Немного помолчав и как будто вспомнив что-то очень важное, Акула мне поведал будущее моего искового заявления. Из его коротенького сообщения мне стало известно, что рассматривающая мое дело федеральный судья без судебного разбирательства уже все давно решила. Оказалось, что длительная проволочка, когда я регулярно приходил в суд, а заседания откладывались по причине неявки другой стороны, имела свое объяснение. Судья добросовестно выполняла просьбу ответчика, которому требовалось некоторое время, пока весь контрафактный тираж книги разойдется по оптовым торговым точкам. Только за одно это она от его адвоката получила так называемый откат.
Наблюдательный Акула, видя, что его краткое сообщение меня очень заинтересовало, продолжил излагать неизвестные мне подробности:
– Судья, конечно, совсем немного получила, какую-то мелочь. Крохоборка она. И это отлично знал адвокат. От вашего обидчика он хапнул намного больше, а иначе как бы он ездил на японском внедорожнике… С авторскими правами вообще она не знакома и дела об охране интеллектуальной собственности ни разу не слушала. Да, чуть не забыл… После того как представитель ответчика, как принято говорить в адвокатской среде, отслюнявил ей несколько зелененьких хрустящих бумажек мелкого достоинства, дело было в шляпе. Потом он принес ей готовое решение из другого районного суда по аналогичному вашему иску, в котором излагался немотивированный отказ. Так что судья сегодня бы завершила дело, да только незадача у нее вышла – именно на сегодняшний день ей прерывание беременности назначено. Залетела она не от мужа, а от пристава, который у них в суде на входе у контрольной рамки сидит. Вот по этой причине слушание всех дел сегодняшнего числа она отменила. На двери зала заседаний об этом объявление висит. Так что ваше дело только через месяц будет завершено. Повестку из суда скоро получите… Вот увидите, доктор, судья с того, мною упомянутого, другого решения заранее перепишет мотивировочную и резолютивную части в свое. Причем слово в слово, будто под копирку. Зачем ей утруждать себя вариациями? Да и неспособна она на иное. Даже если вы юридически грамотно и аргументированно составите кассационную жалобу, в чем я нисколько не сомневаюсь, то судьи второй инстанции читать ее все равно не станут. Также не станут изучать вашу многостраничную жалобу и в надзорной инстанции. В основном почти все сегодняшние судьи одним миром мазаны.
После небольшой паузы, нервно пощелкав суставами пальцев крепких рук, Акула, как бы подытоживая сказанное, изрек:
– Да, пока есть еще среди судей оборотни в мантиях… От вашего дела судье, к примеру, сущие копейки перепали. А вот когда судьи в связке с черными риелторами дела с приватизированными квартирами одиноких граждан проворачивают – вот тогда у них настоящие деньги появляются. Малограмотные доверчивые граждане с памятью о честной советской власти превращаются в бомжей, а жулики за короткий период становятся зелеными миллионерами… Но скажу вам, доктор, по секрету, недолго им осталось «бабки» бить и на взятках жиреть… Новая Россия скоро примется и покончит с оборотнями в мантиях, и с такими прежними устоями, как «если карман сух, так и судья глух». Этой-то уж точно квалификационная коллегия судей полномочия на новый срок не должна будет продлить. Она у них давно на заметке. Хотя, кто знает? Может, отстоят и ее. Ведь, к примеру, некоторых председатели судов не сдали… У нас в судах свои люди работают. Так что мы в курсе всех тамошних районных и городских дел. Вот так-то, доктор… А вы о торжестве закона и правосудном решении мечтаете… Мой вам добрый совет: постоянно помните о том, что в нынешнее время нередко можно наблюдать такой пережиток прошлого, как «с кого судья взял, тот и прав стал». Поэтому к судебной тяжбе относитесь с юмором, а иначе гипертонический криз может прихватить, а за ним полный каюк последовать… У моего однополчанина старший брат судился с райсобесом. При подсчете его трудового стажа чиновница восемью месяцами ошиблась – слабой в арифметике «сухих цифр» оказалась. А он из-за этого не мог в свои пятьдесят пять лет на льготную пенсию выйти. Обратился в районный суд. Правду думал найти. Но не тут-то было. Судья даже не пожелала перепроверить общий стаж, записанный в трудовой книжке, всего-то от нее требовалось в столбик сложить цифры – годы его работы – и сосчитать. От такой несправедливости мужика, который раньше ничем не болел и выглядел красавцем-бодрячком, прямо в зале суда инсульт хватил. Месяц парализованным пролежал в больнице и, не приходя в сознание, ушел на тот свет. Верховный суд по поданной адвокатом надзорной жалобе, конечно, разобрался в элементарной арифметической ошибке предыдущих инстанций, да уже поздно было… Полное исправленное положение судебной системы в стране наступит лет эдак через десять – пятнадцать, после двухтысячных, не раньше. Законы начнут работать четко, как в цивилизованных странах.
Я внимательно слушал Акулу, а мои мысли были заняты совсем другим… В конце концов, думалось мне, черт с этими судьями. Жизнь накажет их по заслугам и причем, что называется, по полной господней программе… Меня всецело занимал самый на тот момент интересный вопрос: кто же на самом деле мои похитители? И вот эта загадка никак не давала мне покоя. Здравое и честное рассуждение моего собеседника – действующего или бывшего офицера спецназа – о торжестве закона, светлого будущего судебной системы и вообще нашей страны свидетельствовало о том, что криминальные авторитеты или те, кто им служит, такими категориями мыслить не могли. Но на кого Акула работает? Кто его шеф? Однако интересоваться у него, конечно же, не стал. Ясно было и так, что ответа или даже намека на него не будет….
Мерседес плавно остановился. Дверцу услужливо открыл человек, ехавший с водителем. Как оказалось, мы стояли напротив подъезда моего дома. Люди отлично знали, где я живу. После короткого и крепкого рукопожатия с Акулой мы расстались. Лимузин резко рванул с места…
Но мое любопытство по-прежнему не давало мне покоя. И я наивно предположил, что вот сейчас настал момент истины, когда я, наконец, смогу прояснить вопрос об этих людях. А потребуется мне только взглянуть на государственный номерной знак машины. По нему сразу станет понятно, какой именно структуре или какому лицу принадлежит данный транспорт. Так, что, не тратя драгоценного времени, я кинул быстрый взгляд в сторону удаляющейся машины и рассмеялся…
Заднего номерного знака на положенном месте не оказалось. Но тут же мне в голову пришла другая мысль, подающая надежду на то, что с расшифровкой этих людей еще не все потеряно. Ведь Акула мне завтра должен звонить по городскому телефону. А у меня аппарат с АОНом, то есть с автоматическим определителем номера. По высветившемуся номеру потом можно будет узнать, кто же такие мои новые знакомые.
На другой день в оговоренное время раздался телефонный звонок. Однако на табло определителя высветился не телефонный номер звонившего абонента, а лишь жирные пунктирные черточки. Они буквально несколько секунд помелькали на дисплее, причем каким-то необычно странным образом, после чего экран вообще погас. При этом слышимость во время нашего разговора с Акулой оставалась все время прекрасной.
В ремонтной мастерской, куда я на следующий день принес телефонный аппарат, выяснилось, что АОН сломался от поступившего на него слишком сильного электрического сигнала.
Замена вышедшего из строя электронного блока определителя заняла не более получаса. Обходительный мастер поинтересовался у меня, заберу ли я с собой испорченную деталь аппарата. Получив отрицательный ответ, он отправил ее в мусорный контейнер. Одновременно с выброшенной деталью АОНа у меня окончательно исчезло и любопытство к моим похитителям. Они меня перестали интересовать. В отношении же владельца собаки мне также стало безразлично, кто он такой – президент страны, председатель правительства или очень и очень богатый и влиятельный бизнесмен.
Главное, что я нашел причину недуга у маленького щенка и спас его. Малыш поправился. Стал здоровым и веселым. Такой счастливый исход болезни для лечащего врача – словно целительный бальзам на открытую рану.
К тому же приготовленное от всего сердца щедрое и вкусное угощение, тугой конверт с вознаграждением, благодаря которому я мог какое-то время не думать о деньгах, – все это отложилось в памяти приятным впечатлением. Вот только сам подневольный захват… Именно это обстоятельство осадком отложилось в моей легко ранимой душе и помимо моего желания немного портило воспоминание об этом визите.
Р. S.
Прогноз Акулы в отношении разрешения моего судебного иска о защите авторского права полностью сбылся. Проводить заявленную мною литературоведческую экспертизу в Литературном институте Академии наук суд после сорокаминутной отлучки в совещательную комнату счел необязательным и нецелесообразным. В удовлетворении иска судом было необоснованно отказано, когда пятнадцать полотен сличительных таблиц, четко составленных специалистами-филологами и представленных в качестве доказательства плагиата ответчика, наглядно показывали суду произведенное Санькиным дословное заимствование текста из моего оригинального произведения, вплоть до запятых. Словесных совпадений суд не увидел… А каким образом Фемида могла их увидеть? Ведь ей мешала тугая и непроницаемая для света повязка на глазах. А то, что я, не торопясь, с выражением заправского оратора, успел зачитать лишь десять листов машинописного текста с полными дословными совпадениями, – так Фемида их просто не услышала. И не могла их услышать. Причина была веской… Озвученные мною бесспорные письменные доказательства, которые не были предварительно подкреплены даже российскими «деревянными» рублями, оказались напрочь заглушенными вожделенным шуршанием зеленых, хрустящих на ощупь американских купюр.
Вывод от неправосудного решения, благодаря напутствиям осведомленного Акулы, напросился сам собой: от литературного вора-плагиатора автору-истцу беда, а от суда – скуда.