Деннис пошёл за ним к кассе. Он скользнул взглядом по шоколадкам на прилавке.
— Журнал «Бог», журнал «Удар по воротам», открытка, и вижу, тебе приглянулись батончики «Йорки», а? — сказал Радж и засмеялся.
— Да я только…
— Возьми одну штучку.
— Нет, спасибо.
— Возьми, — настаивал Радж.
— Не хочу.
— Прошу тебя, Деннис, угощайся.
— Да я не люблю их.
— «Йорки» все любят! Бери, ну же.
Деннис улыбнулся и взял один батончик.
— Батончик «Йорки», шестьдесят пенсов, — сказал Радж.
У Денниса вытянулось лицо.
— Итого пять фунтов, — подсчитал лавочник.
Деннис порылся в кармане и вытащил горсть мелочи.
— Моему любимому покупателю полагается скидка, — сказал Радж.
— Ух ты. Спасибо, — сказал Деннис.
— Четыре фунта девяносто девять пенсов, пожалуйста.
Уже порядком отойдя от магазина, Деннис услышал крик:
— Скотч!
Он обернулся. В руках у Раджа была большая коробка скотча.
— Тебе пригодится скотч, чтобы завернуть подарок!
— Спасибо, — вежливо сказал Деннис. — У меня есть дома.
— Пятнадцать рулонов по цене тринадцати! — крикнул Радж.
Деннис улыбнулся и пошёл дальше. У него вдруг поднялось настроение. Скорей бы прийти домой, открыть журнал и поразглядывать сотни глянцевых цветных страниц. Он зашагал быстрее, потом побежал трусцой, а когда уже не мог больше сдерживать волнения, припустил со всех ног.
Дома он тут же помчался наверх. Закрыв дверь в свою комнату, он лёг на кровать и открыл журнал на первой странице.
Словно сундучок с сокровищами из старого фильма, журнал, казалось, осветил его лицо золотым сиянием. На первых ста страницах была сплошь реклама, но отчасти в них-то и был самый смак: потрясающие фотографии красивых, накрашенных женщин в красивой одежде, в серёжках и колье, в шикарных туфлях, с сумочками, в солнечных очках. Под картинками мелькали имена: Ив Сен-Лоран, Кристиан Диор, Том Форд, Александр Маккуин, Луи Виттон, Марк Джейкобс, Стелла Маккартни. Деннис не знал, кто все эти люди, но имена их смотрелись потрясающе.
После рекламы было несколько страниц с текстом — на вид скука, так что он их пролистнул, — а дальше шли модные съёмки. Эти фотографии не очень отличались от рекламных: снова женщины, недовольные и сказочно прекрасные. Журнал даже пах диковинно: на некоторых страницах можно было отогнуть специальный клапан и понюхать новый аромат. Деннис подолгу рассматривал каждую страницу; платья — их расцветка, длина, фасон — гипнотизировали его. Он мог бы вечность провести с этим журналом.
Блеск.
Красота.
Совершенство.
Вдруг он услышал, как поворачивается ключ в двери.
— Деннис? Брательник? Ты где?
Пришёл Джон.
Деннис торопливо сунул журнал под матрас. Что-то подсказывало ему, что брату журнал лучше не видеть.
Он открыл дверь и крикнул вниз голосом невинной овцы:
— Я тут, наверху.
— Чего делаешь? — спросил Джон, взбежав по ступенькам. Во рту у него было печенье «Джаффа».
— Ничего. Сам только пришёл.
— Мяч не хочешь попинать?
— Давай.
Но всё время, пока они гоняли мяч во дворе, Деннис мог думать только о журнале. «Бог» будто светился золотом из-под матраса. Вечером, когда брат был в ванной, он тихонько вытащил журнал и бесшумно полистал страницы, запоминая каждый стежок, каждую выточку.
Пр и любой возможности Деннис сбегал в прекрасный мир «Вог». Это была его Нарния — разве что без говорящего льва, символизирующего Христа.
Но в тот день, когда папа нашёл журнал, волшебство закончилось.
— Я вижу, что «Вот». Одного не могу понять: с какой радости моему сыну вздумалось разглядывать журнал мод?
Папа вроде как задавал вопрос, но он говорил так строго и сердито — не факт, что он на самом деле хотел услышать ответ. Хотя Деннис всё равно бы не знал, что ответить.
— Просто нравится. Там только фотографии и всякое про платья.
— Это я вижу, — сказал папа, глядя на журнал.
И тут он запнулся и переменился в лице. Он смотрел на обложку с девушкой в цветастом платье.
— Это платье. Похожее было ум…
— У кого, пап?
— Ни у кого, Деннис. Ни у кого.
На секунду Деннису показалось, что папа сейчас заплачет.
— Ничего, пап, — мягко сказал Деннис и тихонько накрыл папину руку своей. Он вспомнил, как однажды так утешал маму, когда она плакала из-за папы, и как это было странно: ребёнок утешает взрослого.
Папа не сразу отдёрнул руку, но потом всё-таки смутился. Он заговорил громче:
— Нет, сын, это никуда не годится. Платья какие-то. Дикость.
— Пап, а ты чего вообще полез под мой матрас?
Сказать по правде, Деннис отлично знал, что папа искал под его матрасом. У папы был неприличный журнал, вроде тех, что стоят на верхней полке в магазине Раджа. Джон иногда пробирался в папину комнату, умыкал журнал и рассматривал его. Деннис тоже в него изредка заглядывал, но ничего достойного внимания не находил. Что за удовольствие смотреть на женщин без одежды — ведь их наряды куда интереснее.
«Одолжить» папин журнал — не то же самое, что взять книжку в библиотеке. Внутри не было карточки, на которую очкастая библиотекарша могла бы поставить штамп, и за просрочку не штрафовали.
Так что обычно Джон оставлял журнал себе.
Деннис догадался, что папа снова лишился своего журнала и как раз его и искал, когда нашёл «Бог».
— Я смотрел, нет ли у тебя под матрасом… — Папа замялся, а потом опять рассердился. — Какая разница, зачем я туда полез. Я твой отец. Могу лазить под твой матрас, когда мне вздумается! — Свою речь он закончил на победных тонах — взрослые так иногда делают, когда несут чепуху, и сами это понимают.
Папа помахал журналом.
— Я его выброшу, сын.
— Но, пап… — запротестовал Деннис.
— Извини. Но это ни в какие ворота. Чтобы мальчик в твоём возрасте читал журнал «Вог»! — «Журнал „Вог“» он произнёс так, словно это были слова на непонятном ему языке. — Ни в какие ворота, — бубнил он, выходя из комнаты.
Деннис сел на край кровати. Он слышал, как папа тяжело протопал по лестнице и снял крышку мусорного бака. И наконец, глухой металлический бух — журнал шлёпнулся на дно бака.
4Вот бы исчезнуть
— Доброе утро, Деннис, или как лучше — Дениз? — сказал Джон и мерзко загоготал.
— Я же велел тебе помалкивать, — строго сказал папа, намазывая тост из белого хлеба толстенным слоем масла. Мама заставила бы его есть маргарин.
И ржаной хлеб.
Деннис плюхнулся за кухонный стол молча, на брата даже не посмотрел. Насыпал в плошку рисовых хлопьев.
— Какие теперь платья в моде? — схохмил Джон. И снова заржал.
— Я же сказал, отстань от него! — прикрикнул папа.
— Такие журналы только девчонки покупают!
— УМОЛКНИ! — гаркнул папа.
Деннису вдруг расхотелось есть, он взял свой рюкзак и вышел из дома, хлопнув дверью. Он услышал, как папа сказал:
— Понял меня, Джон? Дело прошлое. Я выбросил эту дрянь.
Деннис потащился в школу. И дома неприятно, и в школу не хотелось. Он боялся, что брат кому-нибудь расскажет и его поднимут на смех. Когда он был маленьким, он верил, что стоит закрыть глаза — и становишься невидимкой.
Жалко, что на самом деле так не бывает.
Первым уроком была история. Деннису нравилась история: они проходили династию Тюдоров, и он с увлечением разглядывал пышные наряды королей и королев на картинках. Особенно Елизавету I, вот уж кто знал толк в «лидерском стиле» — это выражение он вычитал в «Вог», под фотографией модели в деловом костюме безупречного кроя. А вот на следующем уроке, химии, он скучал до одури. Большую часть урока он пялился в периодическую таблицу, пытаясь уразуметь, что это вообще такое.
На перемене Деннис, как обычно, гонял с друзьями мяч во дворе. Всё было отлично, пока он не увидел Джона с приятелями — эти хулиганы все как один стриглись под ёжик; наверняка консультанты по карьере советовали им подумать о профессии вышибал в ночном клубе или бандитов. Они неспешно прошли напрямик через импровизированное футбольное поле.
Деннис затаил дыхание.
Джон кивнул брату, но ничего не сказал.
Деннис с облегчением выдохнул.
Сто процентов брат никому не рассказал про журнал. Всё по-прежнему, Дарвеш, как всегда, играет с ним в футбол. Они играли старым теннисным мячиком, пожёванным псом Дарвеша, Чудилой. Футбольным мячом на школьном дворе играть не разрешалось, чтобы кто-нибудь ненароком не разбил окно. Дарвеш отдал Деннису лихой поперечный пас. Деннис пробил головой, и мяч пролетел выше условных ворот — прямиком в окно директорского кабинета.
Джон с друзьями стояли разинув рты. Во дворе повисла тишина. Вздумай муха пролететь — все бы услышали.
— Ой, — сказал Дарвеш.
— Да, ой, — сказал Деннис.
И это ещё было слабо сказано. Директор, мистер Хотри, терпеть не мог детей. Больше того, он вообще всех терпеть не мог, включая, вероятно, себя самого. Он носил безукоризненно чистый и отглаженный серый костюм-тройку, тёмно серый галстук и очки в тёмной оправе. Волосы разделял на идеально ровный пробор, а ещё у него были тонкие чёрные усики. Похоже, он сознательно стремился производить зловещее впечатление. У него было лицо человека, который всю жизнь гримасничал.
Вечно перекошенное лицо.
— Может, его там нет, — с надеждой предположил Дарвеш.
— Может, — сказал Деннис и сглотнул.
В этот момент в окне показалось лицо директора.
— УЧАЩИЕСЯ! — завопил он. Двор молчал. — Кто бросил мяч? — Он держал теннисный мячик двумя пальцами с таким же отвращением, с каким хозяева подбирают какашки за своими собаками.
Деннис от испуга язык проглотил.
— Я задал вопрос. КТО ЭТО БРОСИЛ?
Деннис сглотнул.
— Я не бросал, сэр, — осторожно сказал он. — Я навесил.
— Останетесь после уроков, юноша. С четырёх часов.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Деннис, не зная, что ещё сказать.
— Сегодня никакого больше футбола, вы наказаны, — добавил мистер Хотри и исчез в кабинете.