— Если у тебя хорошо пойдет дело, то уже через несколько месяцев она сможет приехать к тебе, — ответила Клодин.
Про деньги, необходимые на поездку и на первое время в Лондоне, Марта не сказала ни слова, но и без того было ясно, что они могут стать еще одним камнем преткновения. Стесненное материальное положение, в котором жила семья девушки, выдавали и ее дешевые сандалии, и простенькая, отнюдь не фирменная футболочка с бисером, и видавшая виды сумка.
Разговаривали они больше часа. К концу разговора у Клодин возникло ощущение, что так или иначе Марта сумеет переупрямить и уговорить маму.
Чем дальше тем больше она убеждалась в правильности своего выбора — девушка была очень перспективной. И дело не только во внешности — она совершенно очевидно была готова работать, не покладая рук, ради того, чтобы добиться успеха.
Расставшись с Мартой, Клодин пошла не к «Тарелке», где стояла ее машина, а в противоположную сторону — отсюда до Баклер-плаза было рукой подать, а увиденая в витрине «Старого типи» симпатичная детская курточка (как раз впору Даффи!) не шла из головы:.
На ходу набрала номер Ришара — отозвался он сразу и явно обрадовался.
— Привет! Ты приедешь?
— Да, минут через сорок.
— Постарайся поскорее. Вот-вот должен подъехать Смит со своим сыщиком, я бы хотел, чтобы ты тоже поприсутствовала. Да и вообще… — он не договорил, но Клодин поняла: «Мне невмоготу сидеть тут одному, запертому в четырех стенах!» — И знаешь что — купи по дороге яиц, чеснока и базилика.
— Зачем?
— Когда они уйдут, я тебя таким омлетом угощу, после которого ты бросишь мужа и останешься со мной навеки! — в голосе Ришара послышались прежние шутливые нотки.
— Не мечтай! — рассмеялась Клодин.
— Ну, мечтать никому не запрещено, — усмехнулся он в ответ. — А яйца и базилик ты все-таки купи. Тут совершенно не умеют делать омлет — с утра мне принесли какую-то безвкусную гадость, до сих пор отплеваться не могу.
— Ладно, куплю. Пока!
Увы, «Старое типи» снова оказалось закрыто. На этот раз на двери обнаружилась табличка с расписанием — из него следовало, что магазин работает все дни недели, кроме воскресенья и понедельника. Курточка из золотистой замши по-прежнему висела в витрине, хорошенькая — глаз не отвести!
«Что ж — не повезло, придется приехать еще раз», — со вздохом подумала Клодин, поворачивая обратно.
Теперь она шла медленнее, высматривая магазин, где можно было бы купить яйца и базилик. Но полоса невезения, похоже, продолжалась: улица пестрела магазинами одежды, обуви и сувениров, на глаза попался даже один книжный — не было лишь ничего похожего на зеленную лавку.
Клодин уже решила было спросить у кого-нибудь из прохожих, но тут, заглянув в боковую улочку, увидела там большой супермаркет.
Яйца она обнаружила сразу, чеснок тоже. А вот с базиликом возникла проблема: лежавшие на полке холодильника пучки выглядели вяловатыми, такому перфекционисту, как Ришар, могли и не подойти.
Перебирая их — может, внизу что-то посвежее найдется? — Клодин случайно бросила взгляд в зеркало, служившее холодильнику задней стенкой, и вдруг увидела молоденькую блондинку в светлом платье, которая, стоя за ее спиной, смотрела на нее в упор. Их глаза встретились — в следующий миг девушка резко метнулась в сторону и скрылась за стеллажом с консервами.
Наверное, Клодин и не обратила бы на нее внимания, если бы не это поспешное, чуть ли не паническое бегство, но сейчас в порыве любопытства кинула в тележку первый попавшийся пучок базилика и рысцой понеслась следом. Увы — за стеллажом уже никого не было.
Следующий раз она заметила эту девушку, расплачиваясь у кассы — та стояла перед стендом с газетами. Стояла спиной к залу, так что видно было лишь копну светлых волос да бледно-желтое платье с пышной юбкой, разрисованной цветочным узором, и скрещивающимися на шее узенькими лямочками.
Словно почувствовав на себе чужой взгляд, незнакомка быстро воровато оглянулась — и в ту же секунду ее загородила собой полная дама с тяжело нагруженной тележкой. Но этого короткого мгновения Клодин хватило, чтобы наконец узнать ее — это была Лейси Брикнелл, та самая девушка, с которой Ришар на конкурсе танцевал вальс.
Отойдя от супермаркета на десяток ярдов, Клодин достала из сумочки солнечные очки. Перед тем, как надеть, подержала перед глазами, словно проверяя, не запылились ли они — в темной блестящей поверхности линз, как в зеркале, легко было увидеть все, что творится сзади. Да, так и есть — у выхода из магазина опять мелькнуло светлое платье.
Больше она не оборачивалась, лишь порой поправляла очки, каждый раз убеждаясь, что Лейси по-прежнему держится шагах в десяти сзади.
Чем дальше, тем отчетливее в Клодин зрело желание поговорить с ней. Поэтому, когда до «Тарелки» оставалось совсем немного, она резко развернулась и остановилась, глядя на свою преследовательницу в упор. Та шарахнулась было в сторону, но тут же поняла, что это бесполезно, и медленно, мелкими шажочками начала приближаться. Казалось, какая-то сила, помимо ее воли, словно на веревке тянет ее вперед; вид у девушки был совершенно несчастный.
— Здравствуйте, миссис Клаудина, — подойдя, промямлила она. — Я… прошу прощения, может быть, вы знаете — это правда?
— Миссис Конвей, — автоматически поправила Клодин. — Клаудина — это мой псевдоним. Что — правда?
— Ну, про месье Каррена — будто он… будто его… ну… — она жалко улыбнулась.
— К сожалению, да — его подозревают в убийстве Элен. Но он этого не делал.
— Откуда вы знаете?!
— Любой мало-мальски знающий Ришара человек понимает, что это бред. Он никогда не смог бы ударить женщину, тем более — убить. Если бы мне сказали, что кто-то напал на Элен и Ришар, защищая ее, случайно убил его — я бы еще, может, и поверила. Но чтобы он сам, — Клодин помотала головой, — нет!
— Да, — всхлипнула Лейси. — Это не он… — выразительные серые глаза наполнились слезами.
Еще, чего доброго, расплачется прямо посреди улицы, и кто-нибудь подойдет узнать, в чем дело… Любое вмешательство было бы сейчас крайне нежелательно!
Клодин подхватила ее под руку.
— Лейси, пойдем, не стоит нам тут стоять. У меня машина здесь рядом.
Очутившись в «Хонде», девушка наконец дала себе волю — согнулась вперед, словно в приступе боли, и замотала головой, всхлипывая и причитая:
— Это не он, это точно не он! Он не мог!..
— Конечно, не он! — подтвердила Клодин, трогаясь с места.
— …Он меня взял за руку и сказал: «Мадемуазель, не надо вешать носик — тем более такой хорошенький. Сотрите с глаз слезки — и пойдемте танцевать!» И улыбнулся, — Лейси взглянула на нее и тоже жалобно улыбнулась сквозь слезы, — и мне сразу стало не больно… Это как чудо было, он… он…
— Да, он такой.
— Я не хочу, чтобы его посадили в тюрьму — это будет неправильно, несправедливо!
— Лейси, я очень надеюсь, что скоро истина выяснится…
— Вы не понимаете! — отчаянно выкрикнула девушка и вцепилась Клодин в локоть так, что машина вильнула.
— Осторожнее! Чего я не понимаю?
— Моя мама… она работает в таком месте…
«Мама твоя работает прокурором, — мысленно подтвердила Клодин. — А то, что тебя так расстроило, несомненно связано с Ришаром, и я очень — очень! — надеюсь, что ты мне это сейчас расскажешь.»
— Я случайно услышала вчера один разговор… На месте убийства Элен нашли бантик на резинке!
— Какой бантик?
— Голубой, бумажный! Как на подарки вешают.
Бумажный бантик? И только-то? Возможно, во взгляде Клодин отразилось удивление, потому что Лейси воскликнула еще отчаяннее:
— Вы не отсюда, вы не знаете! Семь… восемь лет назад у нас здесь был серийный убийца… вот он так делал, вешал на шеи девушкам эти голубые бантики… Понимаете, господин Каррен… он же тогда, давно, вообще не был в Айдахо!
— Понятно, — медленно кивнула Клодин.
Вот оно что, вот! Улика, указывающая на настоящего убийцу!
— Но они не включили его в число вещественных доказательств по делу. И никому про него не говорят.
— Как, почему?
— Не знаю. Кажется, там замешана политика… большая политика… — девушка помотала головой. — Только не спрашивайте меня, что это значит — я правда не знаю.
Пару минут они ехали молча. Лейси сидела сжавшись в комочек, вид у нее был по-прежнему несчастный.
Клодин не выдержала — дотянулась и потрепала ее по руке.
— Лейси, не огорчайся. Ты все сделала правильно — нельзя в угоду какой бы то ни было политике скрывать улики и сажать невиновного неловка в тюрьму.
— Мама говорит, что я идеалистка, — девушка шмыгнула носом, — и что если я хочу стать юристом, то должна, когда надо, уметь идти на компромисс. Только это же уже не компромисс получается, а просто подлость! А я считаю, что юрист прежде всего должен служить справедливости.
— Честно говоря, я тоже так думаю. Так что, выходит, мы с тобой обе идеалистки, — усмехнулась Клодин; повторила: — Ты все сделала правильно. И ты очень помогла Ришару.
Заметив на приборной панели пачку «Клинекса», Лейси вытащила пару платков, вытерла глаза и нос и спросила:
— Вы передадите адвокату господина Каррена то, что я вам рассказала?
— Да, обязательно.
— Только не говорите никому, что это я.
— Не скажу. А если Ришар спросит — ему можно?
Девушка молча покивала.
Найдя подходящее место, Клодин развернула машину. Этот маневр заставил Лейси удивленно оглядеться.
— А куда мы едем?
— Просто куда попало — я не хотела оставаться на стоянке и привлекать к нам внимание. Сейчас возвращаемся обратно в город.
— Вы меня в промзоне высадите. Я там до автобуса дойду. А то, если кто-нибудь узнает, что я с вами разговаривала…
— Ну и что тут страшного? — Клодин ободряюще улыбнулась. — Если кто-то спросит, скажи, что ты… м-мм… расспрашивала меня насчет работы фотомодели. И я, если меня спросят, буду говорить то же самое. Еще можешь сказать, что ты посоветовала мне зайти в «Старое типи» — там всякие вещи из замши продаются…