«Как бы не хлопнулся мужик в обморок, надо его отвлечь», – подумал я. И, должен сказать, вовремя.
– Любезный! Любезный! Очнитесь и расскажите вкратце про щенка. Как он появился в доме и какие прививки щенку были сделаны?
– Простите меня, доктор. Не выношу, когда любимое животное страдает. Я восхищен вами. Отец мой рассказывал про вас, что вы животных насквозь видите. Вы и людей, наверное, смогли бы хорошо лечить. Надо же, вы только взглянули на меня и сразу про мою контуженную голову спросили… Врага ухлопать мне ничего не стоит. Могу выдержать море человеческой крови, а вот видеть, как мучается невинный щенок… Этого мои контуженные на войне нервы не выдерживают, – честно признался бывший боец спецназа и продолжил: – Понимаете, доктор, появление щенка в этом доме по задумке шефа должно было до поры до времени оставаться для всех домочадцев тайной. Я лично за ним ездил к заводчице. Заплатил деньги и договорился с ней подержать малого до первой прививки. Еще просил ее ветеринарного врача порекомендовать. Она мне сразу вас и назвала, сказала, что вы с ее матерью дружили. Вот только телефон новый и адрес не знала. Но для нас про любого человека что-либо узнать – что два пальца об… асфальт! Пробили по ЦАБу, то есть в Центральном адресном бюро, и сразу нужные сведения получили, – залпом выпалил он.
И, словно вспомнив, сообщил мне о том, что у них была моя книжка.
– В 1976 году отец ее случайно купил в «Военторге», что на Арбате располагался. Папаша по ней еще нашу первую собаку лечил. Вы тогда для нас недоступны были.
– Так уж и недоступен был? – переспросил я Акулу, попытавшись развеять его не совсем точную информацию того давнего времени. – Скорее всего, просто в сутках времени не хватало. Я же тогда кроме врачебной практики еще и научной работой занимался. Мечтал победить страшную болезнь у животных – рак крови. Коллеги хорошо знали мой образ жизни, расписанный по минутам и часам. Поэтому научная часть моего академического института вирусологии на меня постоянно наседала, зорко отслеживая сроки выполнения диссертационной работы. А иначе бы так и не защитился. А вы чего терялись-то? Вам следовало бы поступить со мной точно так же, как сейчас. Выследить, остановить, взять в плотное кольцо и прямиком в машину, – съязвил я.
– А у нас тогда машины не было, – добродушно ответил Акула.
Подобное простодушие вызвало у меня неподдельную улыбку, и я решил больше не возвращаться к теме своего похищения.
– Ну и вот, доктор, – продолжил Акула, – Позвонил вам, а вы, как услышали про деньги, меня сразу отбрили, сказав, что деньги вас мало интересуют, а частной практикой уже не занимаетесь… Когда я о нашей не получившейся беседе сообщил заводчице, то она меня пожурила, указав на тактическую ошибку, которую я допустил в разговоре с вами. Я же разговор по теперешней привычке с денег начал, сказав, что мы хорошо заплатим. Мне-то, дураку, надо было вначале сослаться на заводчицу, с матерью которой вы раньше дружили… Так вот, доктор, когда щенку исполнилось семь недель она сама сделала малышу профилактику от четырех болезней – чумы, гепатита, лептоспироза и парвовирусной инфекции. Только после этого, ровно через неделю, то есть в восемь недель, я его привез сюда. Через три недели вакцинацию следовало повторить. Но вот заболел наш песик неясной болезнью… Или вакцина плохая попалась. Вот тебе и самая лучшая – импортная… В первый день болезни щенка я позвонил заводчице и, не поднимая паники, рассказал про болезнь малыша. Та посоветовала дать ему вазелинового масла, подумав про инородное тело в желудке или кишечнике. У него-то в коробке подстилкой раньше служила ворсистая меховая шкура. Щенок уж очень любил ее потрепать… Порой у него изо рта я целые клочки шерсти извлекал… Короче говоря, от поездки в лечебницу она меня отговорила, сказав, что мы там подцепим что-нибудь посерьезнее. Вот поэтому я решил не ездить в «ветеринарку» и не подвергать щенка опасности. Однако через некоторое время меня снова охватило волнение за здоровье собаки. На этот раз, не выдержав, повез его к ветеринару в больницу. Тот пощупал живот и похвалил меня за правильное лечение. Температуру мерить не стал. Заверил, что ему и так все ясно. Обещал, что через три, максимум четыре дня проглоченная шерсть сама выйдет и собака оклемается. А получилось все наоборот… Но шерсть после вазелинового масла действительно выходила. Однако жар у малыша становился все сильнее и сильнее… А сегодня ночью вообще – он раскалился, как хорошо истопленная печка… Вот, доктор, по этой причине утром и появилась у меня шальная мысль таким образом доставить вас к нашему щенку. Поймите меня, грешного, правильно и простите мою дурную голову за столь нетактичный проступок, – этими покаянными словами закончил Акула свой длинный рассказ, от которого у меня окончательно отлегло от сердца, а этот добрый человек стал мне просто мил и симпатичен.
Теперь, когда все окончательно встало на свои места, мне предстояло не ударить в грязь лицом – найти причину болезни малыша и спасти его.
Во время осмотра щенка мои мысли вихрем носились от одной возможной причины недуга к другой. Логические врачебные рассуждения и многолетняя ветеринарная практика, дружно соединившись воедино, пытались мне в этом помочь.
Щенок болен парвовирусным гастроэнтеритом, возникшим из-за прорыва иммунитета, рассуждал я про себя. Легкие чистые. Ясные глаза и отсутствие в них гноя – основные признаки отличия чумы от этой коварной вирусной инфекции. В пользу этого диагноза свидетельствовали как острые боли в животе, так и плохой аппетит. Что касается отсутствия рвоты и поноса, то эти типичные симптомы хвори могли проявиться и позже. А могли и вообще не проявиться…. У собаки-то после прививки имелся иммунитет. Возможно, по какой-то причине не стал напряженным или вообще не выработался… Исход такой болезни обычно наступал внезапно – остановка сердца от скоротечно развившегося миокардита на фоне отсутствия классической симптоматики.
Врачам-клиницистам хорошо известно, что любая вирусная болезнь у вакцинированных собак протекает иначе, чем у не вакцинированных.
Как мы говорим, атипично.
Вроде бы все сходилось. Но смущала одна неувязка – высокая, не спадающая температура тела являлась совсем нехарактерным признаком для парвовирусной заразы. Но что тогда за причина, непохожая ни на одну из известных инфекционных болезней, вызвала у малыша недуг? Все-таки для полной ясности не мешало бы сделать рентген желудка и кишечника. Или УЗИ. Это позволило бы исключить инородное тело в кишечнике. Может быть, там находится не мягкая шерсть, а мягкий пластик, или целлофан, или вообще что-то другое, – терзался в догадках мой разум.
Тем временем моя рука подсознательно нежно гладила не животик малыша с тем, чтобы расслабить его напряженные мышцы, которые не позволяли мне как следует пальпировать желудок и кишечник, а его исхудавшую лохматую шею, словно передо мною находился больной котенок.
Но что это такое? Немного ниже гортанных хрящей, на мохнатой щенячьей шее мои пальцы нащупали горячее уплотнение… При этом меня удивил размер опухоли. Величиной она была с куриное яйцо. В тот же миг все мои рассуждения в отношении заразных инфекционных болезней моментально улетучились. Причина болезни щенка, что называется, лежала на поверхности, то есть под лохматой шерстью.
– Обширный и глубокий гнойный абсцесс передней области шеи – вот причина недуга вашей собаки, – сообщил я Акуле поставленный диагноз.
– Доктор! Это же смертельно опасно, ведь гнойник находится рядом с головой. Гнойный энцефалит может развиться, – всполошился не на шутку тот.
– Вы правы. Развиться может не только энцефалит. Но и менингит. При подобных гнойных процессах могут воспалиться сразу все оболочки мозга. И тогда прогноз будет действительно неблагоприятным. Чтобы этого не произошло, требуется срочное хирургическое вмешательство. Если даете согласие на проведение операции по вскрытию абсцесса, то мне потребуется анестетик для местного обезболивания, перевязочный материал, йод, антибиотики, стерильный раствор питательной жидкости, шприцы и малый хирургический набор. В тележке этого перечисленного я не вижу. Как только предоставите мне требуемое, тут же и проведем вскрытие абсцесса и его ревизию, – были мои слова.
Акула без раздумий дал на операцию добро, после чего связался с кем-то по рации. По завершении коротких переговоров он доложил мне:
– Сейчас во флигеле подготовят операционную. Будет, доктор, вам не только ассистент, но и все необходимые для операции лекарства.
Через четверть часа мы находились во флигеле. К своему удивлению, я увидел не какую-то импровизированную операционную, а самую что ни на есть настоящую. Кроме потолочной бестеневой лампы, на полу стояли две переносные с аккумуляторами. Это на тот случай, если электричество вдруг отключится. В отношении инструментария, разложенного на стерильном столе, вообще говорить не приходилось. Набор оказался не «малым», который я просил, а «большим», то есть для сложных, в том числе полостных операций.
Поработав ножницами и избавившись от густой и длиннющей шерсти в области гнойника, я приступил к проведению местной анестезии.
Ассистентом оказалась женщина, укутанная, начиная с бахил, во все стерильное, с маской на лице. По четким движениям ее ловких рук, упрятанных в резиновые перчатки, и манере подавать мне нужные инструменты я сделал вывод, что она действительно опытная операционная сестра.
Как только я острым скальпелем вскрыл гнойник, в подставленную кювету вылилось не менее стакана густого желто-зеленого гноя, перемешанного с кровью. Проводя ревизию полости абсцесса, на самом ее дне я разглядел торчащий инородный предмет темного цвета, по форме похожий на крупную занозу. Она сидела в тканях шейных мышц так глубоко и крепко, что пинцет несколько раз соскакивал с нее. Однако мощному корнцангу заноза противостоять не могла. После извлечения этого инородного тела я рассмотрел его: оказалось, что это игла лесного ежа.