— Посчитайте мне все это и упакуйте! — обернулась к толстяку: — Видишь, я уже заканчиваю!
Ушла она минут через десять. Когда за ней и ее спутником закрылась дверь, Лейси и Нита замерли, прислушиваясь; немного подождали — и разразились дружным смехом.
— По-моему, ей эта сумка по цвету не подходит, — сказала Клодин уже нормально, без утрированно-английского выговора, вызвав этими словами новый взрыв смеха, к которому, не выдержав, присоединилась и сама.
— Ловко вы ее! — сквозь смех пробормотала Нита. — Это ж надо было придумать — фотомодель из Лондона!
Лейси поперхнулась и, сделав ей страшные глаза, пнула локтем в бок.
— Теперь все это на место вешать придется, — не обращая на нее внимания, продолжала Нита. — Или вы действительно что-то для себя хотите?
— Вообще-то я все хочу, — улыбнулась Клодин. — Иначе для чего бы я выбирала?
— Да, вы же еще не знакомы, — силясь загладить faux pas[32] подруги, скороговоркой вклинилась в разговор Лейси. — Это Нита, мы с ней вместе в университете Бойсе учимся, на юридическом. А это миссис Конвей, она из Лондона, — от взгляда Клодин не ускользнул новый отчаянный пинок, на сей раз ногой.
— Ой, ты чего?! — дернулась Нита. И тут до нее дошло. — Из Лондона?! — обернулась к Клодин и обшарила ее с ног до головы быстрым взглядом. — Так вы правда фотомодель?!
— Угу. О, вот эта мне нравится! — Клодин сняла со стенда круглую светло-бежевую сумку из тисненой кожи, похожую на раковину, и понесла к прилавку.
Про себя хихикнула, услышав позади отчаянный шепот: «Что же ты мне сразу не сказала?!» — «Я говорила, но ты не слушаешь!»
— Миссис Конвей, не сердитесь, пожалуйста, на Ниту, — неловко попросила Лейси, едва они сели в машину.
— Я и не сержусь.
Настроение у Клодин действительно было преотличное. Как давно она не развлекалась шопингом — пожалуй, недели четыре, если не больше! Перед отъездом из Лондона было не до того, здесь, в Айдахо, тоже все время что-то мешало, и только теперь наконец удалось отвести душу.
Вещи были куплены просто шикарные — она уже предвкушала, как дома заново перемеряет их все перед зеркалом — причем обошлись ей сравнительно недорого: оказывается, в магазине резервации не нужно было платить налог штата. Кроме того, Нита сделала ей скидку, так что под конец Клодин решила купить еще большую овальную брошь с изображением совы — причудливое сочетание серебра, бисера, бирюзы и фарфора. Теперь эта брошь в бархатной коробочке лежала у нее в сумке и, что называется, грела душу.
— Нет, ну правда, миссис Конвей! — продолжала Лейси. — Нита — она вообще… бывает, что говорит, не подумав.
— Лейси, уверяю тебя, я ни на кого не сержусь. И пожалуйста, зови меня просто Клодин.
— Э-ээ… хорошо… Клодин.
Ожившая было в магазине, девушка явно снова погружалась в тоскливое состояние безнадежной влюбленности. Клодин это состояние было известно не понаслышке — когда-то, в далекой юности, ей и самой довелось его пережить — поэтому она не удивилась, услышав через минуту:
— Миссис Конвей… то есть Клодин… вы передали адвокату господина Каррена то, что я вам вчера рассказала?
— Да. Для него эта информация оказалась очень важной.
— А… господин Каррен что сказал?
— Что теперь для него многое стало ясно.
— А… — Лейси сглотнула и потупилась, — про меня он что-нибудь говорил?
Клодин на миг задумалась: придумать какие-то благодарственные слова — или сказать честно, что Ришар почти ничего не говорил, разве что сразу ее вспомнил и назвал «миленькой сероглазкой»?
— Знаешь что, — медленно начала она, — зачем мы в испорченный телефон играем; я сейчас еду к нему — хочешь, поедем вместе?
— Нет, ну что вы! — глаза девушки испуганно заметались, она взглянула на свою куртку. — Это неудобно, я… И я не одета!
— Ты вполне нормально одета.
— Но… и потом он, наверное, не один…
— Сейчас узнаем, — Клодин достала мобильник. — Вот, возьми его и придерживай возле моего уха, чтобы полиция не придралась[33], — нажала кнопку быстрого набора.
Голос у Ришара был недовольный и обиженный:
— Ну куда ты делась? Не звонишь и не звонишь!
— Мог бы и сам позвонить.
— Не хочу осложнять твою семейную жизнь, — даже по телефону было понятно, что он ухмыльнулся.
— Ты один?
— Нет, вызвал к себе дюжину стриптизерок и сижу на них любуюсь!
— Что, серьезно? — с него станется!
— Да нет, я один. Настолько один, что даже не обедал — без компании не хочется. Ты приедешь?
— Да, скоро. А что вообще нового?
— Ничего, кроме того, что пришли данные медицинской экспертизы, — сказал он настолько подчеркнуто безразлично, что Клодин сразу стало ясно: на самом деле что-то там не так.
— Ну, и?…
— Из них явствует, что большинство повреждений у Элен посмертные. То есть ее сначала кто-то задушил, а потом, уже мертвую, бил и уродовал. И они приписывают это мне — мне, представляешь?!
— Ришар, я скоро приеду, — попыталась она хоть как-то, хоть интонацией его успокоить. — Что-нибудь купить по дороге?
— Ничего не надо. Просто приезжай.
Клодин отняла телефон от уха и нажала кнопку отбоя.
— Ну вот — ты все слышала?
— Да, — кивнула Лейси; странно было видеть появившееся на ее хорошеньком нежном личике выражение решимости. — Только мне нельзя идти через вестибюль, там камеры стоят, — в свою очередь достала мобильник. — Сейчас я позвоню подруге, она меня впустит через служебный вход.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Из дневника Клодин Конвей: «Настоящий друг — это человек, который не только вовремя придет на помощь — но и понимает, когда ему лучше уйти…»
Проходя через вестибюль к лифту, Клодин старалась вести себя как обычно — то есть не торопиться и не всматриваться в лица слонявшихся по вестибюлю и сидевших в креслах людей, пытаясь определить, кто же из них полицейский. Может, тот немолодой мужчина со стаканчиком кока-колы? Или эта парочка?
Впрочем, в том, что в отеле непременно должны дежурить агенты в штатском, Клодин вовсе не была уверена. Зато насчет камер видеонаблюдения знала наверняка: две в вестибюле и по одной на каждом этаже, напротив лифта, чтобы фиксировать всех входящих и выходящих.
Дело в том, что в «Хэмптон-Инне» уже два года работала горничной подруга Лейси. За это время она успела изучить в отеле каждый закоулок, в том числе и то, что неприметная дверь на задней стороне здания, возле мусорных баков, камерами не оснащена — горничные и официанты бегают туда курить, и до сих пор никому еще не попало от начальства.
Именно через эту дверь Лейси и собиралась проникнуть в отель, после чего подняться по узкой «черной» лестнице к номеру Ришара. Клодин же терять было нечего, камера уже зафиксировала ее вчера и позавчера, поэтому она могла идти открыто, через вестибюль.
Ришар, небритый и мрачноватый, встретил ее словами:
— Ну слава богу, наконец-то! Сколько можно тебя ждать! — даже в простой черной майке и джинсах он ухитрялся выглядеть так элегантно, как если бы на нем был смокинг.
«Еще претензии какие-то! — обиделась про себя Клодин. — Что я ему — жена, что ли?!»
В отместку злорадно подумала, что у Томми мускулатура куда внушительнее, и, проходя в гостиную, достала телефон.
Лейси отозвалась сразу.
— Ну как, ты уже внутри? — спросила Клодин.
— Да, я на лестнице.
— Хорошо, жди! — обернулась к Ришару: — Отправь, пожалуйста, куда-нибудь ненадолго Раймонда.
Здоровяк-охранник по-прежнему дежурил в коридоре и поздоровался с Клодин как со старой знакомой.
— Куда?
— Ну-уу… за мороженым! Напротив отеля, на той стороне площади, есть ларек.
К чести Ришара, он не стал переспрашивать, зачем да почему — поинтересовался лишь:
— Ты какое хочешь?
— Эскимо. В апельсиновой оболочке.
Ришар прошел к двери, и через секунду Клодин услышала:
— Раймонд, сходите, пожалуйста, в ларек на той стороне площади и принесите эскимо в апельсиновой оболочке и вафельный стаканчик с орехами.
Охранник что-то неразборчиво ответил, и Ришар рассмеялся:
— Ничего, как-нибудь мы тут десять минут продержимся. Сдачу можете оставить себе.
Вернувшись, отрапортовал:
— Ну вот, он ушел. Могу я теперь узнать, зачем это?
— Сейчас Лейси придет. Не нужно, чтобы ее кто-нибудь видел.
Известие это вызвало у него почти такую же паническую реакцию, как раньше у самой Лейси:
— Ты что — я же небрит!
— Так иди брейся! — хладнокровно посоветовала Клодин.
Ришар несколько секунд ошалело смотрел на нее, потом метнулся к ванной, бросил на ходу:
— Найди мне пока в шкафу чистую рубашку!
— Не нужно, останься как есть.
— Почему?! — он недоуменно обернулся.
— Девочка тебя стесняется, а в майке ты выглядишь моложе и проще.
— Ты думаешь?
— Да.
Когда он скрылся в ванной, Клодин подошла ко входной двери, приоткрыла ее и прислушалась — вроде все тихо… Нажала на мобильнике кнопку повтора:
— Давай, бегом!
Вдали послышался быстрый перестук каблучков — ближе, ближе — и, выбежав из-за поворота, Лейси влетела в номер.
— Ну как — никто не заметил? — улыбнулась Клодин.
— Да, все в порядке, — закивала девушка, метнула глазами туда-сюда и растерянно уставилась на Клодин.
— Он бреется, — ответила та на невысказанный вопрос. — Сейчас выйдет.
Задвижка щелкнула, и появился Ришар. Лейси, только-только примостившаяся на краешке кресла, вскочила.
Миг — и он уже был рядом с ней; взял за руку.
— Спасибо, что пришла, не побоялась!
— Ничего, что я так, без приглашения?
Их фразы прозвучали одновременно, в унисон. Оба смущенно замолкли, после чего Ришар сделал новую попытку:
— Я… — начал он — и резко обернулся, услышав стук в дверь.
— Спокойно, детки, — усмехнулась Клодин. — Это Раймонд мороженое принес.