Когда я вошел к нему в палату, он обрадовался и тут же стал сбивчиво и торопливо рассказывать, что от взрыва у него в голове до сих пор стоит шум и что он получил всего лишь легкие ранения нижних частей ног. Сообщил мне генерал также и о том, что врачи-хирурги из его голеней уже извлекли все металлические осколки.
Закончив сбивчивый доклад о своем состоянии, Юрий Александрович бессильно откинулся на подушку и с тревогой в голосе и большой надеждой спросил меня, как обстоят дела с поправкой Старка.
К такому вопросу, скажу откровенно, я был совсем не готов. Он оказался для меня словно внезапный удар обухом топора по голове. От неожиданности я на какой-то миг растерялся. Но тут же осознал, что, если я протяну с ответом хоть одну лишнюю секунду, Юрий Александрович сразу догадается, что его любимый Старк при взрыве оказался разорванным в клочья… И тогда все старания военных медиков по возвращению человека к жизни после контузии головного мозга будут напрасными. Реабилитация травмированного больного окажется под угрозой срыва.
Допустить я этого никак не мог. Поэтому, быстро овладев собой, сделав глубокий вдох и стараясь не смотреть другу в глаза, громко выпалил:
– Товарищ генерал! Докладываю вам: Старк идет на поправку.
И чуть тише добавил:
– Дорогой Юрий Александрович! Старк просил передать вам, чтобы его хозяин скорее поправлялся. А после выписки из госпиталя он обещал вас встретить у подъезда дома.
От сказанных мною слов у Юрия Александровича по щекам скатились, как принято говорить в таких случаях, две скупые мужские слезы, а его правая рука стала непроизвольно совершать по одеялу движения, напоминающие поглаживание собаки по голове, холке и спине. Генерал закрыл глаза, а его рука продолжала ласкать невидимого и только лишь для него одного все еще живого Старка…
В тот день Старк почему-то не стал дожидаться наступления вечера. Он, словно предчувствуя что-то неладное, внезапно изменил своей обычной манере встречать друга у подъезда. Придя к дому Юрия Александровича намного раньше обычного времени, пес решил не ожидать человека на улице, а с одним из жильцов прошмыгнул в подъезд и остался в тамбуре.
Втянув воздух и уловив что-то очень недоброе, Старк злобно ощетинился. Свою умную голову со страшно оскалившейся пастью он обратил в сторону висевшей на боковой стене металлической коробки, которая до недавнего времени служила домофоном. Новая, более усовершенствованная система теперь находилась на уличной стороне двери подъезда. А старую, ставшую уже ненужной, как это у нас водится, рабочие поленились или просто забыли снять.
Несколько предпринятых Старком попыток сорвать железную коробку с помощью крепких лап и острых зубов ни к чему не привели. От их тщетности и своего полнейшего бессилия пес протяжно завыл, словно раненый зверь, и обреченно улегся на каменный пол, как раз под этой самой нехорошей коробкой.
Он неподвижно лежал, положив голову на вытянутые лапы и прикрыв глаза. И только изредка шевелил ушами, тревожно вслушиваясь в шум моторов машин, которые подъезжали к дому.
Автомобиль своего друга с каким-то чужим Старк перепутать не мог. Работа этого двигателя имела какой-то особенный звук, не похожий ни на какие другие и характерный только для одной машины.
Юрий Александрович задерживался на работе, а Старк, по-видимому испытывая сильное непрекращающееся внутреннее волнение, время от времени поглядывал исподлобья на ненавистную ему металлическую коробку и то издавал угрожающий рык, то тихо и жалостливо скулил.
Одним жильцам, проходившим мимо вроде бы спящей и негромко поскуливающей хорошо знакомой им собаки, казалось, что ей снятся страшные сны. Они произносили резкие звуки, традиционно будоражащие слух собаки: «Киссс-киссс-киссс…», пытаясь этим самым разбудить животное и прервать его неприятный сон. В ответ Старк, не поднимая головы, лишь приоткрывал веки, тем самым давая понять прохожим, что он не спит и дурные сны ему не снятся.
Другие жильцы немного задерживались подле Старка и, видя его влажные страдальческие глаза, наполненные тоской и тревогой, успокаивали животное простыми добрыми человеческими словами:
– Не плачь, собачка, не плачь. Скоро твой хозяин приедет с работы, принесет тебе угощение… А может, у тебя что-то болит?
Действительно, со стороны было очень похоже на то, что слегка дрожащая, словно от озноба, поскуливающая собака не вполне здорова.
И им Старк тоже не отвечал, только дружелюбно слегка помахивал лохматым хвостом. Это для жильцов служило хорошим знаком, и они, покидая собаку, восторженно отмечали искреннюю любовь и привязанность бездомного животного к хорошему человеку.
Наконец послышался долгожданный рокот автомобильного мотора. Старк встрепенулся и напрягся в ожидании. Затянувшаяся пауза, а затем хлопанье дверцы машины и неторопливо приближающиеся шаги… Еще раз, но уже не злобно, а обреченно, Старк взглянул на железную коробку, внутри которой находился предмет, невидимо излучающий смерть, и приготовился к последней в его жизни встрече с другом.
С характерным пикающим сигналом магнитного замка открылась входная дверь подъезда. Нос Старка уловил знакомый запах парфюма… Вот оно – удивленное и одновременно улыбающееся родное лицо любимого человека, на прощание с которым у него осталось всего лишь несколько коротких мгновений…
Осадок на душе
До судебного разбирательства по моему исковому заявлению о защите авторских прав оставалось целых тридцать минут. Время позволяло пройти пешком четыре троллейбусные остановки и не опоздать к назначенному часу. Тем более что сухая и теплая осенняя погода к этому вполне располагала. К тому же во время пешей прогулки можно спокойно поразмышлять о предстоящем гражданском процессе.
Не торопясь, я шел по тротуару вдоль шоссе в надежде, что сегодня ответчик по делу соизволит явиться, и процесс, наконец, пойдет. Сколько же раз этот несостоявшийся визави без уважительной причины может игнорировать суд и почему столь циничное и наплевательское отношение к Фемиде сходит ему с рук, думалось мне… Вот чем одарила российская демократия злостных правонарушителей. Законы плагиаторам теперь уже не законы. А безмолвно стоящая Фемида к подобным выходкам ответчика настроена индифферентно. Попробуй, задай ей вопрос об этом – она тут же хитро сошлется на то, что из-за плотной повязки на глазах ей вообще не видно того, что кругом творится. Или, может, рассуждал я, Фемида просто заняла выжидательную позицию после того, как услышала в руках ответчика хруст зеленых американских долларов? Меня же предупреждал его адвокат, чтобы я и не надеялся на удовлетворение иска. Мне хорошо запомнилось, как при нашей первой встрече в суде, еще на стадии подготовки дела к разбирательству, он, отозвав меня в сторону, нагло заявил:
– Истец! Что нам законы, коли судьи нам знакомы, – это вам, во-первых, для сведения. А во-вторых, у моего доверителя имеется веское доказательство своей невиновности, и называется оно СКВ – свободно конвертируемая валюта. Так что побыстрее отзывайте свой иск, пока судебным решением с вас не взыскали в пользу ответчика моральный вред и оплату за юридические услуги.
При этом он мерзко ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как от услышанного мое лицо сделалось пунцовым от вмиг подскочившего артериального давления.
В сказанном известным адвокатом сомневаться не приходилось. Ведь ответчик по делу действительно располагал неограниченными финансовыми возможностями.
Я же, в свою очередь, на другую чашу весов незрячей Фемиды мог положить лишь свою убогую нищенскую пенсию Ветерана труда да по-детски наивную веру в неподкупность и независимость нашего правосудия, оставшуюся в моем сознании из газет советских времен.
…Внезапно мои горестные мысли прервал остановившийся рядом большой шикарный автомобиль, сияющий черным лакированным блеском. Машина подъехала к самой обочине так стремительно и тихо, что от неожиданности я даже вздрогнул. Тут же вспомнилась почти аналогичная ситуация, случившаяся со мной этим летом, когда я отдыхал в деревне. Я шел в глубокой задумчивости по тенистой стороне улицы, вдыхая аромат цветущих лип и наслаждаясь отличной погодой. И вдруг мне на плечо с дерева спрыгнул какой-то зверь. Понятно, что в нашей средней российской полосе пумы и рыси не водятся, но тем не менее… Зверем, заставившим меня вздрогнуть от неожиданности и встрепенуться, оказался мой давний приятель – здоровенный соседский кот, которого я регулярно подкармливал. Издав громкое «мр-мр-мр», он принялся чувственно тереться головой о мою щеку и шею, видимо, ожидая от меня ответных ласк. Но вместо поглаживания по мягкой плотной шкурке он услышал:
– Лучше бы ты, дурила тяжеленная, сначала предупредил меня своим «мяу!», а потом уж прыгал с верхотуры. Да уж ладно, что с тебя взять, с кота-мурлыки деревенского… У тебя, видимо, охота за птичками выдалась неудачная… Пойдем ко мне домой, так и быть, угощу тебя вкусной домашней котлеткой из индейки.
Благодарный котик отлично меня понял. Об этом говорило легкое прикосновение его острых зубов к моему уху.
«Интересно, а этим людям, в отличие от домашнего зверя, что нужно от меня? Может быть, они хотят спросить, как проехать к районному суду?» – почему-то предположил я. К моему удивлению, так и случилось. Вышедший из авто рослый молодой мужчина, приблизившись ко мне почти вплотную, вежливо просил подсказать, где находится районный суд. Пока я ему объяснял, показывая рукой в сторону возвышающегося вдали высокого здания светло-желтого цвета, из лакированного металлического чрева вышло еще двое таких же рослых и коротко остриженных людей. Взяв меня в плотное кольцо, они опять же вежливо, но в то же время твердой интонацией голоса предложили, не поднимая шума, быстро сесть в машину.
– Господа! Вы ошиблись адресом. Я простой пенсионер и к бизнесу не имею ни малейшего отношения, – произнес я как можно спокойнее.