Приближалось Рождество, а с ним и Новый год. Гвинет озаботилась подарками, и как раз купила всё желаемое, когда дядя Мэрик огорошил её сообщением: некоторое время ей придётся провести в Доме.
– Но я привыкла встречать праздники с папой! – возмутилась Гвинет.
– Теперь ты часть Семьи, – холодно отозвался дядя. – И подобные празднества придётся встречать с нами, вопреки твоим дурным привычкам.
Гвинет разозлилась и заявила, что в Доме её больше не увидят – и наплевать ей на возможную утрату магии.
Пришлось вмешаться Эдмону. Напомнив, что она должна была уже прочитать о важности четырёх основных событий года, двух Равноденствий и двух Солнцестояний, он попросил девушку всё же не нарушать основные правила магических Семей.
– Я и так позволил тебе не приходить на осеннее Равноденствие, – сказал он с лёгкой укоризной. – Но первое зимнее Солнцестояние слишком опасно для неопытного мага вроде тебя. Ты можешь невольно подвергнуть опасности и своих обыкновенных родных. Вдалеке от Источника, не обладая знаниями – ты станешь лёгкой добычей для опасностей этого дня.
– Ррр, – ответила Гвинет. – Хорошо. Я поняла. Приду. Но тогда в субботу перед той неделей занятия отменяются.
– Хорошо, – опередил Мэрика Эдмон. – Согласны. Главное, будь в Доме двадцатого. И… скажи Гвендолен, что её тоже ждут.
– Серьёзно? – не поверила Гвинет.
– Гиацинта не способна долго злиться, – кивнул Эдмон. – Да и Дункан сказал, что не держит зла. Пусть он и переоценивает себя, и присутствию Гвендолен не обрадуется, всё же он согласен на её временное возвращение.
– А… Свентон и Анна? – робко спросила Гвинет. – Может, их тоже пригласить? Джейсон и Габриэла будут счастливы.
– Нет, – жёстко ответил юный дядюшка. Мэрик согласно кивнул.
– И дети к ним не отправятся, – добавил Мэрик. – Никаких поблажек, Гвинет, для них и так сделали слишком много. Пусть радуются, что живут у дальней, но родни, и потому всё же под защитой магии Источника.
– Ладно, – вздохнула девушка. Попытаться-то стоило. – Тогда ждите двадцатого.
Она вернулась в обычный дом, где «обрадовала» родных известием. Отец долго возмущался, пока Люсинда не напомнила ему, что даже среди простых людей дни Равноденствия и Солнцестояния считаются не совсем обычными.
– Так что Гвинет не стоит рисковать собой, – сказала она. – Ради её же безопасности, научись отпускать её. В конце концов, магия часть её личного мира, и теперь этого не изменить.
Отец ещё долго ворчал, но всё же смирился с отсутствием дочери на семейном празднестве.
– Хорошо ещё, Кэт никуда не уезжает, – сказал он наконец. – А то остались бы мы с Люс в полном одиночестве. Ладно, собирайся. Но к двадцать шестому чтобы была дома.
– Хорошо, – кивнула Гвинет.
Вещей она собрала немного. Главное – не забыть Руби, чтобы та подпиталась от Источника.
Разбирая шкаф, Гвинет наткнулась на сумку, с которой ездила в дом Глории Антерс. И из кармана достала плюшевого мишку с ладонь размером.
– О, совсем про тебя забыла, – сказала растерянно Гвинет. – Руби, что там с ним не так?
– На нём некое проклятье, – неохотно отозвалась кукла. – Подробностей не знаю.
– Спрошу у дядюшек, – решила Гвинет и посадила мишку на полку рядом с Руби. – Вот, пусть тут будет, чтобы не забыть.
На следующее утро рядом с куклой мишки не оказалось.
– Руби! – Гвинет сразу заподозрила «помощницу». – Куда ты дела мишку?
– Никуда, – ответила кукла.
– Хочешь сказать, он сам ушёл?
– Завалился куда-нибудь.
– С этой полки он мог упасть только на ковёр, – Гвинет демонстративно посмотрела под ноги. – Руби, немедленно говори, куда его дела? А то в Дом не возьму, и угаснешь без подпитки магией.
– Шантажистка, – выдала кукла.
– Руби?
Та указала ручкой с зонтом на тяжёлое кресло у стены. За его спинку она и бросила игрушку.
– Зараза, – пропыхтела Гвинет, с трудом отодвигая кресло. – Вот ведь зараза ты, а не помощница.
– О тебе же беспокоюсь, – отвечала Руби. – А ты не ценишь.
Наконец мишка был извлечён и на этот раз, во избежание новых «случайностей», положен на подушку на кровати. Гвинет вернулась к занятиям: конец учебной четверти всегда требовал от неё усилий, а тут ей требовалось заранее получить четвертные отметки, чтобы прогулять последние дни перед каникулами.
Наступило утро двадцатого декабря. Гвинет проверила собранные вещи, расцеловала отца, обняла Люсинду и Кэтрин, пообещала первого числа вернуться и одарить всех, подождала недолго тётю Гвендолен, проверила наличие в сумке плюшевой игрушки.
Мишки там не оказалось: Руби таки выпихнула его из кармана. Гвинет нашла его валяющимся на лестнице, и упрямо вернула игрушку в сумку, только в другой карман, подальше от вредной куклы.
Наконец входная дверь окуталась лёгкой серой дымкой, превратившись в портал. Гвинет ещё раз простилась со всеми и первой шагнула в проём. Тётя Гвендолен прошла следом за ней, и они очутились в хорошо знакомом коридоре дома Вальденсов, где их уже ждали дворецкий Альфред, служанка Сесили и ещё одна, плохо знакомая Гвинет, девушка из прислуги.
– Добро пожаловать, госпожа, – обратилась эта девушка к Гвендолен и взяла у неё из рук ручку чемодана.
– Мои комнаты подготовлены, Белла? – голос тёти даже не дрогнул. Она вела себя, словно королева, снизошедшая до возвращения к когда-то оскорбившим её подданным.
– Да, госпожа, – поклонилась Белла.
Тётка и служанка исчезли за одной из дверей. Гвинет последовала их примеру, пройдя за Сесили в свои покои, где неторопливо разложила вещи, почитала учебники по магии и успела поссориться с Руби, утверждавшей, что плюшевого мишку стоит выбросить. Немедленно. Кто скажет, как отреагирует его проклятие на магию Дома? Или, наоборот, магия – на проклятие.
На обед Гвинет шла изрядно раздражённая. Злополучную мягкую игрушку она сунула в привязанную к поясу сумочку-кошелёчек. Поздоровавшись с родственниками, девушка нечаянно с такой силой двинула стул, что раздавшийся звук привлёк всеобщее внимание и вызвал неодобрение дядюшки Мэрика. От нотации Гвинет спасло только появление Эдмона, сопровождающего бабушку Грейс, как всегда, ярко накрашенную и сверкающую бриллиантами.
Сев за стол, Гвинет окинула взглядом присутствующих. Мэрик и его сын Саймон. Тётя Гиацинта, то и дело гладящая рукав мужа, Дункана. Демонстративно игнорирующая их тётя Гвендолен. Грейс и сидящий справа от неё Эдмон. Памятные по осенним приключениям кузены: Вильям, Генриетта, Джейсон и Габриэла. Малыш Леон. Все в сборе.
Раздался звонок – кто-то стоял у входной двери в Дом.
– Кого-то не хватает? – не сдержалась тётя Гвендолен. – Насколько я вижу, отсутствующих здесь нет.
– И даже свободный стул рядом с Леоном не наводит вас на мысль, кузина? – спокойно спросил Эдмон, указывая на упомянутый стул. – Мы действительно ждём гостя.
В проёме коридора показался высокий худой мужчина с залысинами в седых волосах.
– Доброго дня, – приветствовал он собравшихся.
– Папа! – взвизгнул Леон и, опрокинув стул, бросился к отцу.
– Папа? – удивились Вильям и Генриетта. На Эдмона обратились два ошеломлённых взгляда.
– Рождество ведь семейный праздник, – пожал тот плечами.
– Эдмон! – встала тётя Гвендолен. – Кто дал тебе право командовать в этом доме? Ты всего лишь…
– Ты оспариваешь моё решение, Гвендолен?
Гвинет впервые услышала хриплый, прокуренный голос бабушки Грейс.
– Твоё, мама? – удивилась тётя. – Но ведь…
– Ты сомневаешься, что я всё ещё хозяйка в собственном доме? – в голосе бабули звякнул металл.
– Нет, – тётя, казалось, стала меньше ростом.
– Ты и так уже проявила себя не лучшим образом, Гвендолен. Из-за твоих выходок Дому и репутации Семьи был нанесён огромный урон. То, что тебе позволили вернуться на праздники, ещё не означает, что ты прощена.
– Мама, – вступила в разговор тётя Гиацинта, – я уверена, Гвен всё осознала и…
– Гиацинта.
Одно слово, и та тоже сникла, уставившись на свои руки, нервно теребящие тонкий серебряный браслет.
– Сядь, Гвендолен. И больше не выставляй себя на посмешище.
Гвинет поёжилась. Добротой бабуля явно не отличалась.
Жан – кажется, так его звали? – всё это время неуверенно стоял в дверях, обнимая младшего сына и несмело поглядывая на собравшихся поверх его головы.
Вся его поза выражала такую нерешительность, что Гвинет даже стало стыдно за мужчину. Нельзя же быть таким тряпкой! Неудивительно, что у него с такой лёгкостью отобрали детей. Попробовал бы кто-нибудь отнять Саймона у Мэрика. Даже дядюшка Свентон до сих пор не оставил попыток вытребовать право видеться с Джейсоном и Габриэлой, а уж в его-то положении стоило сидеть тише мыши под веником. И её собственный отец – пятнадцать лет прятал её от могущественных волшебников, не боясь их неудовольствия, а то и гнева. А этот Жан…
Девочка недовольно покачала головой.
– Проходи, – бросила Жану бабушка Грейс. – И не притворяйся пустым местом. Иначе я в это поверю.
– Да, госпожа Грейс, – мужчина отпустил сына и, сутулясь, прошёл к отведённому ему стулу. Леон радостно плюхнулся рядом.
Приступили к обеду. Как обычно, он сопровождался тягостным молчанием: Гвинет уже давно заметила, здесь не слишком любили общаться друг с другом. Да и сложно было представить мирно беседующих, например, тётю Гвендолен и её многолетнего пленника, Дункана. Гиацинта, правда, пыталась завести беседу, но её никто не поддерживал, и она быстро умолкала.
Наконец пытка закончилась. Гвинет встала, надеясь скрыться в своей комнате, но тут дядя Мэрик заявил, что всем следует собраться в гостиной.
– Зачем? – подловила Эдмона Гвинет, когда все выходили из столовой.
– Последний день перед Солнцестоянием, – ответил тот. – Лучше в такие дни держаться вместе. Дом тоже может… подшутить. Тётя Грейс, я и Мэрик, конечно, обновили защиту, но чем меньше мы станем разделяться, тем лучше. В завтрашнюю ночь мы тоже не станем расходиться. Да, забыл сказать: на эту ночь я пришлю к тебе защитника.