Оставив собак и пропустив стремительно двигавшиеся автомобили, Иван Иванович быстрым шагом по пешеходному переходу преодолел проезжую часть улицы и, сделав с десяток шагов, неизвестно почему оглянулся. В тот же миг он оцепенел от охватившего его ужаса. Песик, высунув язык, мчался к нему. Нисколько не сбавляя скорости бега и не думая об опасности, он выскочил на проезжую часть, пытаясь скорее догнать полюбившегося ему доброго человека – как он считал, своего хозяина, чтобы еще раз ощутить исходящее от его рук тепло…
Скрип автомобильных тормозов, смешанный с душераздирающим собачьим визгом… Щенок, словно футбольный мяч, отброшенный в сторону мчавшимся мерседесом, распластался на асфальте и неподвижно лежал у самой бровки дороги. Он глубоко и часто дышал. Его широко открытые глаза и страдальческий взор были устремлены на человека, которого он так боялся потерять. Маленькая собачка беззвучно, еле заметно приоткрывала и закрывала пасть и как бы шептала человеку: «Мой любимый хозяин, пожалуйста, не оставляй меня на дороге… Я обязательно поправлюсь, буду послушен и предан тебе, обещаю…» Отсутствие крови на асфальте подсказывало Ивану Ивановичу, что собаку можно спасти.
Спешно вышедший из лимузина шикарно одетый господин благородной внешности с небольшим акцентом в произносимых русских словах сразу признал свою вину и извинился перед Иван Ивановичем за произошедшее. После чего дипломат трясущимися от волнения руками раскрыл пухлый кожаный бумажник, достал из него пачку германских марок и протянул их Ивану Ивановичу за сбитую собаку, по-видимому, решив, что интеллигентного вида пожилой гражданин, склонившийся над дворнягой с трагической мимикой на бледном лице, – ее владелец, а животное – его частная собственность.
В ответ Иван Иванович, употребив вспомнившиеся ему немецкие слова: «Nein! Nein!»[3], отчаянно замахал руками, этим самым показывая иностранцу, что он категорически отказывается от денег. Тогда дипломат предложил ему отвезти собаку в любую, пусть самую дорогую ветеринарную клинику Москвы. Иван Иванович отверг и это предложение, сославшись на то, что у него есть ветеринарный врач, который сможет тут же приехать к нему домой. Вот так и получилось – после того как они привезли собаку домой, Иван Иванович сразу мне и позвонил, а дипломат счел необходимым доставить врача. Поставленный после осмотра диагноз прозвучал неутешительно: травма пояснично-крестцового отдела позвоночника с нарушением проводимости нервных импульсов в пораженном отделе спинного мозга. А это для щенка означало полный паралич задних конечностей и что он никогда не сможет самостоятельно передвигаться на четырех лапах, то есть кобелек навсегда обречен волочить по земле нефункционирующую заднюю часть тела. Также Ивана Ивановича я поставил в известность о том, что у животных с подобной травмой позвоночника всегда появляется нарушение выделительной функции органов малого таза, при котором кал и моча начинают выделяться наружу по мере их образования в кишечнике и в мочевом пузыре. Больной щенок регулировать, то есть сдерживать, мочеиспускание и дефекацию, как это делают в его возрасте здоровые и воспитанные сородичи, в ближайшее время не сможет.
В этом трагическом случае мне виделось два варианта, или два пути помощи неподвижно лежащему парализованному щенку. Один – безотлагательное гуманное усыпление собаки с помощью сильного снотворного средства, другой – ежедневное терапевтическое лечение страдальца в течение довольно длительного времени. Причем этот вариант лечения требовал от владельца собаки огромного количества сил, времени, терпения, денег на дефицитные импортные лекарства, но при этом имел совершенно неясный, скорее неблагоприятный, прогноз. Но мне как ветеринарному врачу хотелось верить в хороший результат.
По моему предположению, через некоторое, довольно продолжительное время (а это могло быть шесть, восемь, десять, двенадцать месяцев) мы смогли бы добиться того, что у щенка восстановилась бы регуляция актов мочеиспускания и дефекации. То есть щенок мог бы терпеть и при необходимости сам доползал бы до туалета, в котором на кафельном полу уже лежал толстый слой расстеленных газет. Затем, еще через некоторое время, он научился бы терпеть до очередной прогулки, то есть смог бы сдерживаться, пока его на хозяйских руках вынесут на улицу. А это уже являлось бы большим достижением. Однако при таком, можно сказать, благоприятном исходе лечения заднюю парализованную часть тела щенок смог бы возить только на специальной тележке, выпуск которых в нашей стране никто и не думал осваивать.
До сведения Ивана Ивановича и присутствующего германского дипломата я не преминул довести информацию, почерпнутую когда-то из зарубежных ветеринарных литературных источников, о том, что изготовление подобных уникальных инвалидных тележек для собак с параличом задних конечностей уже несколько лет, как освоила одна западногерманская фирма. Она производит их по сугубо индивидуальному заказу. Так что, согласно второму варианту, у собаки, коли она сразу не погибла под колесами автомобиля, оставался пусть даже крохотный и маловероятный, но все же шанс – продолжить жить и радоваться жизни.
Мое предложение, сделанное Ивану Ивановичу, дождаться возвращения с дежурства сына, который работал в детской больнице хирургом, с тем, чтобы всем сообща провести консилиум и решить дальнейшую судьбу щенка, хозяин собаки в эмоциональной форме безапелляционно отверг, сославшись на то, что в случившемся виноват только он и именно он – один – будет решать, как поступить с малышом. А он выбирает второй вариант – лечение малыша с его последующей реабилитацией. Вот так, сам того не замечая, совершенно спонтанно, Иван Иванович непроизвольно дал щенку кличку Малыш. И она гармонично подходила маленькому найденышу.
Германский дипломат, внимательно следивший за нашей беседой, на этот раз в очень корректной форме предложил Ивану Ивановичу свою финансовую помощь в деле длительного лечения Малыша, которое потребует – тут он в точности повторил мои слова – применения дефицитных дорогостоящих импортных лекарств. Еще он нам поведал о том, что в Гамбурге проживает его младший брат – офицер полиции и у него в доме уже два года, как живет немецкая овчарка с подобным недугом.
Полицейская собака во время задержания на крыше товарного вагона грабителей была тяжело ранена ножом и сброшена с крыши. Упав с высоты, овчарка травмировала позвоночник. Задние парализованные конечности повисли плетьми. Собаку, удачно прооперированную ветеринарами, с полицейской службы комиссовали и за государственный счет провели длительное и дорогое неврологическое лечение, благодаря которому собака могла терпеть и регулировать физиологические отправления. Но парализованные ноги ветеринарам восстановить так и не удалось. Чувствительность к ним не вернулась. Когда же овчарка окрепла, из фирмы, специализирующейся на изготовлении протезов, приехал сотрудник, который произвел нужные измерения, после чего для нее на заводе изготовили инвалидную тележку с упряжью. Собака-инвалид не только освоилась в передвижении, но и, благодаря неутраченным служебным качествам, отлично сторожит дом и нянчится с детьми брата. Дипломат обещал позвонить брату и попросить его прояснить вопрос об изготовлении для Малыша подобной инвалидной тележки.
…Время лечения собаки летело быстро. По моему назначению и разработанной схеме сын Ивана Ивановича с невесткой три раза в день делали Малышу инъекции нужных лекарств, предоставленных господином немцем. Уколы собаке научился делать и сам хозяин. Потом домочадцы по очереди делали Малышу массаж всего тела. И так каждый день на протяжении восьми месяцев. Молодая собака от интенсивного лечения и человеческой заботы окрепла физически, даже немного потолстела. На одних передних конечностях пес мог не только ловко подползать к миске с кормом или водой, но и стремительно передвигаться из комнаты в туалет, где, сделав свои дела на газеты, тявкал, этим самым прося, чтобы его подмыли. Вскоре появился и еще один отрадный признак. Малыш мог уже подолгу терпеть, и, как только возникала необходимость физиологических отправлений, он подползал уже к входной двери и требовательным тоном начинал громко лаять. Его тут же выносили в парк рядом с домом. Малыш оказался не в меру чистюлей. Стоило хозяину только один раз вынести его на улицу, как пес, вспомнив свою жизнь до болезни, напрочь отказался от газет в туалете. Теперь он готов был умереть, но ни в коем случае не позволить себе в чистом хозяйском жилище напустить лужу или наложить кучку.
Постоянная нагрузка, связанная с волочением задней части тела, привела к тому, что мышцы плечевого пояса Малыша, хорошо развившись, раздались вширь. Крепкие передние конечности собаки при движении работали как за себя, так и за атрофированные задние. Для нас это послужило сигналом к тому, что наступила пора научить Малыша передвигаться с помощью тележки и на ней возить парализованную заднюю часть тела. Уже месяц, как дорогостоящая посылка с германским уникальным устройством по дипломатическим каналам была доставлена в посольство и передана Ивану Ивановичу.
Легкая, двухколесная, с бесшумным резиновым ходом и поворотным механизмом, сверкающая от хрома, она сразу пришлась по душе Малышу.
Как только щелкала застежка на последнем ремешке кожаной шлейки, под аккомпанемент собственного радостного заливистого лая Малыш начинал резво и безудержно носиться по длинному коридору, забегая по очереди в три комнаты, а затем в кухню… Достаточно больших размеров хозяйская квартира дома сталинской постройки для полного счастья Малышу все равно оказалась слишком мала. Он рвался испытать себя в условиях улицы и продемонстрировать горячо любимому хозяину, на что он, пес-инвалид, способен… Но не тут-то было. Иван Иванович позволял Малышу гулять только в парке. И даже там с длинного пятиметрового поводка своего подопечного он никогда не отпускал. Бесшабашность маленького друга человеку была уже хорошо известна…