Все потом.
Зима все сильнее накрывала город своими объятиями, укутывая с пушистую снежную шапку, заглушая собой все краски. Дороги становились все сложнее, сквозь сугробы и незаметность дорог. А я ждала. Каждый день я ждала его возвращения, дышала через раз, прислушиваясь к звукам на улице, надеясь услышать хотя бы намек на чей-то приезд.
Но было все так же тихо.
Ирена смотрела на меня вскользь, и я видела, как все сильнее ее взгляд топило сочувствие, и волновалась все больше, зная, что волноваться нельзя.
- Леди Зайдена, есть какие-нибудь новости? – Мне удалось выловить женщину в коридоре, когда она в очередной раз куда-то спешила.
- Есть, дорогая. Но на данный момент я не могу их разглашать.
- Что? – Ощутив, как сильно я сжала пальцы на локте пожилой леди, я обернула руку, словно плеть и часто задышала.
Этого не может быть.
Что там произошло? Что утаивает от меня леди Зайдена? Чертов Шернский лес! Будь он проклят!
Всю мою жизнь я связанна с ним незримой нитью, и каждый раз все самое страшное происходило именно в этом проклятом лесу! Да пусть он хоть выгорит до тла, оставляя вместо себя только пепел!
- Он жив? Леди Зайдена! Он жив? – Я шептала, так как голос, дрожащий от нервов, не хотел звучать громче.
- Тебе стоит пойти к Клавдии дорогая. И попить успокаивающего чаю. Ты слишком нервная.
- Просто ответьте мне. – Отчаянье в моем голосе хрустело так же отчетливо как битое стекло, о которое я уже изранила все пальцы.
- Он жив, Анна. Больше ничего сказать не могу. – Он мазнула печальным взглядом и поспешила удалиться, чтобы не взболтнуть лишнего. Ее чертова выдержка.
Долгий месяц длилось это ожидание, и я все больше превращалась в серую копию себя. Осунувшееся лицо не улыбалось по утрам, все чаще смотря огромными черными глазами в которых пропасть становилась все больше. Метки молчали, не подавая никаких знаков – ни тепла, ни холода, лишь тишина, столь оглушающая, что хотелось закричать.
Каждый день за окном шел снег.
Очередной ночью я лежала в темноте и смотрела в потолок, рассматривая, как отражается свет уличного фонаря, проникая в мою спальню, и рассеиваясь на золотистых витках. Я вновь думала о тишине, что звенела в моей голове, и не могла найти из нее выхода, понимая, что проваливаюсь в ту самую пропасть, из которой мне уже не выбраться.
Только жизнь, зародившаяся под лежавшей на животе ладонью, не позволяла потеряться в лабиринте мыслей.
- Леди Анна? Вы спите? – Саши приоткрыл дверь, подсвечивая себе дорогу большим желтым фонарем.
- Нет, Саши. Я не сплю. Что случилось?
- Собирайтесь. Я отвезу вас к лорду Венду.
Сказать, что я оцепенела, ничего не сказать. Но лишь на секунду.
Тело подбросило в постели, и уже через мгновение я была на ногах, не стесняясь своего ночного платья, набрасывая на него халат.
- Нет, нет, нет! В таком виде я вас не повезу! Одевайтесь теплее, дорога предстоит долгая. Я ожидаю вас в холле. И, леди Анна…
- Да?
- Попрощайтесь с Клавдией. Я думаю, вы не скоро увидитесь. – Мужчина поклонился и вышел, плотно прикрывая за собой дверь.
Я никогда не собиралась так быстро. Теплые чулки, шерстяное платье с плотной юбкой, теплая шаль. Все в спешке, второпях, я сбегала по лестнице, и у меня заходилось дыхание. От страха, от предвкушения, от злости, которую я готова была выплеснуть на мужчину, набросится на него с обвинениями в безжалостности и молотить изо всех сил.
- Клавдия. Клавдия! – Я старалась как можно бережнее трясти старушку, седые волосы которой серебром растрепались на подушке.
- Анна? Что случилось, малышка?
- Я уезжаю. К Алексу. Я пришла попрощаться.
Я поцеловала кормилицу в лоб и обняла как можно крепче, впитывая ее запах, запоминая как пах дом, в моих детских воспоминаниях.
- Удачи, девочка. – Женщина улыбнулась и отпустила меня, позволяя подняться с ее постели и умчаться не оборачиваясь. Так легче.
- Вы готовы, леди? – Саши, как и обещал, ждал меня внизу и, судя по теплому плащу, которым были укрыты широкие плечи, дорога действительно предстоит дальняя.
- Да, Саши, можем отправляться. Саши?
- Да?
- А леди Зайдена?
- О, уверяю вас, она будет первой кто приедет вас навестить. – Судя по улыбке, мужчина не врал и, подхватив мой легкий чемоданчик, который я так толком и не распаковала за месяц, поспешил к выходу.
Катера несла нас куда-то прочь из столицы, сквозь туман из белоснежных снежинок и воющую вьюгу, пробирающуюся под одежду. Саши сидел на козлах, и погонял лошадей, пока я смотрела в черную непроглядную тьму, вспоминая слова монарха:
«Прочь из столицы»
Надеюсь, я предполагаю верно.
Глава 39
Карета несла нас все дальше и дальше, совершенно теряя дорогу среди, казалось, вечных снегов. Нетерпение билось в груди птицей, мечтая вырваться и полететь. Нет, побежать. Как волчица.
Внутри что-то рыкнуло и словно завыло. Это оглушало, и встревоженно поднимая глаза, я поняла, что задыхаюсь от нахлынувших чувств. Мне нужно дальше, прямо, вперед, как можно быстрее.
Под кожей кипел огонь, и становилось невыносимо жарко. Сдирая дрожащими пальцами с головы платок, я старалась промокнуть пол на лбу, вдохнуть глубже, но дышать становилось все труднее. Открыв дверку кареты я, прижавшись лбом к перегородке, из последних сил позвала мужчину:
- Саши! Саши!
Остановив повозку, камердинер леди Зайдены спрыгнул с козел и поспешил ко мне. С ходу прикладывая ладонь ко лбу.
- Жар. – Он стер грубоватыми пальцами влагу и подхватив под руки, выволок из кареты, опуская прямо в снег. – Давайте, леди Анна. У вас получится.
- Что получится? Саши, мне дурно.
- Я знаю. Потому что вы сопротивляетесь. – Объяснял он, но голос все равно был взволнован. – Вы должны.
Теплое пальто на груди разошлась, и полы были отброшены в стороны. Шаль стала следующей и отлетела в сторону ненужной тряпкой и моя голова опустилась в снег, вызывая желание блаженно застонать.
- Вам надо довериться зверю.
Говорил Саши, но я слышала его словно сквозь пелену, все глуше и глуше, с трудом понимая, почему он с таким остервенением пытается сорвать с меня тугой корсет.
Я лежала на спине в огромной куче снега и остывала.
Дыхание было тихим и сиплым, стук сердца глухим и не громким. Все вокруг стянулось до размеров точки и исчезло. Только глухой звук. Мой звук и что-то еще… что-то пульсирующее, теплое…. Оно звало меня….
- Давай, девочка. Почти получилось. – Голос Саши звучал как шепот, шелест листьев, которые приходят с осенью.
Врываются в жизнь с теплым ветром и запутываются в волосах, с запахом сушеной травы….
Мышиная возня под слоем снега стала такой громкой, что хотелось закричать, чтобы они, наконец, замолкли, и прекратили. Глубоко в лесу закаркала ворона, вытряхивая меня из покоя гораздо сильнее, чем мыши, которым не спится зимой. Захотелось догнать ворону. Поймать и заткнуть.
- Умница. Давай, почти получилось.
Мокрые насквозь пряди прилипли к лицу, не мешая мне концентрировать взгляд на той части леса, где каркала чертова ворона и тяжело дыша, скалится, пока я не услышала, точнее, почувствовала, как по коже забегали болезненные мурашки.
Они огнем лизнули кожу, и теперь мне самой хотелось срывать с себя одежду. Ее было слишком много, она душила меня, не позволяя повести плечами, размять мышцы, вывернуть тело наизнанку. Все эти ощущения перемешались и превратились в хаотичный круговорот, в котором мне не позволяли остановиться, подумать, принять решение.
- Получилось. Молодец. – Лицо Саши стало мутным, словно я смотрела через желтоватую дымку. – А теперь беги. Услышь его и беги.
Я хотела бы спросить кого, но меня будто бы позвали.
Будто крик, чей-то громкий крик раздался в моей голове, и я знала – это для меня.
Снег не проваливался весом тела, не было холодно, а ночная темнота прекратила быть кромешной. Я бежала, неслась как ветер навстречу зову, не слыша ничего вокруг. Ни мышей, ни ворон, ни зайцев что в страхе разбегались в стороны.
Никогда не было так легко.
Словно я сплотилась с ветром, словно вьюга помогает мне бежать, переставлять лапы и бежать….
Лапы.
Я бы может быть думала об этом тогда, но мысли, впервые в жизни были настолько понятны и просты, что все остальное в сравнении с ними меркло. Просто беги, просто к нему. Быстрее.
И ничего более.
Я видела огонек впереди.
Так горел фонарь над деревянным крыльцом, большого, но одинокого дома. В окнах второго этажа горел свет, и я точно знала, что мне нужно именно туда!
Я скулила и билась об дверь, умоляя впустить меня, и стоило ошарашенному мужчине приоткрыть щелку, чтобы посмотреть на странную гостью, как я резко бросилась в дом, громко клацая длинными когтями по деревянным доскам, не укрытыми коврами.
- Стой! Куда? Туда нельзя! – Но я не слышала. Я бежала на зов сердца, взбираясь по массивной лестнице.
Чем ближе я была к цели, тем сильнее в нос врывался запах лекарств, настоек и бинтов. Я ощутила и аромат крови, но такой не четкий, едва уловимый, словно раны почти зажили, и открытая дверь приглашала меня проверить.
Преследователь бежал следом и что-то кричал, но я уже увидела свою цель, и животный инстинкт приказал прыгнуть! Одним полетом оказываясь в огромной постели, в центре которой лежал измученный мужчина с глазами цвета зелени весны.
Его светлые волосы потемнели и скрутились во влажные прядки, выдавая сильный жар. Бледная кожа сообщала о слабости и бисеринки пота, рассыпанные по высокому лбу, подтверждали это. Но стоило нашим глазам встретиться….
Метки заныли.
Завыли теплом и надеждой, радостью и любовью.
Потоптавшись в пышной перине мокрыми лапами, я свернулась в комок, прижимаясь всем телом к его боку.
- А ну ка брысь! Куда ты забралась? – Мужчина, что преследовал меня от самого входа, наконец, добрался до спальни и тяжело дыша, привалился к дверному проему. – Тебе нельзя в кровать! Он только пришел в себя!