Пес, словно разъяренный волк, не просто перехватил бандитскую руку с ножом, а придал своим сильным челюстям движение, подобное цепи бензопилы, работающей на полную мощь.
Дружок, словно опытный боец-обвальщик мясокомбината, хорошо владеющий анатомическими познаниями, в один момент отделил кисть от руки. Он видел, как на пол упал нож. Видел, как из окровавленной руки «чужого», обильно фонтанируя, льется кровь и как Белохвостик с плачем лижет свою отдавленную переднюю лапку… Но вдруг резкая боль в спине и возникшая перед глазами темнота… На какой-то миг Дружку показалось, что он снова в морге на Пехотной улице и что опять одурманен едкими парами формалина…
На самом же деле это Пожарник, который находился сзади брата и видел нападение собаки, не растерявшись, нанес сильный удар тяжелой фомкой по хребту овчарки. От внезапного удара по позвоночнику Дружок упал и от страшной резкой боли, пронзившей все его тело от кончиков ушей до кончика хвоста, потерял сознание. А Пожарник, подняв с пола нож, со всей злостью вонзил его по самую цветную рукоятку в левую сторону грудной клетки бездыханно лежащей собаки. Как раз в то самое место, где, по его расчету, находилось сердце. Видя, как рукоятка колеблется в такт работы сердца, извлечь его, по своей подлой трусости, он побоялся.
Отойдя от агонизирующей собаки, Пожарник, вместо того чтобы оказать первую помощь раненому брату – перетянуть жгутом руку, кинулся рыскать по шкафам в надежде найти что-то ценное. Рядом с его ногой снова послышался щенячий писк. Пожарник, злобно выругавшись, что есть силы пнул щенка, а тот от обиды и боли запищал еще громче.
Этого оказалось вполне достаточно, чтобы вывести Дружка из состояния шока. Жалобный плач Белохвостика сыграл для раненого умирающего отца роль сильнейшего допинга – мощнейшего стимулятора всех жизненных сил и процессов.
Дружок приоткрыл глаза и попробовал пошевелить лапами. Задние конечности слушались плохо, но он их чувствовал. Передняя правая лапа была тоже вроде бы в порядке. Но вот левая… Конечность двигалась плохо, так как рядом с ней что-то торчало, и оно было Дружку чужим… Дышать было трудно, в легком что-то хлюпало, а из пасти и ноздрей в такт дыханию выделялась кровавая пена с пузырьками воздуха…
Дружок обвел взглядом комнату. Он видел, как один «чужой» сидит, скрючившись на диване, сжимая окровавленную руку, а другой, ни на что не обращая внимания, роется в хозяйских вещах, надеясь отыскать ценное. Дружок тут же вспомнил молодого Симакова и занятия на дрессировочной площадке. Чудились ему и команды «Барьер!» и «Фас!». Не зря же Дружка на площадке звали «кенгуру», так как он благодаря своим сильным задним конечностям мог преодолеть барьер любой высоты. А что касается команды «Фас!», то он ее выполнял всегда безотказно. Как говорил инструктор, ставя всем владельцам его в пример, пес работал, словно надежный автомат Калашникова.
Жалобное поскуливание сынка окончательно вернуло Дружка в сознание. Собрав последние силы, он поднялся с пола и, напружинив тело, прыгнул на спину Пожарника, который уже упаковывал хозяйские вещи. Ворюга от неожиданности и под тяжестью собаки свалился кулем.
Дружок, под воздействием нахлынувшего на него охотничьего рефлекса предков, свирепо вспарывающих глотки своим жертвам, чувствовал на татуированной шее обидчика пульсацию сонных артерий. Пес из последних сил рвал их острыми зубами, в предсмертной эйфории наслаждаясь вкусом горячей артериальной крови, не оставляя ни малейшего шанса на жизнь этому злодею…
Дружок был мертв, а кровь под сильным напором все хлестала и хлестала из разорванных правой и левой сонных артерий врага, покусившегося на его маленького белохвостого сыночка, жилище и имущество любимых людей.
…Как оказалось, бандитский нож сделал свое дело, пробив левое легкое и застряв в сердце Дружка. Однако удар тяжелой фомки по позвоночному столбу собаки на некоторое время отсрочил наступление смерти животного. От сильнейшей боли, исходящей от травмированного спинного мозга, сердечная сократительная деятельность резко упала, что позволило образоваться тромбу вокруг лезвия финского ножа. Вот он герметически закупорил рану, не дав крови излиться в околосердечную сумку и тем самым не позволив ей сдавить само сердце. Именно это и позволило Дружку совершить последний прыжок в жизни.
Что же касается пробитого ножом легкого и наступившего вслед за этим гемоторакса, то если бы это было единственное ранение – Дружок мог бы с ним прожить еще некоторое время и мы успели бы сделать неотложную операцию и спасти его.
Эпилог
Дружка похоронили в специально изготовленном для него гробу в дачном саду между четырех раскидистых кустов махровой сирени, где летом в их тени он любил сладко дремать.
Моя приятельница – известный скульптор-анималист Роксана Кириллова, узнав от меня историю Дружка, на время отложила работу над скульптурной композицией «Купание коней», которая должна была быть установлена в скверике напротив центрального фасада Московского ипподрома, и срочно вылепила эту удивительную собаку с такой необыкновенной судьбой. А после нашего одобрения перевела изваяние в бронзу.
Дружок в нашей памяти остался навсегда живым. Живым остался и его белохвостый сынок, к которому перешло имя его покойного отца. Дружок-младший вырос, превратившись в красавца. Он был вылитой копией папаши как по статям, так по характеру и манерам поведения.
Что же касается его нескольких белых волосков на кончике хвоста, так владельцы сами даже не заметили, как Дружок-младший к трем месяцам их все растерял. Их место заняли черные и более длинные – совсем как у отца – Дружка-старшего.
…Вечером того же дня полуживого Химика милиция с дачи доставила в городскую больницу, где ему ампутировали кисть. Через три дня рецидивиста под конвоем переправили в Бутырскую тюрьму. На следующий день Химик, пребывая в состоянии абстиненции, в грубой форме стал требовать у персонала дозу наркотика. По вполне понятным причинам, несмотря на сильную ломку, он его, конечно же, не получил. Вскоре у наркомана одно безумное состояние перешло в другое: Химику постоянно чудилось, что огромная овчарка со страшным рыком отгрызает ему оставшуюся руку и при этом человеческим голосом угрожает перегрызть шею и выпустить наружу из него всю кровь…
Вскоре Химика, наглухо зафиксированного с помощью смирительной рубахи, со специальным сопровождением отправили на пожизненное пребывание в закрытую психиатрическую больницу для подобного безумного уголовного контингента.
КГБ просит помощи
Работа над диссертацией отнимала у меня большую часть времени. На ветеринарную практику его оставалось совсем немного. Однако мои четвероногие пациенты, совершенно не догадываясь о научной деятельности своего врача, связанной с открытием онкогенного вируса лейкоза коров, продолжали постоянно нуждаться в моей ветеринарной помощи. К сожалению, я не мог им сказать, чтобы они на какое-то время перестали болеть, тем самым давая мне возможность завершить написание работы.
Чтобы успеть и в науке, и в практике, мне оставалось только смириться с тем, что в сутках всего двадцать четыре часа и времени на полноценный отдых в них для меня не предусмотрено. В любое время дня и ночи мне надо было быть готовым по первому звонку поспешить к больным животным – спасать их от заразных и незаразных болезней и прочих непредвиденно возникших недугов. А чтобы из-за регулярного недосыпания не заснуть в такси или городском общественном транспорте, мне требовалось восстановить израсходованные за сутки нервные клетки и физические силы. Для этого после научно-исследовательской работы в институте я на некоторое время заезжал домой и в течение пятнадцати минут принимал контрастный душ – горячий с резким переходом на холодный. И так несколько циклов подряд до появления бодрости. Надо сказать, этот способ мне очень здорово помогал. После такой подзаряжающей физиотерапевтической процедуры можно было до полуночи разъезжать по Москве и, совершенно не чувствуя усталости, лечить своих подопечных.
И вот как-то летом, в пятницу, около семи часов вечера, во время приема душа, сквозь шум льющейся воды до моего слуха донесся телефонный звонок.
«Позвонит и перестанет, прерывать водную процедуру не буду», – подумал я, откручивая на полную мощь кран холодной воды. Ледяные струйки вылетали из душевой воронки под большим напором, вонзались в разгоряченное от кипятка тело, создавая неповторимый эффект одновременного вхождения в него тысяч острейших тоненьких ледяных иголочек.
Но телефон и не думал умолкать. Так как мои домашние находились на отдыхе в Прибалтике и подойти к телефону кроме меня было некому, то мне невольно пришлось прервать водную процедуру. Я набросил махровый халат, сунул мокрые ноги в шлепанцы и, недовольно ворча о том, что минуты покоя у меня нет даже в ванной, ринулся к телефону.
Мужской голос вежливо поинтересовался:
– Анатолий Евгеньевич Баранов? – получив утвердительный ответ, неизвестный басок продолжил: – Анатолий Евгеньевич, сейчас с вами будут говорить, соединяю…
«Кто это еще будет говорить?» – вытирая мокрую голову полотенцем, подумал я.
После минутной паузы раздалось приветствие в мой адрес:
– Добрый вечер, Анатолий Евгеньевич! Это говорит Виктор Иванович… И по-военному четко и нарочито сухо он назвал свою фамилию. Хотя этого можно было и не делать. Как только я услыхал имя и отчество и знакомый голос, мне стало совершенно ясно, кто со мной разговаривает.
Этот человек был именитым генералом КГБ, занимавшим на Лубянке высокую должность. И тут мне стало даже немного жарко: всего шесть дней назад его Джерику – маленькому восьминедельному щенку – я сделал профилактическую прививку против чумы. Первые десять дней после прививки для животного наиболее опасные.
И в этот максимально ответственный период времени для здоровья иммунизированного щенка он содержался не в городской квартире под строгим надзором, а на государственной даче.