— О, не за что, Дрезден. Не за что.
Я остановился и посмотрел на нее.
— Разве ты не должна смутиться, извиниться, и тихо выйти?
Ее губы медленно раздвинулись в улыбке, и она пожала плечом.
— Когда я была девочкой, возможно. Но даже тогда у меня были трудности, вынуждающие меня действовать неуклюже, смотря на что-то, что мне понравилось. — Она наклонила голову и двинулась ко мне. Потом протянула руку и кончики ее пальцев очень легко коснулись шрама на моей руке. Она провела по нему рукой и поглядела на меня, подняв бровь.
— Пулевое ранение, — сказал я. — Оборотни ФБР.
Она кивнула. Потом ее пальцы коснулись моего горла и медленно заскользили вниз по моей груди и животу в прямой линии. Дрожащее ощущение жара трепетало на моей коже вслед за кончиками ее пальцев. Она снова подняла на меня глаза.
— Нож-крюк, — сказал я. — Один колдун пытался сделать из меня филе в Музее Филда.
Ее прикосновение проследовало по моим голым рукам, задержавшись на предплечьях, около запястий, не касаясь красной, ошпаренной кожи вокруг моего левого запястья.
— Наручники с шипами, — сказал я. — Это, когда Мадригал Рэйт пытался продать меня на eBay.
Она подняла мою травмированную левую руку между ладонями, поглаживая пальцами искалеченную плоть. Теперь я уже мог двигать ею вполне прилично, большую часть времени, и она уже не была похожа на отвратительный, полурасплавленный восковой муляж руки, но все-таки не особо симпатично выглядела.
— У бича вампирской Черной Коллегии был ренфилд, который проявил выдумку. У него был самодельный огнемет.
Она покачала головой.
— Я знаю мужчин на сотни лет старше тебя, но они не собрали так много шрамов.
— Возможно, они и прожили так долго, потому что были достаточно умны, чтобы не получать их, — сказал я.
Она осветила меня усмешкой. Вблизи это выглядело ошеломительно, и ее глаза стали еще более темными.
— Анастасия, — сказал я спокойно, — через несколько минут мы пойдем делать что-то, что может нас убить.
— Да, Гарри. Пойдем, — сказала она.
Я кивнул.
— Но это еще не сию секунду.
Ее глаза засияли.
— Нет. Нет, не сию секунду.
Я поднял мою все еще покалывающую правую руку к мягкой линии ее челюсти, и склонился, прижав свой рот к ее губам.
Она издала тихий, удовлетворенный стон и обмякла, ее тело во всю длину прижималось к моему, она возвращала поцелуй с медленной, чувственной силой. Я ощущал, как пальцы одной ее руки скользят в моих волосах, в то время как ногти другой беспорядочно блуждали по моей груди и руке, едва касаясь. Это чувствовалось, как ожог, и я погрузил пальцы правой руки в мягкие завитки ее волос, вовлекая ее еще глубже в поцелуй.
Я не знаю, как долго это продолжалось, но и закончилось это восхитительно. К тому времени, когда она отняла свой рот от моего, мы оба тяжело дышали, и мое сердце загоняло быстрые удары по моей груди. И по моим джинсам.
Она не открывала глаза еще секунд пять или десять, а когда открыла, они были просто огромными и полными желания. Анастасия отклонила голову назад и выгнулась, медленно потягиваясь, и издала длинный, низкий, довольный вздох.
— Ты не возражаешь? — спросил я ее.
— Нисколько.
— Хорошо. Я только … хотел посмотреть, на что это походит. Я очень давно никого не целовал. Почти забыл, что это такое.
— Ты понятия не имеешь, — пробормотала она, — как давно я не целовала мужчину. Я не была уверена, что я вообще помню, как это делают.
Я тихо рассмеялся.
На ее щеках снова появились ямочки.
— Хорошо, — сказала она, удовлетворенным тоном. Она опять оглядела меня всего целиком, вбирая мои достопримечательности. На сей раз это меня уже не смущало. — У тебя хорошая улыбка. Ты должен показывать ее чаще.
— Как только мы закончим дела сегодня вечером, — сказал я, — может, мы могли бы поговорить об этом. За ужином.
Ее улыбка расширилась, и румянец возник на щеках.
— Мне бы понравилось.
— Хорошо, — сказал я. И поднял бровь. — Так я надену рубашку, если ты не против.
Анастасия весело рассмеялась и отстранилась от меня, но не убирала кончики пальцев с моей кожи, пока расстояние не вынудило ее сделать это.
— Очень хорошо, Страж. Как скажешь.
— Да, спасибо, Капитан. — Я вытащил остальную часть моей одежды. — Что ты собиралась сказать мне?
— Хмммм? — сказала она. — А, ну да. Прежде, чем я была так круто отвлечена. Я думаю, что я знаю, где динарианцы держат Архив.
Я заморгал.
— Ты сумела проследить?
Она покачала головой.
— Нет, заклинание потерпело неудачу, к несчастью. Поэтому мне пришлось использовать мозги. — Она открыла жесткий кожаный футляр, висящий на ее поясе с мечом. Из него она вытащила пластмассовую трубку, открыла один ее конец, и достала рулон бумаг. Она просмотрела их, нашла одну, и отложила остальные. Потом развернула бумагу во что-то, похожее на карту, и разложила ее на крышке сушилки.
Я наклонился, чтобы посмотреть. Это действительно была карта, но вместо границ штатов, шоссе, и городов, здесь доминировали естественные объекты, больше всего бросались в глаза схемы Великих озер. Реки, леса, и болота также были хорошо заметны. Кроме того, по карте текла сеть пересекающихся линий разных цветов и толщины.
Послышались шаги, и появилась Молли, неся пластмассовую корзину для белья, полную детской одежды. Она заморгала, когда увидела нас, но улыбнулась и немедленно спросила.
— Что это?
— Это — карта, — ответил я, как хорошо осведомленный наставник, которым я, как предполагалось, и был.
Она фыркнула.
— Это я вижу, — сказала она. — Карта чего?
И тут до меня дошло.
— Линии лея, — сказал я, глядя на Люччио. — Это — линии лея.
Молли наморщила губы, изучая бумагу.
— Они настоящие?
— Да, только это нигде не публиковалось. Они… ладно, они вроде подземных трубопроводов. Только вместо воды в них течет волшебство. Они бегут по всему миру между горячими точками сверхъестественной энергии.
— Соединяют магические точки, — сказала Молли. — Круто.
— Точно, — сказала Люччио. — Единственный способ, которым есть шанс ограничить власть Архива, это использование большого круга, а для него нужно огромное количество энергии.
Я проворчал подтверждение.
— Это должен быть чертовски замечательный круг, иначе она его сломает.
— Верно.
— О каком количестве энергии мы говорим? — спросил я ее.
— Ты мог бы держать такой круг в течение получаса или часа, Дрезден. Я, наверное, не смогла бы держать его так долго, даже перед моим, ах, — она махнула рукой — несчастным случаем.
— То есть это требует много силы, — размышлял я. — И как же они его задействовали?
— Это — вопрос, — сказала она. — В конце концов, Знак, который они подняли в Аквариуме, предполагает, что у них уже был вполне достаточный приток силы.
Я покачал головой.
— Нет, — заявил я. — Это был Адский огонь.
Люччио наморщила губы.
— Кажется, ты вполне уверен.
— Я совершенно уверен в этом, — сказал я. — Эта штука сильна как Ад, буквально, но она не очень устойчива. Она колеблется и заикается. Именно поэтому они не могли держать ее дольше.
— Чтобы заключить в тюрьму Архив, им нужен устойчивый, безупречный приток энергии, — сказала Люччио. — Такой, чтобы также был бы в состоянии поддерживать очень сложную завесу, которая оградила бы их от любого заклинания прослеживания. Фактически, это — единственный способ, которым они могли бы установить такую непроницаемую завесу.
— Линии лея, — выдохнул я.
— Линии лея, — сказала она с удовлетворением.
— Я знаю о паре таких вокруг города, но я не представлял, что их так много, — сказал я.
— Область Великих озер изобилует ими, — сказал Люччио. — Это — энергетические связи.
— Как? — спросила Молли. — Что это означает?
— Ну, это — одна из причин, почему в этой области случается так много разных сверхъестественных штук, — сказал я. — В озере Мичиган исчезло в три раза больше судов и самолетов, чем в Бермудском треугольнике.
— Ничего себе, — сказала Молли. — Серьезно?
— Да.
— Следующим летом буду ходить в бассейн.
Люччио начала прослеживать различные линии на карте кончиком пальца.
— Цвета указывают, какой вид энергии является преобладающим в линии. Защитная энергия здесь. Подрывная сила здесь, укрепляющие линии здесь и здесь, и так далее. Толщина линии указывает её относительный потенциал.
— Верно, верно, — сказал я взволнованно. — Таким образом, мы ищем источник энергии, совместимый с использованием большего круга, и достаточно сильный, чтобы привести в действие большой круг и устойчиво его держать.
— И есть четыре местоположения, как я думаю, наиболее вероятные, — сказала Люччио. Она указала на северный конец озера Мичиган. — У Северных и Южных Маниту островов имеются сильные концентрации темной энергии, пробегающей через них.
— Вокруг них всегда ходило много историй про призраков, — сказал я. — Но это больше, чем в двухстах милях. Если бы я был Никодимусом, то не рискнул бы тащить ее так далеко.
— Согласна. Третье находится чуть ниже Музея Филда. — Она поглядела на меня и выгнула бровь, ее голос стал сухим. — Но я думаю, что ты уже в курсе.
— Я собирался вернуть динозавра на место, — сказал я. — Но я был без сознания.[77]
— Что приводит нас к номеру четыре, — сказал Люччио. Кончик ее пальца переместился к группе крошечных островов в центре озера к северо-востоку от города, и тяжелой, темной фиолетовой линии, пробегающей там. — Здесь.
Молли наклонилась через меня и неодобрительно вгляделась в карту.
— Да нет никаких островов в той части Озера Мичиган. Там просто открытая вода.
— Эту карту, мисс Карпентер, дал мне Слушающий-ветер — сказала Люччио серьезно. — Он провел несколько столетий, живя в этой области.
— Я слышал много разного, — проворчал я, — Я думаю, что там есть какие-то острова. Они использовались, как база, повстанцами в нескольких войнах. Бутлегеры использовали их, как пункт передачи, чтобы переправлять выпивку из Канады во времена Сухого закона. Но всегда вокруг них были всякие истории.