– Не перекормил ли я его? – заволновался Юрий Александрович. – Сейчас, Старк, сейчас выведу тебя на улицу, только оденусь…
И, накинув на себя куртку, повел собаку на улицу. Пес, оказавшись на крыльце дома, благодарным жестом слегка дотронулся большим влажным и холодным носом до руки человека и вильнул несколько раз хвостом, потом неторопливо сделал несколько шагов в сторону и мгновенно исчез.
Юрий Александрович прождал собаку с полчаса, но пес так и не вернулся.
– Чего я, собственно, жду? – рассудил генерал. – Старк привык жить на воле, у него есть свой ночлег и его ждут сородичи. Так что собаке свободная жизнь гораздо привычнее и дороже наших комфортабельных апартаментов с мягкими шерстяными коврами на полу… А носом благодарственно тыкается в руку, совсем как Старк…
Утром следующего дня вся собачья стая во главе со Старком, как обычно, ждала у подъезда своего благодетеля и кормильца. Юрий Александрович едва успел вытряхнуть содержимое пакета, как за ночь проголодавшиеся собаки жадно набросились на еду и быстро все проглотили.
Только Старк, как-то вяло и неохотно взяв первым в пасть, как и положено вожаку, кусок вареной колбасы, проглатывать ее не торопился. Он смотрел своими умными и преданными глазами на Юрия Александровича, словно говорил своему другу, что он пришел сюда совершенно не ради вкусных харчей. А еще в умных карих глазах Старка он усмотрел нечто виноватое, как будто тот извинялся перед ним за то, что вчера вечером покинул хозяина…
Человек отлично понял животное. Поглаживая его по голове, тихо, чтобы слышал только его друг, сказал:
– Старк! Приходи, пожалуйста, вечером. Встречай меня после работы.
По вилянию хвоста собаки и по тому, как пес на прощание слегка дотронулся носом до его руки, Юрий Александрович понял, что вечером Старк обязательно придет.
Большой знаток собачьей психологии, генерал понял причину такого поведения Старка. Молодой сильный кобель занимал в стае собак главенствующее положение. А согласно законам иерархии, он должен был находиться все время с сородичами, держать их под своим неусыпным контролем, не позволяя кобелям-выскочкам занять его место и при необходимости вовремя защитить слабых. Вот по этим причинам, несмотря на то что Старк проникся к человеку преданной собачьей любовью, он не мог надолго покидать свою стаю, в которой наверняка у него имелись подруги, а может быть, и щенки. Следовательно, вожак мог позволить себе только лишь на короткое время прийти к любимому человеку, чтобы побыть с ним, после чего вернуться в стаю.
Так у них с Юрием Александровичем и повелось. Вечером Старк ожидал его у подъезда, а встретив, первым делом бурно и трепетно вылизывал ему лицо и только потом трусил за ним в лифт… Сытый ужин, хозяйские ласки, игры. Короткий сон и снова расставание до утра.
– Я буду тебя снова ждать на нашей конспиративной квартире, – любил говорить Юрий Александрович Старку при очередном расставании.
Тот, словно большущий кот, зажмурив на некоторое время глаза, терся головой о ногу друга, а на прощание касался человеческой руки своей большой холодной мочкой носа…
Вечером, в тот самый роковой день, подъезжая к дому, Юрий Александрович не увидел на крыльце встречающего его Старка, и это его сильно расстроило. А ему, как никогда, хотелось увидеть друга, по которому за весь тяжелый напряженный день успел сильно соскучиться. К тому же он собирался угостить Старка вкусным сырым мясом. Но, к великому огорчению Юрия Александровича, Старк, как обещал ему еще утром, на встречу не пришел…
– Юрий Александрович, не расстраивайтесь! Придет ваша собака, обязательно придет. Позже, но придет. Ведь под его опекой находится целая стая. Вот и задержали вожака «неотложные служебные дела», – привел веские доводы водитель, пытаясь ободрить своего шефа.
Но эти вроде бы весомые аргументы на настроение генерала должным образом не подействовали. И, легким кивком головы попрощавшись с водителем, генерал как-то нехотя, словно не желая идти домой, направился к подъезду.
Неторопливо вставив магнитный ключ в щель замка, Юрий Александрович с неимоверной тоской в душе и ноющей болью в сердце распахнул наружную входную металлическую дверь и вошел в тесный тамбур, устроенный в виде шлюза. Ему предстояло дождаться закрытия этой двери, набрать трехзначный шифр кодового замка и открыть вторую – внутреннюю металлическую дверь. Такая конструкция двух тяжелых железных дверей, по мнению специалистов мэрии, должна была наглухо закрыть подъезд дома от непрошеных криминальных визитеров, которых в последнее время в Москве развелось во много раз больше, чем бездомных собак.
Не успела наружная дверь подъезда закрыться за входящим, как Юрий Александрович внезапно почувствовал горячее и взволнованное звериное дыхание и на уровне своего лица увидел родные глаза Старка… И одновременно на своих плечах он ощутил тяжесть его передних лап.
– Старк! Сынок, родной мой! Ну и сюрприз ты приготовил мне… Я привез тебе угощение, – радостно произнес генерал, пытаясь обнять собаку. Но это у него не получилось.
– Старк! Ты так выражаешь свои чувства, словно мы не виделись целую вечн…
Договорить до конца фразу он так и не смог. Мягкий, бархатно-нежный язык Старка с нескрываемой горячей любовью и с какой-то особой неистовой страстью вылизывал ему губы, лицо, не давая хозяину выговорить слова. Генерал оказался плотно прижатым к стене навалившейся на него собакой, стоявшей на задних конечностях во весь свой немаленький рост. В эти считаные секунды, окончательно поняв, что в тесном тамбуре ему так и не удастся не только поговорить со Старком, но и извлечь из кейса приготовленное мясо, Юрий Александрович покорно позволил эмоциональной собаке излить накопившиеся за весь день чувства.
Но на искренне радостную встречу неимоверно преданного животного с любимым человеком судьба отвела всего несколько коротких мгновений…
Приветственные и одновременно прощальные поцелуи Старка совпали с раздавшимся оглушительным взрывом как раз за его широкой спиной, которая, как и все грузное тело, полностью закрыла человека от поражения.
Взрыв оказался такой силы, что тяжелая металлическая дверь, словно фанерная, оказалась сорванной с крепких стальных петель и отброшенной на улицу. Мощная взрывная волна разом вмяла человека и собаку в бетонную стену тамбура…
Боевому генералу, не раз побывавшему в горячих точках планеты и по-настоящему понюхавшему пороха, показалось, что будто бы разом раскололся земной шар…
Еще не рассеялся от взрыва дым и не осела цементная пыль, когда находившиеся поодаль от злосчастного подъезда прохожие увидели выбирающегося из дверного проема пожилого человека. Он был покрыт гарью, шатался и еле держался на ногах. А еще весь был залит кровью. И вся его одежда была изорванной в клочья.
Прохожие, милиция и врачи скорой медицинской помощи, которая случайно оказалась поблизости, стали свидетелями того, как человек обеими руками судорожно прижимал к себе вываливающиеся из его тела внутренние органы, похожие на кишечник, желудок, сердце и часть печени. На их удивление окровавленными губами, внятно и достаточно четко, командирским тоном он стал отдавать медикам распоряжения:
– Скорее вызывайте ветеринарного врача Анатолия Евгеньевича Баранова, скорее… Старка необходимо срочно спасать… Он получил взрывную контузию и множественные осколочные ранения… Во что бы то ни стало надо срочно спасти моего Старка… срочно спасти…
Это уже потом, в карете скорой медицинской помощи, врачи разобрались, что у лежащего на носилках больного, с ног до головы залитого кровью, собственные внутренние органы оказались на своем месте – в нетронутой взрывом груди и брюшной полости. А те, которые облепляли его тело и которые он так крепко и бережно прижимал к себе, принадлежали кому-то другому… Тому, кто ценой собственной жизни бесстрашно заслонил своим телом доброго человека и тем самым спас его от верной смерти. Конечно, это были внутренние органы Старка.
Радиоуправляемое взрывное устройство, начиненное тротилом, привели в действие в тот момент, когда генерал находился в наглухо закрытом тамбуре подъезда и неторопливым набором цифр кодового замка должен был открывать вторую входную дверь. По верной задумке киллера, у жертвы, оказавшейся в маленьком замкнутом каменном пространстве, не было ни малейшего шанса остаться в живых.
Буквально на следующий день, после прочитанной и страшно ошеломившей меня газетной заметки, у наших общих с Юрием Александровичем знакомых я выяснил, что мой друг находится в военном госпитале имени Бурденко, издавна славящемся мастерством своих врачей.
На каждого входящего посетителя госпиталь производил довольно внушительное впечатление. Красивый высокий чугунный забор с проходной и стоявшим на вахте строгого вида подтянутым дежурным сразу говорили о том, что в данном медицинском заведении поддерживается настоящий порядок. Все лечебные корпуса госпиталя были выкрашены в одинаковый, радующий взор желтый цвет, а окна и входные двери – в белый. А на фасадной стене главного административного здания красовалась старинная белоснежно-мраморная доска, на которой золотыми буквами, отражающими солнечный свет, было высечено, что «Военная гошпиталь основана Петром 1 в 1707 году…».
Как я успел заметить, чистоту всей территории госпиталя придавали примерно с десятка два молодых солдат-новобранцев, которые со знанием дела усердно работали метлами. Мне сразу стало ясно, что при такой постановке дела здесь и больных так же тщательно лечат и выхаживают с любовью.
Из-за наступившей ранней весны снег кругом почти что растаял. На убранных газонах пробивалась молоденькая зеленая травка. Природа медленно, но верно оживала и своим пробуждением активнейшим образом способствовала выздоровлению находящихся здесь тяжелораненых и просто больных людей.
В хирургическом отделении, в котором находился Юрий Александрович, все блестело от идеальной чистоты и порядка.