И вдруг… это произошло именно «вдруг», пришедшая в голову мысль не стала результатом размышлений — просто возникла сам собой, словно тоненький голосок под звон бубенчика чирикнул над ухом: «Это разные люди!»
От неожиданности рука Клодин дрогнула, чуть не расплескав остатки чая. Она аккуратно поставила чашку на поднос, пытаясь сообразить — почему, откуда возникла эта идея.
А в самом деле, что связывает «убийцу с бантиками» и человека, убившего Элен и напавшего на Лауру Ното? Только одно — эти самые бантики!
Но что если второй человек — имитатор? Или даже не имитатор, а просто, собираясь убить Элен, заметил где-то голубой бантик (банкетный зал был обильно украшен всякой праздничной мишурой, там могли быть и бантики!), вспомнил события восьмилетней давности и решил подбросить его на место преступления — навести полицию на ложный след?
Чтобы подтвердить свою гипотезу, ей нужны были ответы на несколько вопросов, и с этим, несомненно, мог помочь Дженкинс. Достав из кармана мобильник — ох нет, совсем разряжен! — Клодин нетерпеливо набрала номер; едва на том конце провода сняли трубку, сказала, стараясь не хрипеть:
— Здравствуйте, Дженк!
— Здравствуйте, Клодин! — сразу узнал ее сыщик.
— Дженк, у меня телефон почти разряжен. Есть что-нибудь новое?
— Нет, пока нет. Как вы себя чувствуете?
— Более-менее сносно, — ответила Клодин и с удивлением поняла, что не кривит душой: чувствовала она себя действительно куда лучше, чем полчаса назад. — Я кое-что спросить хочу…
— Да, я слушаю.
— Дженк, тогда, восемь лет назад — бывали ли случаи, чтобы убийца бил своих жертв по лицу? В газетах об этом ничего нет — я подумала, может, об этом не писали из уважения к семьям погибших девушек?
— Да что вы, журналюг не знаете?! — воскликнул сыщик. — Какое уважение — их хлебом не корми, дай только что-нибудь этакое… кровавое написать! — продолжил уже спокойнее: — Нет, ничего подобного не было. Он обращался с девушками, если можно так выразиться, даже бережно. То есть насиловал, душил — но потом клал в такое место, где на них не могли случайно наступить или наехать, волосы им расправлял… бантик этот вешал.
— Но ведь Элен не была изнасилована?
— Нет, там не было даже намека на какие-то действия… сексуального характера, — Дженкинс говорил чем дальше, тем медленнее. — И одежда мисс Карсак, и белье — все было в полном порядке.
— И когда преступник напал на Лауру Ноте, он сразу накинул ей на шею удавку — то есть опять же хотел именно убить?
— Клодин, к чему вы клоните? Вы думаете, что убийца Элен — это не тот человек, за которым мы охотились восемь лет назад?!
— Мне кажется, что да. Я хочу еще кое-что проверить…
— Клодин… — перебил сыщик; на миг замялся, словно колеблясь, сказать ли, но потом продолжил: — Только пожалуйста, будьте осторожны, не рискуйте, вы же понимаете, это… это убийца!
— Дженк, не беспокойтесь, я не собираюсь делать ничего опасного, — очевидно, бедняга решил, что она, подобно героиням боевиков, полезет сама что-то разнюхивать и может попасть в лапы маньяка, откуда ее придется вызволять неустрашимому и непобедимому герою. Но она не такая дура, а неустрашимый герой… увы, он «вне зоны приема». — Просто хочу одну вещь уточнить… в общем, я вам перезвоню.
Собралась Клодин минут за пятнадцать, из которых пять минут заняло закапывание в нос «чудо-капель» и пережидание последующего приступа боли. Зато теперь она могла дышать нормально, а не ртом, как забегавшаяся собака.
Натянула голубой велюровый костюм, который мог сойти и за спортивный, но и по городку в нем пройтись было не стыдно; на ноги — кроссовки, на лицо — самый минимум косметики, и вышла из номера.
В конце коридора стояла тележка с полотенцами, из открытой двери рядом доносился вой пылесоса. Клодин прошла туда, постучала по косяку.
— Ой! — испуганно обернулась знакомая горничная и тут же рассмеялась. — Вы меня опять напугали.
— Я ухожу, вернусь часа через полтора. Вы не знаете, как работает библиотека в культурном центре?
— С девяти до двенадцати, а потом с четырех до шести, — без запинки отрапортовала девушка.
— Спасибо, — кивнула Клодин и улыбнулась, вспомнив предостережение Дженкинса и его просьбу «не рисковать». Не будет же она ему докладывать, что всего лишь собирается сбегать ненадолго в библиотеку!
Когда она спустилась вниз, администраторша с серебристыми волосами аж подскочила за стойкой.
— Миссис Конвей? Вы что, идете на… пробежку? — спросила она чуть ли не с ужасом — очевидно, ее сбил с толку костюм Клодин.
— Нет, что вы. Просто есть кое-какие дела.
— Как вы себя чувствуете?
«Спросить или нет, как это получается, что она и утром, и днем, и вечером дежурит?» — подумала Клодин, а вслух сказала:
— Спасибо, намного лучше. И спасибо вам за чудесный чай!
— Рада, что вам понравилось, — мягко улыбнулась женщина. — Мы с сестрой сами составляем смесь, добавляем туда чуточку кардамона. Да, чуть не забыла — вот, — выложила на стойку ключи от машины. — Вы их вчера в замке зажигания забыли.
— Да, я вчера совсем себя плохо чувствовала. Температура была и голова болела невыносимо, — про запитые шампанским таблетки Клодин предпочла не упоминать. — Сама не помню, как доехала.
— А сейчас вы сможете вести машину? А то, если вам нужно что-то купить, давайте я кого-нибудь из девочек пошлю!
— Нет, спасибо, я никуда не собираюсь ехать. Я в библиотеку иду, — кивнула Клодин на видневшееся сквозь стеклянную дверь здание культурного центра. — Потом вернусь и буду отлеживаться.
Как говорится, дорога в ад вымощена благими намерениями. Иными словами, хотя Клодин планировала провести в библиотеке всего час-полтора, на самом деле это заняло куда больше времени.
Для начала она просмотрела сборник статей по криминальной психологии, потом залезла в интернет и нашла довольно интересную монографию о построении информационной модели действий серийного убийцы.
Ученые расходились во мнениях — одни утверждали, что совершив несколько схожих преступлений, убийца под влиянием какого-то фактора может внезапно изменить свой «почерк», другие — что, несмотря на эти изменения, останутся какие-то признаки, благодаря которым связь с предыдущими убийствами будет очевидна. Но все сходились в одном: мотив преступлений остается неизменным, то есть сексуальный маньяк не превратится внезапно в «миссионера», охотящегося на женщин определенного типа лишь потому, что они, по его мнению, «посланницы дьявола».
«Вот оно! Вот!» — читая это, повторяла про себя Клодин — мнение ученых подтверждало ее гипотезу о двух разных людях: если «убийца с бантиками» насиловал своих жертв, то ни в убийстве Элен, ни в нападении на Лауру не имелось ни малейшего сексуального подтекста.
Оторвавшись наконец от компьютера, она взглянула на часы — боже, уже почти двенадцать. Незаметно для себя она просидела здесь больше двух часов. То-то голова побаливать начала — нет, определенно пора заканчивать.
Выйдя на улицу, Клодин заколебалась — с одной стороны, здравый смысл подсказывал, что и впрямь нужно идти в гостиницу и отлеживаться. С другой — с безоблачного неба светило солнце, громко и задорно чирикали воробьи, теплый, пахнущий травой воздух, казалось, сам вливался в легкие, а справа, всего минутах в десяти пешим ходом, виднелось здание универмага. Почему бы не сходить туда и не купить мед, лимон и чай — может, и еще какие-то «домашние» средства от простуды по дороге в голову придут.
И она решительно повернула направо.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Из дневника Клодин Конвей: «Иногда решение буквально на поверхности лежит — но понимаешь это лишь тогда, когда, изрядно поломав голову, до него додумаешься…»
В универмаге Форт-Лори Клодин успела побывать уже несколько раз, и каждый раз заново удивлялась, каким образом на сравнительно небольшой площади его владельцы ухитрились разместить такое количество всевозможных отделов и товаров.
Правда, проходы между стеллажами на первом, продуктовом этаже были узкими и не слишком удобными — двум тележкам не разойтись, а отделы на втором, промтоварном этаже выглядели совсем небольшими, но она уже успела убедиться, что там есть все, что ни спроси: гвозди, шурупы и отвертки мирно соседствовали с кружевным бельем, а детские игрушки — с военной амуницией.
С покупками Клодин справилась быстро. Помимо лимона и меда купила кока-колу — вспомнила, что, когда в детстве болело горло, мама давала ей ее подогретой. Еще купила упаковку «Эрл Грея»[39] и мысленно облизнулась, предвкушая, как, добравшись до дома, сделает себе полную кружку ароматного чая.
И тут ее осенило — зачем ждать возвращения в гостиницу? Почему бы не выпить чаю прямо здесь, в кафетерии — тем более что во рту пересохло, а голова по-прежнему болит; авось он поможет, как помог сегодня утром.
Увы, ее надежды были разбиты самым жестоким образом.
— Из горячего есть только кофе и шоколад, — предложила буфетчица, немолодая и неприветливая.
— Давайте шоколад, что ли, — вздохнула Клодин — кофе по-прежнему не хотелось.
Вздыхала она, как оказалось, зря, шоколад оказался — лучше не бывает: ароматный, густой, да еще посыпаный сверху молотыми орехами. Пристроившись на высоком табурете у стойки, Клодин неторопливо потягивала его — такое удовольствие она позволяла себе нечасто; даже прикрыла глаза, чтобы полнее ощутить запах и вкус.
«Внимание! Внимание! — заорал вдруг над головой громкоговоритель; от неожиданности она даже вздрогнула. — Только сегодня! В отделе косметики на втором этаже проводится акция «Красота в подарок» — каждый, кто купит товара на сто долларов, получит в подарок набор элитной косметики! Всего один день — не пропустите!»
«Да уж, представляю эту «элитную» косметику! — про себя усмехнулась Клодин. — Не приведи господь!»
Впрочем, это объявление натолкнуло ее на свежую мысль: косметический отдел… туалетная вода «Авиньон» — почему бы не поискать ее там, все-таки интересно, чем пахнет убийца! Так что, допив шоколад, она направилась к эскалатору, ведущему на второй этаж.