— Возможно, именно тогда Юрий был где-то на лестнице и мог их видеть. Но устраивать скандала он не стал. Он чего-то ждал. Или просто был в шоке. И пришел в себя уже тогда, когда Валентина вышла, уже одетая, и поехала на своей машине домой. В багажнике был ее чемодан, набитый всякой ерундой для отвода глаз. Это для мужа она была в Сочи… По дороге она звонит мужу и говорит, что в Сочи идут дожди, что там холодно и неприятно и что она решила вернуться, потому что они с подругой решили отправиться в Турцию. Она приезжает домой, следом за ней — Юрий. Далее — ссора, разборки, Юрий говорит, что все знает, а она вместо того, чтобы как-то успокоить его, утихомирить или вообще признаться ему в том, что да, у нее кто-то есть, давай решать, как жить дальше, напоминает ему то, что ему больше всего на свете хочется забыть — об убийстве Аркадия. И вот тогда и без того взбешенный Юрий (у которого, кстати, тоже любовница имеется!) нападает на жену, бьет ее чем-то тяжелым по голове, убивает ее. Потом быстро, до появления пятен на полу, обматывает ей голову чем-то, чтобы не капала кровь, переодевает жену во что-то такое, во что одевается женщина для встречи с мужчиной, и, не помня себя от ужаса и злости на любовника, выносит тело из квартиры, укладывает в багажник и привозит в квартиру на Добролюбова, благо ключи он находит в сумочке жены. Разматывает то, чем была обмотана голова, берет и мажет кровью угол мраморного столика. Потом устраивает весь этот спектакль со звонком в полицию якобы от случайного прохожего, шлет Хованскому порочащие его эсэмэски, из чего у следствия потом сформируется образ любовника-абьюзера, ну и так далее… Приезжает Хованский, полиция, его берут под белые ручки… Но потом мой дорогой муж отмазывает его только ему известными способами и привозит сюда. А в это время Юрий звонит своей возлюбленной Саше, признается ей в том, что только что убил жену, и она, чувствуя свою вину за то, что сама как бы и направила его на Добролюбова, обещает ему поддержку. Они знают, где могли бы обеспечить себе алиби. Юрий, таксист, он давно уже знает хозяев кебабной, где постоянно ужинает, и знает о молодом хозяине круглосуточной закусочной, который к концу дня просто вырубается от усталости и засыпает за прилавком. Нетрудно при таких условиях дать ему понять, что Юрий находится там уже час или два… И все! Дело в шляпе! Хованский у нас. Юрий после многочисленных допросов отпущен. Все, у кого был мотив, зашевелились… В частности, Даша Дмитриева. Примчалась в мастерскую, чтобы забрать деньги, а там — труп… Вот невезуха! Ее допрашивают, и тут она, закопавшись в своих оправданиях, пытается свалить все на Сашу! Она же сама рассказала вам, что встречалась с ней, чтобы рассказать все, что она знает или о чем догадывается в связи с убийством Аркадия.
Теперь Саша. Да, у нее точно был мотив убить Троицкую. Но и у нее есть как будто бы алиби. Что же касается убийства Юрия… Возможно, что начиная с того момента, как она узнаёт о причастности самого Юрия к убийству ее брата, она охладевает к нему, больше того, она начинает его ненавидеть… Поэтому она тоже могла бы стать убийцей Юрия. Уж слишком тяжела ноша… Она понимает, что связалась с убийцей. Ведь это он убил жену, а до этого принимал участие в убийстве Борисова.
— Так кто убил таксиста-то? — Ребров, уставший слушать, схватился за голову. — Куча подозреваемых! Саша?
— Нет. Борис, может, сам расскажешь?
— Что-о-о-о-о? — Борис даже привстал. — Я, что ли, убил его? Женя, ты спятила, что ли?
— Посмотрите, пожалуйста, вон на тот ящик с пивом, что стоит возле мангала.
Все повернули головы. Пожали плечами.
— Оттуда не взято ни одной бутылки.
— Ну и что, черт возьми? — вскричал Борис, подошел к ящику и пнул его ногой.
— Сядь и успокойся. Думаю, тебе скоро понадобится весь твой ум, вся сообразительность и связи, чтобы ты сумел выкрутиться…
— Что-то я тоже пока не понимаю. — Павел виновато посмотрел на Женю.
— Вчера, когда вы все жарили мясо у мангала, кто-то из вас произнес одну фразу, которую я сегодня вспомнила… «Хорошие мальчики любят плохих девочек», — не помните, кто сказал?
Борис смотрел на нее уже с ненавистью.
— Я лично не помню, — сказал Ребров. Он так устал, что не мог уже ничего соображать. А сейчас, после этой фразы, и вовсе вошел в ступор. Машинально он положил в рот кусочек дыни.
— Это сказал Хованский. И знаете почему? Да потому что это себя он причислял к хорошим мальчикам, а Валентину — к плохим девочкам. Вы поймите — он знал о ней все. И о том, что она убийца — тоже. Знал, простил и любил. И так любил, что готов был для нее на все. Он сразу понял, что ее убили. И за что. Думаю, она рассказала ему о том, как связаны они с мужем тайной и кровью и как она не боится его, потому что в любой момент может пригрозить ему разоблачением… Хованский хорошо знал Валентину и понял, что произошло — они с мужем зашли слишком далеко, и она припомнила ему убийство Аркадия… Вот поэтому он убил ее. Спрятавшись здесь и не находя себе места, Хованский все эти сутки думал, как отомстить за смерть любимой женщины. Думаю, дело было так…
— Женька, да ты сошла с ума! — вскричал Борис. — Ты кого записываешь в убийцы? Ты дура, что ли?
«Точно будет развод», — промелькнуло в голове у Жени.
— Дура не дура… Но только рано утром Юрий Петрович, супруг нашей Галины Петровны, по просьбе твоего протеже Хованского отвез его в поселок и высадил у магазина, куда он приехал как бы за пивом. И уехал. А Хованский помчался к себе домой. Он знал, что ему откроют. Вошел, прошел в свой кабинет, взял пистолет… Я вообще боялась, что он взял твой пистолет, Боря, но проверила — к счастью, нет… Так вот, он взял пистолет, позвонил Еремееву и назначил ему встречу в мастерской. Сказал, что он все знает про Валентину, что у него есть доказательства или что-то в этом роде, чтобы только заманить туда таксиста… Что именно он ему сказал, вы сами потом у него спросите.
— Женя… — Павел смотрел на нее с недоверием и словно переживал за нее.
— Хованский поехал в мастерскую на Осенний бульвар. Но раньше его туда прибыл Юрий. Он знал, что в кладовке в одной из коробок Валентина хранила пистолет. Видимо, он оказался заряжен. Он предполагал, зачем его вызывает Хованский. Он был и готов, и не готов. Возможно, разговор сразу не задался, и Хованский выхватил свой пистолет, а Юрий — свой. Возможно, пистолет Хованского оказался не заряжен или дал осечку, и тогда твой приятель, Боря, схватился за ножку стула или еще за что-то там и швырнул в Еремеева, тот выронил пистолет… Потом они боролись на полу, и Хованскому повезло больше — он дотянулся до пистолета и выстрелил. И когда будет готова экспертиза, вы сами расскажете мне, из какого пистолета был убит таксист. Может, вы еще не поняли, но все это лишь мои предположения, фантазии, если хотите…
— Но как Хованский вернулся домой? — Ребров начал трезветь. — И кто может подтвердить, что он выходил из дома, а потом возвращался…
— Я могу, — упавшим голосом сказал Борис. — Лешка позвонил мне и спросил меня, когда я буду возвращаться домой. Я ответил, что около пяти. Никакого подвоха в этом вопросе не было. Я подумал, что он просто ждет меня дома. И тогда он попросил меня подобрать его в поселке, как раз у того магазина, о котором она говорит…
Женю неприятно полоснуло это «она».
— Вот и получается, что Юрий Петрович подбросил его утром до магазина, а Борис забрал в пять часов. Я справлялась у охраны, они всё подтвердили. И пиво он на самом деле купил, Галина Петровна поставила бутылки в холодильник и доставала, когда он ее просил. Но вот этот ящик, на который я просила вас обратить внимание, так и стоит, и там все двадцать бутылок. Если бы Хованский так любил пиво, что ему мешало самому поставить несколько штук в холодильник, чтобы потом брать? От магазина до Москвы он уже вызывал такси и, убив Еремеева, вернулся в поселок тоже на такси. Все просто. Вы поймите, со смертью Валентины ему стало неинтересно жить. И ему уже не доставляла радость мысль, что у него есть такой друг, как Борис, который может его спрятать, прикрыть… Ему с тех пор, как он потерял свою любимую женщину, не было обратного хода и в семью, потому что Эмму он не любил и подозревал, что детей она рожает не от него… Вы видите, какой клубок измен мы видим? Измены, предательства… Борис, не расстраивайся, — она сказала это через силу, потому что продолжала злиться на него. — Если я все правильно расставила по своим местам и угадала мотивы, методы убийства, то Хованский, готовясь к убийству, знал, что напишет признательные показания. Думаю, он сейчас, мертвецки пьяный, спит, а утром с головной болью поедет сдаваться… Он не станет прятаться, тем более у нас. Он не станет тебя подставлять.
Борис схватился за голову. Выругался. Жене захотелось куда-то спрятаться, уйти, прижав к груди Мишку, подальше от всего этого нагромождения информации, предчувствий, страхов, ревности и так некстати вспыхнувшего желания…
Павел взглядом словно звал ее к себе, он как бы чувствовал ее состояние и готов был, она знала, увезти ее к себе домой. Вместе с сыном и ворохом проблем, чтобы все уладить, чтобы успокоить ее.
— А как ты узнала, как вообще догадалась, что Хованский уезжал, приезжал… — спросил Ребров. — Неужели только из-за пива?
— Да, — не моргнув глазом, солгала она, не желая упоминать Петра, которому отсутствие Хованского показалось подозрительным.
Что делать? Куда спрятаться от ставшего ей неприятным мужа? От его грубости и лжи? Как он мог, прекрасно зная, что она вернулась домой, даже не выйти к ней навстречу, не обнять ее, не спросить, как у нее дела. Вместо этого он раскачивал на качелях эту кикимору, а потом еще о чем-то долго разговаривал с ней на скамейке, сидя спиной к дому. Он не глухой, у него со слухом все в порядке. А потом еще в присутствии гостей назвал ее дурой. А если бы она его, к примеру, назвала за столом идиотом, впустившим в дом убийцу? Как бы он отреагировал?
Женя, не сказав никому ни слова, вышла из-за стола, заперлась у себя в маленькой комнате и позвонила Тоне, подруге.