Милена МиллинткевичМаленькая история большого мастера
– Мир Вашему дому, сид1 Фархад! Вот, экскурсию к Вам привел.
Просторная лавка чеканщика наполнилась шумным многоголосьем.
– Мир всем, кто идет правильным путем. Заходите, прошу. Я рад гостям, – отозвался хозяин, улыбаясь.
– Пожалуйста, уважаемые. Только посмотрите, на эти чудесные предметы! С какой теплотой они изготовлены! В каждой вещи чувствуется рука мастера. Изумительные чайники и подносы! Любой стол украсят. Как искусно сделаны, взгляните! Двух похожих вы тут не найдете. – Рекламировал товар гид. – А светильники! Во всем Марокко таких больше не сыщите! Разве я вас обманул, сказав, что отведу к лучшему мастеру на Медине? Посмотрите, филигранно выполненная чеканка великолепна, ажурные кружева у светильников восхитительны. Видите, изящество этих плафонов? Взгляните, как волшебные тени прячутся в потоке золотого света?
Покупатели восхищались работой мастера, переговаривались, вздыхали. Словно к чему-то хрупкому бережно прикасались к узорчатым куполам бронзовых светилен, ловили свое отражение в зеркальном блеске латунных подносов, восхищались изяществом линий медных подсвечников причудливой формы. Туристы разбрелись по лавке, а гид все нахваливал уникальность столовых предметов, красоту великолепных сахарниц и величавость чайников с изогнутыми носиками, гордо возвышающихся над прочей посудой на своих витых ножках.
Сид Фархад давно свыкся с подобным шумом. Его младший брат работал гидом в местной турфирме и каждый день приводил к нему в лавку туристов – на экскурсию: завлекал красотой чеканной посуды, рассказывал о процессе создания подсвечника или тарелки, удивлял волшебной игрой теней и света. После того представления, что он устраивал, никто без покупки уйти не мог. Чеканные столовые приборы, стаканы и чайники, сахарницы и тарелки, подносы и подсвечники, светильники настольные, наддверные и потолочные были штучным товаром, сделанным аккуратно и с большой любовью. Роскошь и великолепие так и манили гостей расстаться с наличностью.
Этот визит ничем не отличался от предыдущих, разве что…
Внимание хозяина привлек посетитель. Он появился в лавке, когда шумная толпа туристов уже заняла все пространство. Стараясь быть незаметным, встал в сторонке, с интересом взирая на эту многоликую публику. Пожилой. Не турист – одет, как и все марокканцы. Не суетлив. И лицо… Что-то в нем было таким знакомым. Ах, да… Хозяин узнал гостя! Сколько же лет прошло с тех пор…
***
…– Фархад! Просыпайся! Твой дед, отец и братья давно уже в мастерской. Один ты лежишь, как сид. – Бабушка сдернула покрывало. – Поднимайся!
Нехотя разлепив глаза, мальчик встал с кровати.
– Поторопись! В школу бегом бежишь, а как в мастерской помогать – не поднимешь. Деньги сами себя не заработают.
Наскоро перекусив лепешкой с кусочками вареных овощей, Фархад выскочил из дома и помчался со всех ног. Медина встретила его горячим воздухом, пронизанным какофонией звуков и духотой. Он бежал по узким улочкам, а мимо проносилась вся многогранная палитра старого города, наполненная буйством красок и восхитительными ароматами пряностей и марокканского кофе.
Вот в этой улочке живут гончары. Их изящные, украшенные диковинными росписями кувшины, горшки и тарелки так любит мама. А вон в той торгуют специями, без которых бабушка ничего не готовит. Их невообразимо дивный аромат наполнял горячий воздух терпкими нотками корицы и гвоздики, тяжелыми тонами перцев и куркумы, невесомыми нитями запахов жасмина и базилика.
Пробежав мимо тележки зеленщика, Фархад наклонился и подобрал с земли веточку мяты. Она всегда очень кстати, ведь его путь лежит мимо мастерских Шауара квартала Таннеурс, знаменитых своими кожаными красильнями.
Стойкий густой дух этого места не сравнится своей насыщенностью с кварталами, где торгуют парфюмом, маслами и специями. В огромных каменных чанах в растворе куриного помета, источающего едкий запах аммиака, кожевенники замачивают шкуры животных, из которых после окраски делают сумки, ремни, обувь и прочие сувениры. Очень элегантные. Но брр… как же тут неприятно пахнет.
Можно отправиться в мастерскую другим путём и избежать «удовольствия насладиться» жуткими запахами, но так короче.
– Балек! Берегись!
Задумавшись, Фархад чуть не столкнулся с осликом и тележкой, гружёной шкурами. Что и говорить, улочки в старом городе не просто тесные: стены домов стоят близко друг к другу, крыши навесов соприкасаются, закрывая узкую полоску неба. Тут двум людям не разойтись, не то, что осликам разъехаться. Есть, конечно, улочки по просторнее: на них блещут своей красотой медресе и мечети, которых на Медине огромное множество. В кварталах, где торгуют одеждой и коврами тоже свободно. Но в основном на улицах Медины очень тесно. Хорошо, что тут не ездят машины – редкие мопеды, скутера и мотороллеры не в счет.
Фархад сделал ещё несколько поворотов и оказался перед лавкой. У входа стоял один из братьев.
– Явился! Все сны посмотрел?
Отвесив младшему подзатыльник, старший подтолкнул его вглубь мастерской, где уже трудились взрослые родственники.
– Принимайся за работу, бездельник, – недовольно пробурчал дедушка. – Будешь так относиться к делу, никогда из тебя путного мастера не получится. Вот, скопируй этот орнамент.
И сунув в руки внуку обрезок листового железа, кальку и связку инструментов, старик вернулся к работе.
До обеда Фархад сидел над учением. И так пытался, и этак. Все пальцы исколол конфарником. Руки изрезал об острые края. Ничего не выходило. Может, оттого что он не сильно-то и старался? Там, на улице бурлила жизнь, неслась сплошным потоком. А тут в мастерской всё словно замерло, застыло. Там, гудели голоса, вместе с брызгами фонтана разлетался детский смех. А тут стояла невообразимая тишина, даже не слышно стука молоточков. И духота. Как же жарко…
***
…В лицо ударил яркий поток света. Фархад испугался и зажмурился. Было непривычно тихо и, казалось, будто над головой нещадно палило солнце. Медленно открыв глаза, мальчик осмотрелся и не поверил тому, что увидел. Как он здесь очутился?
Вокруг, куда не взгляни, простиралась пустыня. Барханы, причудливыми волнами спускались к ногам. Легкий ветерок поднимал в воздух мелкие песчинки, закручивал в маленькие вихри и обрушивал их на голову, больно колол и обжигал неприкрытые руки.
– Фархад! – услышал мальчик чей-то голос за спиной и обернулся.
Перед ним стоял старик с седой бородой, в чалме и длинных белых одеждах.
– Подойди.
Фархад сделал несколько неуверенных шагов навстречу и остановился.
– Покажи мне свои пальцы.
Мальчик протянул руки.
– Да! Тяжело, смотрю, дается учение. Разве тебе не нравится то, что ты делаешь?
– Нравится. Очень, – оживился Фархад. – Только… Я хочу, как мои братья, украшать чайники и подносы, а не обрезки покрывать узором.
– Ты слишком спешишь. Посмотри на этот дивный бархан. Изо дня в день ветер трудился над своим творением, укладывая песчинки волнами, заставляя песок струиться по склону. Разве можно было сделать такую красоту за один день? А ты торопишься как бурный поток после дождя, но всё без толку. Чтобы создать что-то поистине прекрасное, нужно умение, терпение и старание. Посмотри на свои руки. Они все в крови. Ты полдня просидел над уроком, заданным дедушкой, и не выполнил его. Разве тебе не хочется стать таким же умелым, как братья?
– Конечно, да! Я хочу быть лучшим! Хочу, чтобы искусство чеканщиков нашего рода не пропало в веках. Дедушка рассказывал, что его прадед был великим мастером. К нему ехали отовсюду. Он создавал неповторимые узоры. Кто бы ни пытался скопировать эту красоту, у них не выходило. Я хочу стать мастером, каким был прадед дедушки. Хамид его звали. Только вот… не знаю, как.
Посмотрев на свои израненные руки, мальчик вздохнул и затих, опустив голову.
– Как мастер Хамид хочешь стать?
Старик задумался, а потом улыбнулся.
– Я знаю, как тебе помочь, Фархад. Если сделаешь, что скажу – добьешься желаемого. Согласен?
Мальчик кивнул.
– Учись прилежно, слушай советы старших, не ленись. Если говорят тебе повторить рисунок два раза, три, десять – делай. Чем больше будешь трудиться, тем лучше станет получаться. Это художник, что пишет картины, может исправить, если не удалось изобразить задуманное. Чеканщик себе такого позволить не смеет. Его ошибка так и останется на металле, а значит, чайник или поднос уже не будут иметь уникальный орнамент. Потому говорю тебе – учись на том, что дают. Прилежно учись! Набьешь руку на обрезках, последующая работа легкой покажется. Не отвлекайся по пустякам, запоминай всё, о чем тебе говорят. Трудись без устали! Только так можно стать хорошим мастером.
– И я буду как Хамид?
– Нет. Если терпеливо постигнешь ремесло, станешь лучше, чем мастер Хамид. К тебе поедут со всего Марокко. Твои работы разъедутся по свету, украшая дома людей во многих странах. И однажды ты передашь умение внуку, который потом доверит секреты мастерства своему.
– Но у меня нет секретов.
Старик улыбнулся, поднял руку, начертил в воздухе какие-то символы и песок, словно золотая пыль, взметнулся вверх, создавая причудливые узоры из цветов, листьев и диковинных орнаментов. Вся эта невообразимая красота застыла в воздухе, мерцая и искрясь в солнечных лучах, словно картина, написанная на, невидимых глазу, стенах.
– Теперь у тебя есть секрет. Запомни рисунок. Он поможет создавать предметы неповторимой красоты…
***
…– Ты, что же это, спишь? Бездельник!
Фархад проснулся. Ругаясь, дед тряс его за одежду.
– Я не успел сказать спасибо…
Растерянно протерев глаза, мальчик озирался по сторонам.