Меня занимало загадочное поведение Баси. Я задался вопросом: почему кошка, испытывающая непреодолимую охоту к спариванию, сумев выбраться на свободу, не помчалась с призывным мяуканьем к местным котам для удовлетворения, пожалуй, самого сильного в жизни кошек полового рефлекса, а забралась на высоченное дерево и восседает на нем, не делая никаких попыток спуститься вниз и удрать?
Увидев, что любимая питомица спокойно сидит на дереве, Лена, всплеснув руками, запричитала:
– Баська! Что ты, поганка, вытворяешь? Время уже пять часов вечера. До отправления поезда осталось всего два часа. А мы с тобой еще не собраны… Нам предстоит ехать на вокзал и еще успеть выкупить билет, который я заказала по Интернету…
Немного успокоившись, Лена пояснила мне, что это дерево – дикая слива. Пятьдесят лет тому назад фруктовый саженец дедушке на рынке продали как сортовую грушу Бере. Бедный дедушка умер, так и не дождавшись с нее сладких груш. На этой десятиметровой никчемной колючей дылде родятся только мелкие, кислые и совершенно несъедобные плоды. Отец дерево сохраняет в саду только лишь как память о дедушке.
– И что интересно, доктор, Бася за два года жизни на даче ни разу не пыталась на нее забраться. Даже за птичками. Ее всегда пугали острые, словно у ежа, тонкие колючки. А сейчас кошка словно с ума сошла… На это дерево, да еще в темное время и за тысячу рублей не найдется охотника слазить за кошкой…
– Да, положение сложное. Но мне кажется, Лена, вам следует, не теряя драгоценного времени, собраться в дорогу. Как только Бася спустится с дерева, вы должны быть уже готовы отправиться в путь. Успеете на «Невский экспресс» – хорошо. Не успеете – поедете завтра, пусть на менее комфортабельном поезде. Охота у кошки не пройдет еще несколько дней. Главное, чтобы, спустившись с дерева на землю, Бася не убежала к местным котам. Дворовый кот, в отличие от благородного интеллигента-неженки Еврика, несмотря на все помехи, творимые кошкой, уверенно сделает свое дело… А беспородных котят сегодня очень трудно устроить в семью.
Лена с пониманием выслушала мое мнение и с жалобными нотками в голосе произнесла:
– Доктор, пожалуйста, не уезжайте, побудьте со мной, пока Баська не спустится с дерева. А я сейчас принесу ее любимое блюдо. Может, сработает…
Кивком головы я дал согласие. После того как Лена принесла блюдце с приманкой и, поставив его на стол у окна, пошла собираться в дорогу, я удобно расположился в мягком кресле и стал наблюдать за Басей, точнее, за ее темным силуэтом.
Примерно через полчаса поднялась Лена с переноской и дорожной сумкой, туго набитой вещами.
– Я готова, – выпалила она, всматриваясь в окно.
Между тем блюдце с приманкой – ароматными отварными тигровыми креветками – оставалось нетронутым. На их запах Бася, распушив хвост и поставив его свечкой, всегда мчалась, независимо от того, была ли сыта или очень сыта. Всего за один подход к блюдцу она съедала все креветки. Но на этот раз все вышло иначе. Кошка свое любимое лакомство по непонятной для нас причине демонстративно игнорировала.
Но вот мы отметили, как Бася с вершины дерева стала осторожно спускаться на более низкие ветки и заняла положение почти что на уровне окна. Животное смотрело на нас изучающим, слегка тревожным немигающим взглядом, как будто следуя своему, нам неведомому, звериному расчету, и чего-то выжидало. На какой-то миг мне даже показалось, что подобное поведение умной кошки продиктовано каким-то, только ей известным умыслом, который совершенно не связан с наступлением у нее половой охоты.
Немного поразмыслив, я посоветовал хозяйке распахнуть окно настежь, а на стол рядом с нетронутым лакомством поставить переноску и открыть ее дверцу.
Не успела Лена исполнить мой совет, как Бася тут же спикировала с дерева, словно белка-летяга, и, жалобно мяукая, оказалась на подоконнике. На любимые креветки кошка не обратила никакого внимания. Поджимая то одну, то другую наколотую шипами лапку и при этом жалобно попискивая, она зашла в переносной домик. Ее широко раскрытые глаза с чувством выполненной миссии кротко смотрели на Лену, а маленький ротик с черным красивым обводом еле заметно шевелился. Что говорила Бася, угадывать нам было сложно, да и некогда. Старинные часы пробили шесть раз. До отхода «Невского экспресса» оставался всего лишь один час.
Ровно в восемнадцать сорок пять Лена уже бежала по подземному переходу, пролегающему под Комсомольской площадью. Но что это? Огромная, неуправляемая толпа, не менее чем в тысячу человек, состояла из мужчин и женщин в тюбетейках и цветастых платках. Одни несли баулы, другие – объемные тюки, а третьи – громоздкие чемоданы. Все они, словно лава, вытекшая из кратера внезапно проснувшегося вулкана, плотно перегородили проход, ведущий к узкому и единственному выходу из тоннеля.
Интенсивно работая локтями и теряя драгоценные минуты, Лена с трудом пробиралась на выход сквозь море людей, громко разговаривающих на своем, понятном только им, родном языке. Как она поняла, это гастарбайтеры – наемные рабочие, приехали в Москву на заработки из обнищавшей бывшей союзной республики.
С трудом открыв тяжелую массивную деревянную дверь, Лена оказалась в просторном здании Ленинградского вокзала.
В первом зале на боковых стенах размещались огромных размеров табло с расписанием отправления и прибытия поездов. На каждом их них высвечивалось московское время – восемнадцать часов пятьдесят пять минут. Билетные кассы, как она поняла, находились в следующем зале. Не снижая темпа бега, Лена направилась туда. Кассы располагались в самом конце. Вот она – искомая цифра. Подбежав к заветному окошечку, Лена обомлела. За стеклом никого не было. Все объясняла табличка с незатейливой надписью «Технический перерыв». На долю секунды Лена растерялась. Но затем, с трудом переведя дыхание, обратилась в соседнюю кассу, не теряя надежду на покупку билета.
Кассир внимательно выслушала потенциальную пассажирку и вежливо ответила, что выдачей интернет-заказов она не занимается. Потом, правда, по своей инициативе позвонила старшему билетному кассиру и долго беседовала с ней, пыталась разрешить возникшую проблему. Видимо, не получив от начальства разрешения на продажу билета, она попросила Лену несколько минут подождать. По ее заверению, работница, отошедшая на перерыв, вот-вот должна была появиться.
Но времени на ожидание почти что не осталось. Лена вдруг вспомнила ценную информацию Тамары. Та, словно предвидя подобную ситуацию с приобретением билетов, рекомендовала ей в самом крайнем случае обратиться к стюарду, то есть проводнику, предпоследнего вагона поезда 166 «Невский экспресс».
Как поведала ей Тамара, стюард – красивый высокий молодой блондин – являлся владельцем котенка, отцом которого был Еврик. Вспомнила Лена и строгие ее наставления: деньги стюарду не совать, чаевые не предлагать. Как говорила дама из Питера, стюард честный, доброжелательный человек; владелицу кошки в беде не оставит, но при этом сделает все по инструкции. С последней надеждой и мыслью, что до второго вагона от хвоста ей не придется далеко бежать, Лена стремительно выскочила на платформу…
И в ту же секунду лицом к лицу столкнулась со своей институтской подругой Александрой, с которой они уже год, как не общались.
А еще Лена увидела красные сигнальные огни набирающего скорость поезда, уходящего в Питер. Ей стало досадно и обидно оттого, что ее очумелая гонка оказалась напрасной.
Александра, обрадованная неожиданной встречей с подругой, не давая Лене опомниться и не сдерживая эмоций, громогласно воскликнула:
– Ленка, дорогая моя, здравствуй! Вот так встреча! Как же мы с тобой давно не виделись… Ты что такая взмыленная и потерянная? Что стряслось, подруга?
– Ничего такого особенного не случилось… Просто мчалась, как сумасшедшая, с дачи из-за города, чтобы успеть на «Невский экспресс». Да, видно, не судьба… Как видишь, чуть-чуть опоздала. Свою чемпионку отдаю замуж за красавца-чемпиона… Меня, точнее, нас с Басей этим поездом на Московском вокзале должна встречать хозяйка кота, отца наших будущих детей. Но детей от Еврика у Баси, видимо, не будет, – со вздохом отвечала Лена, наконец обретя нормальное дыхание.
– А я провожала отца с мамой. Они к старшему сыночку отправились. Погостят у него недельку, – в свою очередь объяснила Александра присутствие на вокзале.
Взяв из рук Лены переносную клетку-домик, подруга предложила ей план дальнейших совместных действий:
– У вокзала меня ожидает казенная машина с шофером. Поедем ко мне. До двадцати трех тридцати еще далеко. Раньше этого времени поезд в Питер не прибудет. От меня позвонишь хозяйке Еврика. Скажешь, что так, мол, и так… Приедешь завтра. Переночуешь у меня, а утром в десять ноль-ноль машина отвезет нас на аэродром. Там базируется самолет нашего холдинга. На выходные дни у нас назначен культурный поход в Эрмитаж и Русский музей. Разрешение на вылет получено. Места в гостинице забронированы, и произведена стопроцентная их оплата. Ты, как член моей семьи, пользуешься правом бесплатных привилегий.
– А место для меня, то есть для нас с Басей, в самолете найдется? – спросила Лена.
– Не волнуйся, подруга! Конечно же, найдется. Банальная простуда как нельзя кстати уложила в постель нашего топ-менеджера. Естественно, не летит и его супруга. Вот и появились для тебя и Баси два места в самолете и свободный номер в гостинице. Oк?
– О`кей! – радостно ответила Лена.
Полуночную дружескую беседу двух подруг, проходящую за бокалом десертного французского вина, прервал резкий телефонный звонок. Звонил брат Александры. Ему, как работнику Ленинградской областной прокуратуры, стало известно, что в 21 час 35 минут неизвестные лица совершили теракт – подорвали «Невский экспресс». Поезд успел проехать от Москвы всего лишь 285 километров.
Слыша всхлипывание сестры, брат поспешил ее успокоить, сообщив, что первый – головной – вагон, в котором находились их родители, не пострадал. Его пассажиры отделались легким испугом и совсем незначительными травмами. Нещадные разрушения достались предпоследнему вагону.