— Что полиция его допрашивала по этому поводу.
Еще произнося это, Клодин поняла, что совершает ошибку. Томми в свое время рассказывал ей о технике допроса и объяснял, что обычно человеку куда легче вообще не отвечать на вопросы, чем начать отвечать, а потом вдруг перестать. А ей сейчас придется поступить именно так — про Ришара больше нельзя говорить ничего. Эти люди сейчас могут придраться к любому слову, к любой случайной оговорке, исказив ее смысл и выискав в ней компромат на него.
— А что еще он сказал? — не унималась мисс Армстронг. Подавшись вперед, с напряженными глазами и чуть приоткрытым ртом она еще больше, чем раньше, походила на бульдога.
— Больше ничего.
— Что значит — больше ничего?!
— Это значит, что разговор был очень короткий, и разговаривали мы в основном на другие темы.
— Какие именно?
— Мисс Армстронг, — Клодин опустила глаза и аккуратно стерла платочком пылинку с ногтя, — прошу прощения, но я не обязана пересказывать вам содержание моих личных разговоров.
Наступившее в комнате молчание иначе как зловещим назвать было нельзя. У девушки за компьютером вид сделался еще более напуганный, чем раньше. Клодин подавила в себе желание подмигнуть ей и подбодрить взглядом.
— Что-о? — медленно переспросила наконец мисс Армстронг. Громила у окна угрожающе расправил плечи, словно собираясь шагнуть к Клодин.
— Может, мне все же стоит вызвать адвоката? — не обращая на него внимания, спросила она у прокурорши.
— А вы меня не пугайте! — вскинулась та.
— А вы что — боитесь адвокатов?
— Ну хорошо… Где вы сами вчера были в момент нападения?
— А в какое время оно произошло? — поинтересовалась Клодин. Детская ловушка, господа, детская… хотя против запуганного человека может и сработать. — Впрочем, неважно: я вчера весь вечер провела на девичнике.
— Где?!
— На девичнике. Это такая вечеринка — только для женщин. Началась она часов в восемь, и по крайней мере в полночь я еще была там.
— Кто-нибудь может подтвердить, что вы там были весь вечер и никуда не отлучались? — незаметно подойдя к столу, снова вступил в разговор смуглый мужчина.
— Все, кто там был… — начала Клодин. — Погодите-ка, вы что, подозреваете в этом нападении меня? Меня?!
— Вы удивитесь, на что порой способна женщина, чтобы спасти от закона своего любовника!
— Если вы насчет Ришара — так это не ко мне. В том смысле, что он мне не любовник.
— Да неужели?!
— А вот представьте себе! — огрызнулась Клодин, после чего, поняв, что мужчина нарочно ее провоцирует, глубоко Вдохнула и продолжила уже спокойнее: — Вечеринка проходила в военном городке. Наверное, вам нетрудно будет проверить, что я приехала туда в районе семи вечера и не выезжала до утра. Или вы всерьез считаете, что я а-ля Рэмбо перелезла через забор, пробежала сорок миль до Аахерна, напала на девушку — и так же вернулась обратно? — мысленно представив себе все это, она не смогла удержаться от смешка.
Ее собеседник принял смех на свой счет и вскипел окончательно:
— Вы мне тут балаган не устраивайте, отвечайте серьезно!
— Я и отвечаю серьезно. Это вы нелепые вопросы задаете.
— Хватит! — вдруг отрывисто рявкнула мисс Армстронг, хлопнув ладонью по столу. — Ладно… Чед, Лили — оставьте нас!
Мужчина шумно вздохнул, но послушно направился к выходу. Следом, вскочив из-за компьютера, поспешила и девушка.
Клодин с некоторым интересом ждала, что же будет дальше.
Долго ждать не пришлось.
— Миссис Конвей, я вас больше не задерживаю, — сказала мисс Армстронг, когда за ее сотрудниками закрылась дверь. — И… — опустила глаза, — прошу прощения за невыдержанность моего помощника.
Клодин уже хотела встать, когда прокурорша внезапно подалась вперед и добавила тихо, но яростно:
— Но я не прошу — требую: оставьте в покое мою дочь!
— Какую еще дочь?! — выследила все-таки, зараза!
— Лейси! Лейси Брикнелл!
Теперь оставалось лишь делать хорошую мину при плохой игре.
— Если девушка расспрашивает меня о профессии фотомодели, я не вижу основания ей не отвечать! — отрезала Клодин.
— А вы что — только об этом говорили?
— Да, в основном об этом. И успокойтесь, я не заманивала ее в модели — как раз наоборот, я считаю, что это дело не для нее.
— Почему?! — возмутилась прокурорша. — Вы что, находите ее недостаточно красивой?
Клодин с трудом удержалась от улыбки, но ответила вполне серьезно:
— Лейси очень красивая девушка. Но у нее такой тип красоты, что на фотографиях она получится хуже, чем в жизни.
— А куда она с вами ездила? — миз Армстронг явно неплохо владела техникой допроса и знала, что при внезапной смене темы допрашиваемому труднее сосредоточиться, чтобы придумать убедительную ложь.
— В магазин в резервации. Я присмотрела в «Старом типи» курточку для сына, обмолвилась об этом Лейси, и она сказала, что в резервации все намного дешевле.
— Но Лейси вчера вернулась в одиннадцатом часу! (О, вот как?) Где же она тогда была?
Клодин пожала плечами:
— На девичнике, где я провела весь вечер, ее совершенно точно не было, — внезапно разозлилась сама на себя: какого черта она вообще отвечает на эти вопросы?! — и спросила сердито: — Ну все? Я могу, наконец, идти?
Про себя посочувствовала Лейси: в двадцать два года жить с матерью, которая лезет во все ее дела и контролирует каждый ее шаг — это же с ума сойти можно! Неудивительно, что бедная девочка так запугана!
— Да, вы свободны, — сухо кивнула прокурорша.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Из дневника Клодин Конвей: «Вот уж от кого — от кого, а от Ришара я ничего подобного не ожидала! И после этого еще говорят о непредсказуемости женщин!..»
К тому времени, как Клодин добралась до «Хэмптон-Инна», чувствовала она себя далеко не лучшим образом, поэтому, выходя из машины, прихватила с собой пакет с лекарствами.
Ришар впустил ее в номер и, едва захлопнулась дверь, обнял, приподнял и закружил вокруг себя.
— Клодин! Клодин, Клодин, Клодин! — поцеловал в щеку. — Ну где ты так долго была, я же тебя жду!
Наконец, угомонившись, поставил на пол.
Клодин помотала головой, чихнула — и не могла не улыбнуться, такой он был растрепанный и сияющий.
— Что это с тобой?!
В ответ он снова обнял ее:
— Клодин, спасибо тебе за вчерашнее! За Лейси, за то, что привела ее.
— Мне этот визит, правда, вышел несколько боком, — усмехнулась Клодин. — Только что ее мамаша меня полчаса пытала, где ее дочь провела вчерашний вечер и почему пришла домой только в одиннадцатом часу.
— А как она тебя нашла? — удивился Ришар.
— Двое полицейских отловили меня у аптеки и препроводили в прокуратуру, — сбросив туфли, Клодин в одних чулках прошла в гостиную и забралась с ногами на диван, продолжая рассказывать: — Дальше — допрос по всей форме: мадам прокурор за столом, сбоку злобный громила величиной со шкаф… представляешь, они пытались повесить на меня вчерашнее нападение!
— Что?!
— Якобы я таким образом пыталась тебе помочь. Но по-моему, главное, что ей хотелось знать — это где Лейси провела вечер. Под конец она всех выгнала, а меня на эту тему мурыжить начала. Я не сказала — цени!
Глаза Ришара весело сверкнули:
— Что ж, если в результате всех этих выходок мадам прокурор лишится должности — надеюсь, ее утешит то, что ее дочери достанется один из лучших женихов Европы.
— Что?! — удивленно уставилась на него Клодин.
Он улыбался, но смотрел уверенно и… нет, похоже, не шутил.
— Ты что — серьезно?! — на всякий случай переспросила она.
— Ну конечно! — Ришар пожал плечами. — То есть предложение по всей форме я еще не делал, но не думаю, что Лейси мне откажет. Я хочу сначала, как положено, познакомить ее с папой. Он приедет в выходные — кстати, сказал, что будет рад тебя повидать.
Клодин ошарашенно смотрела на него, не зная, что сказать.
— Можешь меня поздравить, — мягко подсказал он.
— Да, конечно, поздравляю! И… ой! — в носу внезапно засвербело так отчаянно, что она зажмурилась, замахала рукой: «Не тронь, не тронь меня!» — и наконец оглушительно чихнула.
Все так же зажмурившись, перевела дух.
— Да, ты действительно здорово простужена, — сказал рядом Ришар.
— А ты думал, я вру? — Клодин нашарила пакет с лекарствами. — Дай воды, мне таблетки запить надо.
— Зачем тебе таблетки, только зря травиться — я же обещал, я сейчас горячее шампанское сделаю.
— Одно другому не помешает.
Оказалось, что горячее шампанское с добавкой сахара вовсе не такая гадость, как Клодин предполагала. Неторопливо потягивая глоточек за глоточком, она выпила целую кружку.
То ли от него, то ли от принятых ранее таблеток ей действительно полегчало, и когда принесли фондю, она не отказала себе в удовольствии окунуть в него пару ломтиков подсушенного хлеба. Ришар поначалу скривился и заявил, что, конечно же, это не настоящее фондю, а профанация: какое может быть фондю без грюйера или бофора[38], а тут ими и не пахнет! — но потом ел с аппетитом.
Словно по общему уговору, больше они о Лейси не говорили. Ришар пожаловался, что полицейские сегодня разбудили его ни свет ни заря, не дали толком позавтракать, а уходя, забрали его кроссовки — сказали, на экспертизу; Клодин рассказала о вчерашнем девичнике.
Лишь когда, поставив перед ней чашечку кофе, он присел рядом на диван, Клодин сказала задумчиво:
— Мне трудно представить себе тебя — и вдруг женатым.
— Это мало что изменит в наших отношениях, — отозвался он; обняв за плечи, ласково притянул ее к себе. — Разве что сбежать со мной в Антарктиду я тебя больше не позову — ну так ты же все равно не соглашалась, — глаза его весело блеснули: — Ну что, жалеешь теперь, что упустила свой шанс?
— А ну тебя! — рассмеялась Клодин.
— А если серьезно, то еще раз — спасибо тебе! — продолжал Ришар. — Если бы не ты, мы с Лейси, возможно, так и остались бы друг для друга незнакомцами.