деннис. — Давай рассмотрим её поближе.
Радж увидел Лизу с Деннисом через стекло и, когда покупательница отвернулась, многозначительно им подмигнул.
Дама направилась к выходу — ребята спрятались за мусорным баком. Деннис с Лизой не верили своим глазам. Если это сестра мистера Хотри, то они явно близнецы. У неё даже усы такие же!
Дама поозиралась по сторонам и заспешила прочь. Деннис с Лизой переглянулись и улыбнулись друг другу.
Попался!
— МИСТЕР ХОТРИ! — крикнул Деннис.
Дама обернулась и сказала басом:
— Да? — И тут же защебетала высоким голоском: — Ой, то есть нет! — Деннис с Лизой вышли из укрытия. — Я не мистер Хотри. Нет… нет… определённо нет. Я его сестра Дорис.
— Бросьте, мистер Хотри, — сказала Лиза, — может, мы и дети, но мы же не тупицы.
— И почему у вас усы? — осведомился Деннис.
— Да, признаю, у меня есть несколько волосков над верхней губой! — пропищал мистер Хотри. Деннис с Лизой расхохотались. — А, так это вы. Мальчик в платье, — проворчал мистер Хотри басом. Он понял, что игра окончена.
— Да, это я, — сказал Деннис, — мальчик, которого вы отчислили за то, что он надел платье. Вижу, вы и сами платьями не брезгуете.
— Это не платье, юноша. Это блуз-, ка и юбка, — огрызнулся мистер Хотри.
— Красивые туфли, сэр, — сказала Лиза.
Мистер Хотри выпучил глаза.
— Чего вы хотите? — спросил он.
— Я хочу, чтобы вы восстановили Денниса, — потребовала Лиза.
— Боюсь, это невозможно. Явка без установленной школьной формы — очень серьёзный проступок, — по-директорски уверенно заявил мистер Хотри.
— А если все узнают, что вы сами любите принарядиться? — спросила Лиза. — Вас на смех поднимут.
— Вы что, меня шантажируете? — сурово спросил мистер Хотри.
— Да, — хором ответили Лиза с Деннисом.
— Ну что ж, — сказал мистер Хотри, внезапно сдувшись. — Похоже, у меня нет выбора. Приходите в школу в понедельник утром. В установленной школьной форме, юноша. Но вы должны поклясться, что никому не проболтаетесь, — строго прибавил он.
— Клянусь, — сказал Деннис.
Мистер Хотри посмотрел на Лизу.
Она молчала, упиваясь властью над директором. И улыбалась широко-широко, в такую улыбку рояль бы поместился.
— Ладно, ладно, я тоже клянусь, — сказала она наконец.
— Спасибо.
— А, да, чуть не забыл, — сказал Деннис.
— Что ещё, юноша?
— Давайте-ка разрешим играть на переменах нормальным мячом, — дерзко продолжил Деннис. — А то что за футбол с теннисными мячиками!
— Что-нибудь ещё? — прорычал мистер Хотри.
— Нет, пожалуй, всё, — сказал Деннис.
— Если будут другие пожелания, мы вам сообщим, — прибавила Лиза.
— Премного благодарен, — съязвил мистер Хотри. — Знаете, не так уж и легко быть директором. Всё время орать, ругаться, отчислять всех подряд. Переодевания — это мой способ расслабиться.
— Ясное дело. А вы не пробовали стать подобрее? — спросила Лиза.
— В высшей степени абсурдное предложение, — ответил мистер Хотри.
— Тогда до встречи в понедельник, мисс! — смеясь, сказал Деннис. — То есть, пардон, сэр!
Мистер Хотри повернулся и потрусил домой — так быстро, как ему позволяли каблуки. Не добежав до угла, он скинул туфли, подобрал их и припустил галопом.
Деннис с Лизой так хохотали, что перебудили всю улицу.
21Волосатые ручищи
— Ты чего это так оделся? — спросил папа, уставившись на Денниса.
В понедельник утром Деннис сидел за кухонным столом и уплетал рисовые хлопья. Впервые с позапрошлой недели он надел школьную форму.
— Иду в школу, пап, — ответил Деннис. — Директор передумал и восстановил меня обратно.
— Правда, что ли? Почему? Он мерзкий тип, этот ваш директор.
— Долгая история. Вроде решил, что нет ничего такого ужасного в том, чтобы переодеваться кем-то другим.
— И тут он прав. Знаешь, тогда на футболе я очень тобой гордился. Ты такой смелый.
— Тот парень со всей силы мне врезал, — сказал Деннис.
— Я не только об этом. Я о том, что ты вышел на поле в платье. Это был смелый поступок. Я бы так не смог. Ты хороший парень, сынок. Тебе туго пришлось, когда мама ушла. Я очень горевал и иногда срывался на вас с братом, знаю. И мне стыдно.
— Да ладно, пап. Я всё равно тебя люблю.
Папа полез в карман куртки и достал фотографию всей семьи на пляже — он сам когда-то сделал этот снимок.
— Не смог её сжечь, духу не хватило. Просто у меня сердце разрывается, когда вижу наши старые фотографии. Я очень любил вашу маму. И до сих пор люблю, несмотря ни на что. Быть взрослым очень трудно. Держи, Деннис. Она твоя, пусть у тебя будет. — Дрожащей рукой папа отдал сыну обгоревшую фотографию. Деннис посмотрел на неё и бережно спрятал в нагрудный карман.
— Спасибо, пап, — сказал он.
— Все путём? — спросил Джон, входя в кухню. — Ты опять в школу пойдёшь?
— Ага, — ответил Деннис.
— Этот ваш олух директор передумал, — прибавил папа.
— Ты молодец, что не трусишь, — сказал Джон, сунув в тостер пару кусков чёрствого хлеба. — Старшеклассники наверняка к тебе цепляться будут.
Деннис уставился в пол.
— Ну так, может, присмотришь за братом, Джон?
— А то. Если кто будет тебя доставать, получит от меня. Ты мой брат, я за тебя горой.
— Молодец, Джон, — сказал папа, едва сдерживая слёзы. — Мне пора, ребята. Надо везти туалетную бумагу в Брэдфорд. — Он пошёл к двери, потом обернулся. — Я вами очень горжусь, обоими. Что бы ни случилось, я всегда буду вас любить. Вы — всё, что у меня есть, — сказал он, глядя куда-то в сторону. И быстро вышел, хлопнув дверью.