Деннис неподвижно стоял у доски. Лиза явно хотела что-то сказать, как-нибудь выручить его, но не могла произнести ни звука.
Деннису казалось, будто он под водой или во сне. Он вглядывался в пугающе неподвижный класс. Все молча глазели на него. И лишь Маковы челюсти шевелились.
Поди прожуй эти ириски.
— Можно, я по-английски скажу? — спросил Деннис с неуклюжим французским акцентом.
Мисс Виндзор была слегка удивлена и весьма разочарована.
— Да, разумеется.
— Э-э… как бы это… повежливей?
— Poliment, oui.
— Мадам Виндзор, — продолжал Деннис, — у вас очень сильный акцент. Вы извините, но я ни слова не поняла из того, что вы сказали.
Некоторые ученики грубо загоготали. По щеке мисс Виндзор скатилась скупая слеза.
— Как вы, мисс? Дать вам платок? — спросила Лиза, а потом метнула в Денниса испепеляющий взгляд.
— Нет-нет, всё в порядке, спасибо, Лиза. Просто в глаз что-то попало.
Мисс Виндзор покачивалась, словно её подстрелили и она вот-вот упадёт.
— Дети, почитайте пока учебник. Мне надо выйти подышать. — Она поковыляла к двери неверной походкой, точно пуля медленно подбиралась к её сердцу. Потом закрыла за собой дверь.
Несколько секунд было тихо. Затем из коридора донеслись громогласные рыдания.
— Ааааааааааааааааааааааааааяаяаа!
Снова тишина.
Опять рыдания:
— Аааааааааааааааааааааааааяяаааа!
Снова тишина — и протяжный вопль:
— Ааааааааааааааааааааааааазааааяааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааяаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааяаааяаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааазаазаааааааааааааааааааааааааааааааааа!
Ученики, которые смеялись, теперь жалели об этом и сидели рты на замке. Лиза посмотрела на Денниса: тот повесил голову. Горестно шаркая каблуками, он вернулся за нарту.
Через несколько ужасно долгих секунд мисс Виндзор вернулась в класс. Её лицо покраснело и опухло от слёз.
— Так, ладно… хорошо… откройте страницу пятьдесят восемь и ответьте на вопросы (a), (b) и (c).
Дети принялись за работу, тихие и послушные, как никогда.
— Хотите ириску, мисс? — предложил Мак. Никто лучше его не знал, как может утешить конфета в минуту отчаяния.
— Нет, спасибо, Мак. Не хочу портить аппетит. Сегодня на обед бёф бургиньон…
Она снова безутешно зарыдала.
14Тишиной, как снегом
— Ты полный &**%$£%!
Ой, пардон. В жизни дети ругаются будь здоров, но в детской книжке ругательств не должно быть — знаю. Простите, пожалуйста, что я такой &%$£$*&.
— Не ругайся, Лиза, — сказал Деннис.
— Почему это? — гневно спросила Лиза.
— Вдруг кто-нибудь из учителей услышит.
— А мне плевать, кто меня услышит, — сказала Лиза. — Как ты мог так поступить с бедной мисс Виндзор?
— Знаю… мне жутко стыдно…
— Она небось сейчас рыдает в свой бёф бургиньон, — сказала Лиза, когда они вышли во двор. Вся школа высыпала на большую перемену, ученики стояли группками, болтали и смеялись, радуясь временной свободе. Тут и там играли в футбол, — раньше Деннис тоже побежал бы пинать мяч, но сейчас на нём был парик, макияж и оранжевое платье с пайетками.
И каблуки.
— Наверное, надо пойти извиниться, — сказал Деннис.
— Наверное? — переспросила Лиза. — Это даже не обсуждается. Пойдём найдём её в столовой. Она должна быть там, если ещё не бросилась в Сену.
— Ладно тебе, мне и так паршиво.
Они пошли через двор, и тут мимо покатился мяч.
— Подай мяч, будь добра! — крикнул Дарвеш.
Деннис не мог устоять — слишком уж хотелось отдать пас.
— Смотри не засветись, — сказала Лиза, когда он припустил за мячом.
Но Деннис, забыв про всё на свете, втопил на полной скорости. Он ловко остановил мяч, потом разбежался и отдал передачу другу.
Но когда он ударил по мячу, туфля соскочила у него с ноги, и он потерял равновесие.
В этот момент с его головы соскользнул парик и упал на землю.
Дениз снова стала Деннисом.
Время как будто замедлилось. Деннис стоял посреди двора — в девчачьем платье, накрашенный, в одной туфле. Двор накрыло тишиной, как снегом. Все, побросав свои дела, уставились на него.
— Деннис?.. — недоверчиво спросил Дарвеш.
— Нет, я Дениз, — ответил Деннис. Но игра была окончена.
Деннис словно повстречался с Медузой Горгоной, которая взглядом обращала людей в камень. Он не мог пошевелиться. Он посмотрел на Лизу. На её лице было смятение. Деннис попытался улыбнуться.
И тут в тишине кто-то засмеялся.
А за ним ещё кто-то.
И ещё.
Это был не весёлый смех, а жестокий и язвительный, смех, который обижает и унижает. Он становился все громче, и громче, и громче. Деннису казалось, будто весь мир потешается над ним.
Это длилось целую вечность.
— Хахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхахахяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхахахахяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахаха.
— Эй, юноша! — прогремел голос откуда-то из школы. Смех оборвался, все посмотрели наверх. Голос принадлежал мистеру Хотри, директору с тёмным сердцем.
— Вы ко мне обращаетесь, сэр? — невинно спросил Деннис.
— К вам, к вам. Мальчик в платье.
Деннис оглядел двор. Но из мальчиков — в платье был он один.
— Да, сэр?
— Ко мне в кабинет. ЖИВО.
Деннис заковылял к школе. Все следили за каждым его неверным, вихляющим шагом.
Лиза подобрала упавшую туфлю.
— Деннис… — окликнула она. Он обернулся. — Держи туфлю.
Деннис развернулся.
— Немедленно в мой кабинет! — рявкнул мистер Хотри. Усы у него так и дёргались от ярости.
Деннис вздохнул и поцокал к директорскому кабинету.
В кабинете все было чёрное или очень тёмно-коричневое. На полках громоздились табели успеваемости в кожаных переплётах, тут и там стояли чёрно-белые фотографии прежних директоров — на фоне их суровых физиономий мистер Хотри выглядел чуть ли не человеком. Деннис никогда раньше здесь не бывал. Да и кому бы этого хотелось? Знакомство с директорским интерьером означало лишь одно: ТЫ В ПОЛНЫХ ЯГОДИЦАХ.
— Юноша, вы ненормальный?
— Нет, сэр.
— Тогда почему на вас оранжевое платье с блёстками?
— Не знаю, сэр.
— Не знаете?
— Нет, сэр.
Мистер Хотри подался вперёд.
— Это что же, помада?
Деннис чуть не плакал. Но хоть мистер Хотри и видел, что у мальчика в глазах стоят слёзы, он всё никак не унимался.
— Размалевался да ещё туфли на каблуках напялил! Мерзость какая.
— Простите, сэр.
По щеке Денниса скатилась слеза. Он слизнул её. Снова эта горечь. До чего же он её ненавидел.
— Стыда не оберёшься, — продолжал мистер Хотри. — Надеюсь, вам стыдно?
Раньше Деннису не было стыдно. А теперь стало.
— Да, сэр.
— Не слышу вас, юноша.
— ДА, СЭР. — Деннис отвёл взгляд. Глаза мистера Хотри горели чёрным огнём, и всё время смотреть ему в лицо было тяжеловато. — Я очень виноват.
— Поздно каяться, юноша. Вы прогуляли занятия, расстроили учителей. Вы публично осрамились. Я не потерплю таких выродков, как вы, в своей школе.
— Но, сэр…
— Вы отчислены.
— Но в субботу же финал, сэр. Я должен играть!
— Попрощайтесь с футболом, юноша.
— Пожалуйста, сэр! Умоляю…
— Я сказал, ВЫ ОТЧИСЛЕНЫ! Немедленно покиньте территорию школы.
15Что тут ещё скажешь?
— Отчислили?
— Да, пап.
— ОТЧИСЛИЛИ?
— Да.
— С чего вдруг?
Деннис с папой сидели в гостиной. Было уже пять вечера; Деннис смыл макияж и переоделся, надеясь, что это хоть немного смягчит удар.
Но увы…
— В общем… — Он не мог подобрать слов. Он сомневался, что это вообще возможно.
— ОН ЗАЯВИЛСЯ В ШКОЛУ, ПЕРЕОДЕВШИСЬ ДЕВЧОНКОЙ! — выкрикнул Джон и показал на Денниса, будто тот — пришелец, надумавший всех обмануть, приняв человеческий вид. Он явно подслушивал под дверью.
— Ты переоделся девочкой? — спросил папа.
— Да, — сказал Деннис.
— Ты и раньше такое делал?
— Пару раз.
— Пару раз! Тебе нравится наряжаться в женскую одежду? — В глазах у папы было смятение, Деннис не видел его таким с тех пор, как мама ушла.
— Вроде.
— Нравится или нет?
Глубокий вдох.
— Да, пап, нравится. Это… весело.
— За что мне такое наказание? Мой сын носит платья!
— Я платьев не ношу, пап, — сказал Джон. Мол, вот я какой молодец. — В жизни платья не надену, даже для прикола, чтоб мне провалиться.
— Спасибо, сынок, — сказал папа.
— Не за что, пап. Я возьму мороженое, ладно?
— Бери, — рассеянно сказал папа. — Бери, конечно.