В первый момент она чуть не ойкнула и лишь в следующую секунду сообразила, что это ее собственный муж. Вместо костюма, в котором он ушел, на нем был комбинезон из матовочерной ткани и такие же черные сапоги; в этой одежде он выглядел как сгусток мрака, мощный и опасный.
Но вот он улыбнулся и сразу стал прежним Томми, и Клодин шагнула к нему прежде, чем вспомнила, что в руке все еще зажат телефон. Поднесла его к уху, быстро сказала:
— Мама, я завтра позвоню. Томми пришел!
Он протянул руки — и она влетела в его объятия; почувствовала на спине уютные сильные руки и потерлась виском о его щеку — чуть колючую и прохладную с улицы.
— Ну, как там дела? — спросил он.
— Они купили ему конструктор, домик из бревнышек. Папа его собирает — а Даффи потом разбирает по бревнышку. Сегодня уже пять раз разобрал, очень ему это дело нравится.
— Слушай, а ведь идея! — весело сказал Томми. — Нам надо тоже такой купить, — поцеловал ее и пошел в спальню. Клодин хвостиком поплелась следом — в их семье это традиционно было время для разговора о том, как прошел день.
— Ну, как у тебя дела? — начал он.
— Неплохо. После твоего ухода пришла жена майора Моури, повозила меня по городку и все тут показала. Завтра мы едем в Данвуд в салон красоты, заодно я машину возьму напрокат. А у тебя как?
— Отлично, — по лицу Томми было видно, что он действительно доволен. — На следующей неделе мы договорились маневры на местности устроить. Эй, ты чего хихикаешь?!
— Да так… — Клодин, конечно, понимала, что работа ее мужа очень важная и нужная, но непослушное воображение подсунуло ей забавную картинку: взрослые мужчины в коротких штанишках бегают по задворкам с игрушечными пистолетиками и, высовываясь из-за забора, орут друг другу «Пиф-паф! Ты убит!»
— В общем, я к тому, что, — он опустил глаза, якобы страшно занятый собственным сапогом, который упорно не желал сниматься, — это, наверное, двое-трое суток займет…
Клодин не ответила — слов просто не нашлось. И для этого она, выходит, брала отпуск — чтобы днями и ночами сидеть одной в затрапезной провинциальной гостинице?
— Не сердись, — попросил Томми. — Пожалуйста!
Она встала и вышла в гостиную; хотела включить телевизор, но вспомнила, что он в спальне, и плюхнулась в кресло, уставившись, за неимением лучшего, на кофеварку.
— Клодин! — Томми появился следом. — Ну ты же понимаешь, это моя работа!
Она понимала, она все понимала! Не понимала только, какого черта ему понадобилось уговаривать ее поехать с ним. И не понимала, как могла оказаться такой дурой, что позволила ему себя уговорить.
— Ну послушай! — он попытался повернуть ее к себе, она сердито замотала головой. — Не обижайся ты так! Я постараюсь пораньше закончить тут все дела, и мы с тобой куда-нибудь на недельку съездим. Куда захочешь — во Флориду или там в Мексику…
В Мексику? А что — неплохая идея! Только, разумеется, не сидеть здесь целый месяц, дожидаясь незнамо чего, а уехать уже на следующей неделе. А Томми, если и впрямь у него выдастся несколько свободных дней, может к ней потом присоединиться…
Он все-таки сумел развернуть ее лицом к себе, и Клодин улыбнулась. Не потому, что ей было весело, а просто увидела его улыбку — и как всегда не смогла ей противостоять. Про себя подумала, что пока про отъезд в Мексику ему лучше не говорить, чтобы это не выглядело отместкой. Сказать в выходные… или на следующей неделе.
— Ну что — пойдешь со мной в душ? — все так же улыбаясь, он вопросительно наклонил голову.
— Нет, я уже помылась, — буркнула Клодин и чуть не захихикала при виде отразившегося на лице мужа разочарования. На самом деле она прекрасно поняла его намек, и уже даже почти на него не сердилась — но заниматься с ним любовью, да еще в тесной и скользкой душевой кабинке, не собиралась. По ее мнению, кровать для этой цели подходила куда лучше.
— А что это у тебя за одежда? — кивнула она в сторону висевшего на спинке стула черного комбинезона.
— Спецназовский комбинезон. Пока я на базе, я буду ходить в американской форме, — пожал плечами. — Ни к чему, чтобы все знали, что я из Англии.
Клодин еле удержалась, чтобы не ухмыльнуться — размечтался! Даже официантка в кофейне, и та уже наверняка об этом знает!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Из дневника Клодин Конвей: «Если он ревнует, я вовсе не обязана чувствовать себя виноватой — это его проблема, а не моя…»
Когда в девять утра Клодин вошла в кофейню, там было почти пусто — не считая Корделии Уокер, которая, сидя за столиком, разглядывала себя в зеркальце.
— Привет! — воскликнула она и обернулась к стойке: — Ли, еще кофе! Хотя давай-ка неси сразу целый кофейник!
— Всем привет! — раздалось сзади. — Ой!
Клодин обернулась — миниатюрная темнокожая женщина, придерживая вращающуюся дверь, высвобождала застрявшую в ней сумку.
— Привет, Тиш! — отозвалась Корделия.
Это помогло Клодин вспомнить имя женщины — Летиша, жена сержанта Дойла. Справившись наконец с сумкой, она подошла к ним и рухнула на свободный стул.
— Ой, девочки, ну и туманище сегодня! В десяти ярдах уже ничего не видно! О, вот и кофеек! Как раз то, что надо!
Сонная официантка выставила на стол кофейник, молочник и блюдо яблочных слоек.
Клодин колебалась лишь секунду. Конечно, она уже завтракала — часа два назад, после пробежки, выпила чашку кофе и съела йогурт. Но разве может сравниться холодный йогурт с теплыми, прямо из духовки, ароматными яблочными дольками в слоеном тесте!
Некоторое время за столом царило блаженное молчание.
— О-хх… ка-айф! — Корделия откинулась на спинку стула.
— Твой муж, оказывается, классно дерется… хоть и англичанин, — обернувшись к Клодин, сказала Летиша. — Он вчера с ребятами из спецотряда тренировался — так они даже вдвоем с ним не могли справиться. Мой Такер потом весь вечер об этом распинался.
— Он был инструктором по рукопашному бою в САС[15], — не удержалась, чтобы не похвастаться, Клодин.
— О, САС! — воскликнула Корделия, это прозвучало с таким же восхищенным придыханием, как «Гуччи» из уст какой-нибудь модницы.
— А тебя он чему-нибудь учил? — заинтересовалась Летиша. — Ну, приемам каким-нибудь?
— Да… немножко. Я до того, как с ним познакомилась, закончила курсы самообороны, а потом он мне еще некоторые вещи показал, — Клодин невольно улыбнулась.
…На курсах самообороны для женщин она считалась одной из лучших учениц и страшно гордилась своим ударом ногой с разворота — его хвалил сам сэнсей. И, когда в новой квартире в Лондоне они оборудовали в одной из комнат спортзал, решила продемонстрировать Томми свое умение — выплясывая перед боксерской грушей некое подобие боевого танца, несколько раз от души врезала по ней, в том числе и тем самым своим коронным ударом.
Томми продержался минуты три, после чего, смеясь, подошел и, невзирая на боевой настрой Клодин, обнял ее за плечи и поцеловал в кончик носа.
— Слушай, я не могу на это смотреть, — помотал головой, — просто не могу!
— А что, — опешила она, — разве плохо получается?
— Ты неправильно опорную ногу ставишь, поэтому только силы тратишь, а настоящего удара не выходит. И ступню при ударе выворачиваешь так, что можешь себе щиколотку повредить. Давай-ка я покажу, как надо.
И действительно показал — и как ставить ногу, и как правильно бить руками и ногами. Потратил на это несколько вечеров и все время твердил одно и то же:
— Не старайся бить изо всех сил, но бей точно! Если попадешь в нужную точку, даже несильного удара будет достаточно, чтобы свалить противника куда крупнее тебя.
После тренировок Клодин чувствовала себя выжатой и измочаленной, но дело того стоило — в результате ее удары действительно стали куда точнее и сильнее. Теперь она не могла без улыбки вспоминать о том, как когда-то пыталась поразить Томми своим «боевым танцем»…
— А ты нам эти приемы покажешь? — забыв про кофе, Летиша подалась вперед. — Прямо завтра! У нас занятия по аэробике — приходи, а?!
— Ну… — начала Клодин. Подумала, что, наверное, никакой военной тайны она этим не выдаст. Но ее согласие уже не требовалось.
— Представляешь, как здорово — Клодин обещала нам завтра на аэробике показать всякие приемы самообороны! — крикнула Корделия появившейся в дверях Фионе. — Ее муж научил, он был инструктором по рукопашному бою в САС!
— Класс! — оценила Фиона.
Следом за ней вошли Анна, Дайана и еще две женщины.
— А где все остальные? — спросила Дайана. — Мы что — не самые последние?
Данвудский «Институт красоты и здоровья» превзошел все ожидания Клодин. В прайс-листе, который в красивой кожаной папочке ей вручили на ресепшен, было перечислено не меньше услуг, чем в модном лондонском салоне «Мермейд». Был даже отдельный раздел «народной косметики» — всевозможные кремы, маски и лосьоны с травяными добавками, сделанные, как утверждалось в описании, «по рецептам коренных американцев[16]».
Как ни соблазнительно было их попробовать, Клодин все же решила заказать более привычное для себя фруктовое обертывание, массаж с увлажняющим кремом и освежающую маску для лица. Может, еще и педикюр сделать?
— Эй! — подтолкнула ее сидевшая рядом Корделия. — Ну что — пойдешь в фитосауну? Давай, а то мне одной по первому разу идти не хочется!
Клодин подняла голову. Из приехавших вместе с ней женщин в приемной осталось меньше половины, остальные уже ушли на процедуры.
— Нет, — мотнула она головой. — Я обертывание хочу сделать и маску.
На табло под потолком в очередной раз сменились цифры и приятный женский голос произнес: «Гостья номер двадцать семь, вас приглашают к третьей стойке.»
— Все, мой номер вызывают! — Клодин встала. — Девочки, пока!
— Не забудь, встречаемся потом у бассейна! — крикнула вслед Корделия.