Дрейк не задумываясь бросился исполнять поручение. Краем глаза он успел отметить, в какой нелепой позе лежит Фор, как закатились его глаза, как шумно и хрипло он дышит. Но все, что мог испытывать Дрейк в тот момент, – злорадство. В его бесконечно черном пути наконец наметился свет.
– Дерево ньянг! – с ужасом постановил дежурный лекарь, приехавший на вызов. – Сколько часов больной находится в этой камере, прикованный к койке?!
– Это преступник, – хрипло отозвался Бон Сомерс, с нажимом потирая грудную клетку. Одутловатое лицо шефа полисмагии пошло красными пятнами, губы слегка посинели.
– Сколько часов?! – не отвязывался лекарь.
– Так уже несколько дней, – отозвался за Сомерса дежурный, за что моментально заслужил взгляд, обещающий дикие муки.
– Дней?! – Лекарь схватился за голову. – Да вы… вы… Я напишу об этом в Магистериум и Совету сиртов! Это издевательство над живым существом!
– Вот именно, существом! – возмутился Бон Сомерс. – Этот человек – опасный маг, которому светит пожизненное лишение свободы и запечатывание способностей! Вы должны представлять уровень опасности. В этой камере не просто так предусмотрены меры предосторожности…
– Меры?! – Лекарь посмотрел на шефа полисмагии с отвращением. – Это дерево вызывает кошмары наяву. Час за часом оно все больше воздействует на любого, кто находится вблизи. А запястья моего пациента скованы наручниками, не позволяющими магии вырваться наружу. Удивительно, что он протянул так долго! И вы ответите перед законом! Выносите его!
– Нет. – Бон Сомерс загородил проход своим внушительным телом.
Дрейк, которого вновь вынудили вернуться и присутствовать при осмотре, посмотрел на преступника. Лицо того стало мертвенно бледным, дыхания больше не было слышно, губы не растягивались в насмешливой улыбке. Никто не ожидал, что Фора придется держать в полисмагическом отделении так долго. Его должны были забрать специалисты из тайной службы его величества, но они не спешили, поглощенные чем-то более важным.
– Или вы дадите мне вынести моего пациента отсюда, или – клянусь – лишитесь должности завтра же! – Глаза лекаря полыхнули неестественно голубым.
– Ладно, – Сомерс рубанул воздух мясистой ладонью, – но от нас будет трое сопровождающих.
Брукс моментально напрягся. Но шеф зыркнул на него и мотнул головой, давая понять, что не позволит тому сопровождать преступника. Дрейк расслабился. Вот и славно.
Спустя еще четверть часа Фора погрузили в охраняемую карету магопомощи и увезли в лечебницу, не снимая наручников. Состояние его оставалось стабильно тяжелым, а камера вновь опустела. И только Брукс хотел вздохнуть с облегчением, как к нему в кабинет вошел парень, дежуривший у камеры преступника, а позже наблюдавший за его погрузкой и отправлением в место лечения.
– Господин Брукс, – заговорщицки прошептал он, – у меня для вас послание.
– Для меня? – Дрейк усмехнулся и подбодрил парня, взмахнув ладонью, мол, рассказывай. А сам тем временем сделал глоток обжигающе горячего прекрасного кофе.
– Генри Фор ненадолго пришел в себя перед отъездом и передал вам дословно: «Спасибо за помощь, старый друг. Увидимся завтра на месте встречи».
Дрейк подавился.
Закашлялся.
Зверем посмотрел на побледневшего от его реакции парня и… рванул прочь из кабинета, приказывая на ходу:
– Срочно сообщи Сомерсу, Фор собирается бежать!
Вивьен Бишоп
Как и обещала мисс Шпилт, вскоре Анна принесла чай с пирожными. Поставив поднос на стол, горничная с жалостью посмотрела на Вивьен и уточнила:
– Еще что-нибудь нужно, мисс? Может быть, вызвать лекаря? Вы очень бледная.
Вивьен нашла в себе силы для улыбки.
– Ничего не нужно, Анна. Благодарю. Можешь идти. И, будь добра, передай мисс Шпилт, что мне лучше.
Как только горничная ушла, Вивьен выпила чай, с упоением вспоминая прогулку по городу. Узкие улочки, невысокие домики, прохожие, спешащие по делам… У всех свои заботы, мечты, интересы. Вивьен хотелось бы вновь оказаться там и рассмотреть каждого, попробовав угадать, куда и зачем они спешат. Она припомнила выражение лица мальчика, канючащего что-то у матери. Сморщенный конопатый носик и поджатые губки. Сама Вивьен точно не удержалась бы и купила все, что просил тот малыш.
А затем отчего-то ей вновь вспомнился черноглазый следователь. Дрейк Брукс. Даже имя у него было слишком рычащее, не сулящее поблажек. И черты лица резкие, выражающие нетерпимость к чужим и своим слабостям, не то что у Эдварда. Жених выглядел аристократом от пяток до кончиков светлых волос, шелковых на ощупь. Утонченный, уравновешенный, нежный и заботливый… Образ Эдварда, мгновенно всплывший в голове, вызвал на лице Вивьен ласковую улыбку. И тут же вновь был безжалостно вытеснен Бруксом. Следователь смотрел на нее слегка улыбаясь, но в глубине его черных глаз таились лишь усталость и подозрительность.
– Ужасный тип, – пробормотала Вивьен, мотнув головой и прогоняя непрошеный образ подальше. – Век бы его больше не встречать.
Поднявшись, она прошла к окну и поняла, что ужасно хочет спать. Маленькое пустяковое приключение вымотало ее, оставив без сил.
Не сопротивляясь собственным слабостям, Вивьен разделась до сорочки и прилегла, неожиданно подумав о том, насколько тяжело принимать решения самостоятельно, не полагаясь ни на кого другого. И как было бы ужасно оказаться одной навсегда, без средств и понимания, как жить дальше. Ни тебе теплой постели, ни успокаивающего чая, ни дорогой сорочки, сшитой по последней моде…
«Все же хорошо выбраться в город иногда, – размышляла Вивьен, засыпая, – но куда лучше делать это, зная, что за спиной есть дом и дорогие тебе люди. Это не так уж и плохо – принимать помощь от тех, кто любит…»
Привычка, выработанная годами, требовала от Вивьен подчинения и вновь брала верх над глупым бунтарством. Теперь ей было стыдно за побег, за тревоги, которые испытала мисс Шпилт. Ужасно хотелось сию же минуту увидеть живого, здорового отца, обнять его и рассказать о сомнениях. Нехорошо таить что-то от близких. Да, они пристально следили за ее действиями, осторожно направляя в безопасное русло. Но разве не о такой заботе мечтает большинство девиц? Идти по проторенной дорожке, не заботясь о насущном…
Уже на пороге сна Вивьен зевнула и вновь увидела перед внутренним взором следователя. На этот раз тьма его глаз оказалась столь притягательной, что девушка не устояла и потянулась к ней всем своим существом. Тело ее стало легким, практически невесомым, а мысли совсем улетучились…
Вивьен смотрела вокруг и понимала, что ее здесь быть не должно. И мир вокруг не должен быть настолько призрачным и зыбким: руку протяни – все тает, сливается в сплошную «кашу» из тумана.
Но очнуться от забытья она не могла, и уйти куда-то – тоже. Потому ей пришлось ждать.
Застыв на месте и не ощущая при этом собственного тела, Вивьен смотрела сквозь тающую молочную дымку, пытаясь понять, где очутилась.
Вскоре ее терпение было вознаграждено: она увидела высокую, давно не кошенную траву, разросшиеся во все стороны кусты белых и красных роз, едва заметную глазу тропинку и длинную прямоугольную беседку, обвитую плющом настолько, что даже входа стало не видно… и узнала место. Именно в этом заброшенном саду Эдвард надеялся встретиться с Вивьен. Здесь он назначил их тайное свидание и собирался ждать ее, как только пришлет букет цветов.
Милый, милый Эдвард. Он взял на себя все проблемы, навалившиеся на его непутевую невесту.
Вивьен почувствовала глубокую нежность. Она жадно рассматривала некогда прекрасный сад у заброшенной церквушки, точно зная: стоит повернуться левее, и увидит Северный мост. А дальше – Голубую набережную и исторический музей Соулдона, где висели портреты предков Эдварда Файлоу. Где однажды будут портреты их детей.
Мечты заставили Вивьен пошевелиться, потянуться вперед, и… все вокруг вновь укрылось за молочной дымкой, будто напоминая ей, что она – лишь наблюдатель, не больше.
И тут пришла тревога.
Девушке пришлось замереть, сосредоточиться на мельчайших деталях, появляющихся перед глазами. Однако, прежде чем очертания беседки проявились вновь, Вивьен услышала мужские голоса. Они доносились словно через толщу воды – приглушенные, отрывистые, неразборчивые.
Вивьен не могла сказать, сколько прошло времени, прежде чем она вновь рассмотрела видимый ранее пейзаж. И… Эдварда в окружении нескольких подозрительного вида мужчин, одетых в черные плащи и маски. Лицо ее жениха искажала злость, когда он кричал:
– …Поэтому сегодня ты лишишься не только должности, мерзавец!
– Не делайте глупостей, милорд! – раздалось из-за спины Вивьен. – Не то пожалеете!
Дрейк Брукс! Его хриплый вкрадчивый голос она узнала сразу, безошибочно. Но все равно дернулась от неожиданности, вновь лишая себя возможности видеть и слышать подробности происходящего.
«Только не это, пожалуйста! – взмолилась Вивьен. – Покажись! Ну же…»
В ответ на ее мольбы сквозь толщу молочного марева раздались хлопки.
Первый.
Второй.
Третий.
Эдвард крикнул что-то, и… четвертый хлопок совпал с возвращением к Вивьен возможности видеть происходящее.
Мужчины, чуть раньше стоящие рядом с ее женихом, теперь лежали у его ног в неестественных поломанных позах. Эдвард же, стиснув зубы, зажал плечо и… упал! А сзади снова закричали. Только на этот раз не следователь, а сама… Вивьен.
– Нет!!! – кричала она издалека. – Убийца! Что вы наделали!!
– Мисс Бишоп, – прохрипел следователь угрожающе, – интересно. Впрочем, сегодня вы как нельзя вовремя.
Вивьен не вынесла, попыталась обернуться, чтобы увидеть собственными глазами происходящее, но… очнулась.
– Девочка моя! Дорогая, что с тобой?! – Мисс Шпилт бесцеремонно потрясла Вивьен за плечи, затем сунула ей под нос нюхательную соль, окончательно пробуждая от страшного сна. – Ну же, очнись!