— Все бы ничего, если бы я сама не увидела ее… Она была раздета, понимаете? Лежала на полу в спальне в нижнем белье. Никаких признаков того, что в квартире делали маникюр, я не видела.
— А мужчину этого видели? Видели?
— Да, видела. Обычный мужчина. Вроде бы семейный, кто-то сказал. Он был в шоке, поэтому не мог говорить. Наталья Петровна, вы не могли бы мне открыть квартиру? Вдруг мы с вами найдем что-нибудь, что поможет нам понять, что же произошло?
— А разве я сказала вам, что у меня есть ключи? — Соседка вдруг кокетливо склонила голову набок и улыбнулась. — Ладно. Угадали. Есть у меня ключи от ее мастерской. Но только что-то подсказывает мне, что ничего интересного вы там не найдете. Я часто там бывала. Там все сделано для работы. Столик, шкафчик, кладовка, лампы разные, полочки с лаками и прочим… Все чистенько и пахнет лаком. Сейчас я принесу ключи.
Как и сказала Наталья Петровна, квартирка была полностью переделана в мастерскую. Белые шкафчики, белоснежные кресла, белые занавески… Все прибрано, кругом чисто и на самом деле пахнет лаком. И ни тебе следов борьбы, ни пятен крови на полу, ни столика с острыми углами. Более того, все углы тумбочек и столов были округлены. Как нарочно!
— Не знаете, у нее есть какие-нибудь документы? — Женя нарочно вовлекла соседку в осмотр квартиры как свидетельницу, чтобы ее личное расследование было чистым и ни у кого не вызвало подозрений.
— Вон в том шкафчике есть коробка, там я видела какие-то квитанции, чеки, рекламные брошюры…
Женя все просмотрела — ничего интересного.
— А деньги где она хранила, не знаете? — Вопрос хоть и был задан в соответствии с ситуацией, но все равно прозвучал провокационно. В любую минуту соседка может ее разоблачить, стоит ей только задать наводящие вопросы, и всё!
— Да в сумочке своей и хранила, в кошельке. Сама видела, как она давала сдачу клиенткам и прятала деньги. Нет, здесь ничего подозрительного вы не найдете. Я же вижу, что порядочек, ничего не опрокинуто, ну, типа, здесь ничего не искали, я имею в виду грабителей… Нет, здесь преступника точно не было. Получается, что ее, голубушку, убили все-таки в той квартире на Добролюбова… Господи, ну чего не живется спокойно людям? И муж хороший, и достаток, и работа по душе! И главное, когда все успевала? Постойте… Я хочу спросить…
И тут Женя похолодела.
— …вот вы же говорите, что были там, на той квартире, вас туда вызвали. Получается, вы видели… как бы это поделикатнее выразиться, ее друга? Как вы сами думаете, он мог ее убить?
— Откуда мне знать… — нахмурилась Женя, боясь выдать себя своей уверенностью в невиновности Хованского.
Хотя откуда вдруг взяться этой самой уверенности? Она же действительно ничего не знает! Его же взяли на месте преступления. Как когда-то Льдова. Кто знает, может, тот звонивший с телефона Валентины мужчина его личный враг, который убил Троицкую и подставил самого Хованского.
— Я вам так скажу: никто просто так не станет убивать. Значит, либо это и впрямь несчастный случай, и этому парню, которого застали на месте преступления, просто не повезло, что Валечка так неудачно упала и умерла, либо он сам приложил к этому руку… Возможно, она чем-то сильно разозлила его. Кто знает, может, он обещал жениться на ней, да так и не женился. Если женат, то обещал развестись и не развелся, а только голову ей морочил, вот она взяла, да и решила ускорить дело, сообщила жене… А что, я такое сколько раз видела по телевизору. Но это не только в кино такое происходит, это и есть жизнь! Сколько мужчин поступают подобным образом: и разводиться не хотят, и обещаниями женщину кормят!
Жене порядком надоел этот бесполезный разговор с соседкой. Она уже пожалела, что взяла ее с собой в квартиру в качестве свидетельницы, хотя лучше уж так, чем потом в случае, если что-то пропадет, ее будут обвинять в воровстве.
И все же. Если у женщины есть любовник, причем не бедный, который наверняка дарил ей подарки, она могла бы хранить их, предположим, в квартире на Добролюбова. Но при осмотре спальни ничего такого Женя не обнаружила. Так, какие-то мелочи. Вряд ли какие-то украшения она хранила в гостиной или на кухне. И все потому, рассуждала Женя, что это не ее квартира, не ее собственность, к тому же ключи от этой съемной квартиры были у соседки, которая там прибиралась. Так зачем же рисковать и оставлять ценности на виду? И если кто украдет, разве сможет она официально заявить о пропаже? И у себя дома, на Шаболовке, где она проживала с мужем, она тоже как бы не может все это постоянно прятать, а вдруг муж найдет? И получается, что самым надежным местом для тайника могла быть эта квартира, ее мастерская, где она была полновластной хозяйкой и где мужу как бы и делать нечего. Стало быть, Женя недостаточно хорошо все осмотрела.
Кладовка. Чистенькое помещение с полками, заставленными коробками с инструментами, бытовой химией, туалетной бумагой, упаковками с препаратами, полотенцами.
Большая жестяная нарядная банка из-под печенья привлекла внимание Жени. Наталья Петровна в то время, как Женя второй раз попыталась осмотреть кладовку, находилась на кухне, разговаривала с кем-то тихо по телефону.
Женя едва дотянулась до банки, спустила ее на нижнюю полку, открыла и улыбнулась: ну точно, вот они, женские сокровища! Бархатные коробочки с ювелирными украшениями: перстни, ожерелья, сережки… И несколько рулончиков с деньгами — и рублями, и евро.
Женя внезапно испугалась, что ее застанут за этим занятием, и тогда соседка точно примет ее за воровку. Поэтому быстро достала из сумки влажную салфетку, протерла банку, вернула ее на место и поспешила выйти из кладовки.
— Скажите, Наталья Петровна, какой была Валентина. Ну, кроме того, что она делала хороший маникюр и умела зарабатывать деньги.
Соседка быстро отключила телефон и сунула его в карман.
— Какой? — Она была растеряна, как человек, которого застали врасплох. Скорее всего, она разговаривала с какой-нибудь близкой подружкой, рассказывала об убийстве Троицкой. — Очень приятной в общении. Она была добрая, всегда давала мне деньги в долг. Маникюр делала мне бесплатно, но такой, простой, я не люблю гелевый. Всегда считала ее порядочной женщиной, знала, что у нее хороший муж, была уверена, что у них нормальная семья, где люди заботятся друг о друге. И никогда бы не подумала, что у нее кто-то есть на стороне. Знаете, она всегда так уважительно отзывалась о своем муже. Только и слышно было: «Юра это купил», «Юра это подарил», «Юра путевку купил…».
— Путевку? И часто она ездила?
— Да вот недавно как раз и купил он ей путевку. Она как раз на днях собиралась отправиться на море, но куда именно, не знаю.
— С мужем?
— Вряд ли… Она повсюду ездила со своей близкой подружкой Дашей. Та одинокая, чего бы ей не кататься-то? Но Валя? Знаете, что я думаю? Да и по собственному жизненному опыту знаю: мы все устаем от своих супругов. Я вот тоже люблю ездить в санатории или дома отдыха одна…
— Вы точно знаете, что ездила она с Дашей? Или это Валентина вам рассказывала?
— Ну, теперь-то и я могу засомневаться, что она всегда ездила с подругой… Но Даша бывала здесь часто, и на маникюр приезжала, и просто так — потрепаться, кофе попить. Но то, что она с ней вместе ездила в Питер, это я знаю точно, потому что столько разговоров потом было, мне Валя сама рассказывала, где они с Дашей были, что видели, в каком театре, какие вкусные пышки на Невском ели… Да я сама лично фотографии видела!
— А как фамилия этой Даши?
— Но если вы тоже ее подруга, то как бы должны знать…
«Я не подруга, я помощник следователя. Простите, что обманула вас…» — собралась уже было произнести Женя, как вдруг услышала:
— Фамилию ее я не знаю, зато знаю, где она работает. В салоне красоты «Маргарита Бельведер», здесь неподалеку, на Осеннем бульваре.
— Как, говорите, называется салон? — удивилась Женя столь помпезному названию салона.
— «Маргарита Бельведер». Согласна, звучит странно, но это для тех, кто не знает историю Осеннего бульвара. Дело в том, что в 1987 году у нас в Крылатском, на Осеннем бульваре, была сама Маргарет Тэтчер! И хозяйку салона, говорят, зовут Маргарита. Ну а «Бельведер» — просто красивое слово. Вот и все!
— Поняла. А кем там трудится Даша? Тоже маникюрша?
— Нет, она стилист, парикмахер. Короче, стрижет и красит.
— А как она выглядит?
— Высокая такая, худая, с огненными волосами и вытянутым лицом. А еще у нее голос грубый, как у мужчины. И это притом, что она не курит. Просто от природы такой голос.
Женя улыбнулась. Что ж, по этим приметам она без труда вычислит подругу убитой Троицкой.
Теперь надо было вывести соседку из квартиры Валентины и по-хорошему отобрать бы у нее ключи. Ведь хозяйка убита, а в квартире в банке из-под печенья драгоценностей на крупную сумму. Что, если, когда Женя уйдет, эта Наталья Петровна, пользуясь тем, что хозяйка мертва, вернется в квартиру и примется там шарить, пока не приехал вдовец Юрий?
Женя не знала, как ей лучше поступить, что бы такого придумать, чтобы изъять ключи, как вдруг в дверь позвонили, и Женя от страха, что ее, самозванку, сейчас кто-нибудь задержит, заподозрив в дурном, просто закрыла глаза и перестала дышать. На воре точно шапка горит! Причем ей в эту минуту даже не пришла здравая мысль, что прийти могла клиентка! Нет, она сразу подумала о каких-то реальных родственниках Валентины или о Даше!
Наталья Петровна между тем спокойно открыла дверь. И каково же было удивление, когда на пороге Женя увидела своего мужа в компании Хованского.
Воспользовавшись тем, что Наталья Петровна, открыв дверь, все еще стояла к ней спиной, Женя успела подать знак Борису, чтобы он молчал, замотала головой, мол, мы не знакомы, и кивнула на Хованского, что и он тоже не должен ее узнать.
— Добрый день! — сказал Борис таким незнакомым Жене тоном, от которого она покрылась мурашками.
Так вот каким он может быть? Ну, не адвокат пришел, а царь! Сколько высокомерия, какая осанка, а голос? Громкий, жирный, презрительно-пренебрежительный!